11–17 августа пройдет 6-й Московский международный фестиваль экспериментального кино MIEFF. Тема фестиваля в этом году — «1000 и 1 способ обрести дом». Ad Marginem и куратор MIEFF Дмитрий Фролов подготовили подборку книг, которые наряду с фильмами программы помогают формировать альтернативную оптику на историю и ключевые проблемы современности.

В программе фестиваля в этом году – российский и международный конкурсы, спецпоказы полнометражных фильмов Мэтью Барни и Цао Фэй, перекрестная коллаборация с японским кинофестивалем Image Forum и ретроспектива киноавангардиста Натаниэла Дорски. А также — кураторская программа Дмитрия Фролова «Сколько длится настоящее». Она состоит из шести полнометражных фильмов и посвящена наиболее актуальным проблемам современности. К некоторым картинам мы выбрали по книге, которая поможет лучше прочувствовать и понять фильм.

Дисклеймер: предложенный список книг не призван подготовить к просмотру соответствующих фильмов. Скорее, эта литература расширяет зрительский опыт, помогая формировать альтернативный взгляд на историю и ключевые проблемы современности.

«Ойкономия», Кармен Лосманн

О фильме: ироничный фильм-эссе, рассматривающий современные экономические проблемы и рассказывающий о капитализме. Освещая актуальную экономическую повестку, Кармен Лосманн не забывает ставить перед собой простые вопросы — об экономическом росте, прибыли компаний, растущем долге и так далее. 

Что прочитать: «Как делаются деньги? Философия посткредитного капитализма» Уле Бьерг

О чем: исследование капитализма и философский анализ денег в нем. Автор осмысляет денежные отношения через идеи Славоя Жижека, Жака Лакана и Мартина Хайдеггера и настаивает на том, что вопрос о сущности денег и их создании — история чисто политическая. 

Философский анализ денег в современном капитализме

Как делаются деньги? Философия посткредитного капитализма

Уле Бьерг

Купить

«Кем мы были», Марк Баудер

О фильме: попытка немецкого режиссера Марка Баудера узнать, что будут думать о нас будущие поколения на длинной исторической дистанции. Для того, чтобы ответить на этот вопрос, о настоящем и будущем размышляют шестеро ученых и интеллектуалов: космонавт Александр Герст, океанолог Сильвия Эрл, экономист Деннис Сноуэр, молекулярный биолог Матье Рикар, экономист Фелвин Сарр и философ-постгуманист Янина Ло. 

Что почитать: «Стать экологичным», Тимоти Мортон 

О книге: английский философ и исследователь ecological studies Тимоти Мортон размышляет, почему все наши представления об экологии ошибочны, в чем существенные отличия между «человеком» и «природой» и есть ли у нас какое-то будущее. 

Новый взгляд на процесс создания достойного будущего и голос против «информационной измождённости» современной жизни.

Стать экологичным

Тимоти Мортон

Купить

«Повсюду свет», Тео Энтони

О фильме: Как связано правосудие и системы слежения? Режиссер Тео Энтони, задавшийся этим вопросом после громкого убийства Фредди Грея и полицейской реформы в Балтиморе, документирует обучение офицеров полиции и снимает штаб-квартиру компании Axon, которая занимается разработкой и производством «умного» оружия и нательных видеокамер. Соединяя эти разнородные элементы с помощью дистанционного монтажа, Энтони критикует веру человека в способность фиксировать реальность.

Что почитать: «Как смотреть на мир», Николас Мирзоев

О книге: Почему в жизни современного человека так много визуальных образов? Теоретик медиа Николас Мирзоев показывает приемы внимательного чтения изображений: от селфи астронавтов до автопортретов импрессионистов, от фильмов Альфреда Хичкока до видео, снятых дронами. 

Путеводитель по визуальной культуре от ведущего специалиста, теоретика и профессора департамента медиа, культуры и коммуникаций Нью-Йоркского университета. 

Как смотреть на мир

Николас Мирзоев

Купить

«Пир», Тим Лейендеккер

О фильме: сочетающая в себе репортажный стиль и сюрреализм картина основана на деле о заражениях ВИЧ в нидерландском городе Гронинген — тогда трое мужчин на секс-вечеринках накачивали своих жертв наркотиками и вводили им из шприца собственную зараженную кровь. Голландский режиссер Тим Лейендеккер умело отражает в своей работе проблемы любви, смерти и морали, возникшие в результате одного из самых тревожных и неоднозначных случаев из современной жизни в Голландии.

Что почитать: «Болезнь как метафора», Сьюзан Сонтаг

О книге: эссе Сьюзен Сонтаг, в котором она разоблачает мифы и метафоры о раке и СПИДе. Сонтаг занимает не физическая боль как таковая, а использование болезни в качестве фигуры речи. Писательница уверена, что рак не является ни проклятием, ни наказанием; это просто заболевание, которое можно излечить.

Американская писательница и мыслительница демистифицирует рак и СПИД, разоблачая мифы и метафоры, крепко засевшие в общественном дискурсе.

Болезнь как метафора

Сьюзан Сонтаг

Купить

О программе «Сколько длится настоящее»

«Сколько длится настоящее» — слова, хорошо знакомые многим жителям Берлина. В 2006 году анонимный художественный коллектив Globalodromia создал на стене знаменитого сквота «Тахелес» в районе Митте большой мурал с этой надписью, ставшей одной из достопримечательностей города. Позднее по Митте прокатилась волна джентрификации, сквот был выселен, а мурал незадолго до пандемии коронавируса переместили на стену нового жилого дома в восточной части города. Но несмотря на это, написанный на ней немой вопрос кажется сегодня как никогда актуальным. Чтобы попытаться ответить на него, мы подготовили программу из шести полнометражных фильмов о наиболее острых проблемах современности.

Отсутствующий знак вопроса во фразе «сколько длится настоящее» — не случайность. Немецкие художники подчеркивают таким образом неопределенность и изменчивость настоящего и будущего Берлина, постоянно претерпевающего радикальные трансформации с начала ХХ века. Более того, следуя за Иммануилом Кантом, члены коллектива Globalodromia полагают, что время — это форма человеческого восприятия, поэтому объективно определить момент «сейчас» невозможно. Кажется, что общество живет сразу в нескольких более или менее совпадающих друг с другом историях и ритмах течения жизни, а единого для всех ощущения времени не существует. На вопрос: «Сколько длится настоящее?» — прямого ответа, таким образом, быть не может. Эта фраза служит скорее неким раздражителем, который вырывает ее читателя из повседневности и создает потенциал для альтернативного взгляда на современность. 

Специфическое понимание современности можно обнаружить в тексте Вальтера Беньямина «О понятии истории». Он критикует идею исторического прогресса как поступательного движения от прошлого к будущему в пустом однородном времени. Современность в этой логике — результат череды событий, сумма связанных между собой отдельных моментов «сейчас». Отказываясь от нее, Беньямин понимает настоящее как становление во времени, которое проявляется в изменениях наших представлений о мире. Он призывает искать в истории разрывы, обнажать то, что когда-то было утрачено, давать слово проигравшим и, таким образом, находить в прошлом актуальное настоящее. Подлинная современность для него состоит из этих разрывов и утраченных голосов, из призрачных «осколков мессианского времени». Но чтобы разглядеть их, нужно замедлить привычный ритм жизни, замерев перед странными словами на стене.

Программа «Сколько длится настоящее» носит имя открывающей ее картины немецкого режиссера Михаэля Буша. Следуя призыву Беньямина, он обращается к истории ХХ века и его утопическим проектам, чтобы поразмышлять над актуальными проблемами наших дней. Среди них природа финансового капитализма с постоянно растущим неравенством («Ойкономия»), неуклонно ухудшающаяся экологическая обстановка («Кем мы были»), быстрое проникновение технологий в нашу жизнь («Всюду свет»), вызванные распространением вируса моральные дилеммы («Пир»). Завершит программу фильм «Великая пустота» — предзнаменование возможного будущего, мрачная и невероятно зрелищная фантазия о покинутой людьми Земле. Но образ любого будущего, как писал Беньямин, «насквозь пропитан временем, в которое нас определил ход нашего собственного пребывания в этом мире». Возможно, пристально всматриваясь в проблемы современности, человечеству удастся разглядеть за ними непротиворечивый образ счастья.

читайте также:

Монтаж, режиссура и философия. Что почитать о кино к Каннскому фестивалю

06 Июля / 2021

5 книг о кино для майского карантина

13 Мая / 2020

Книги, ставшие спектаклями: постановки по Джармену, Литтеллу и Целану

02 Июля / 2021

Французский литературовед и профессор Коллеж де Франс Антуан Компаньон в своей книге «Лето с Монтенем» проводит увлекательную экскурсию по «Опытам» великого французского философа. Мы выбрали из книги двадцать «правил жизни» Мишеля де Монтеня — о его отношении к дружбе, искренности, путешествиям и книгам.

Монтень уверяет, что уважает истину, даже когда она исходит из уст того, кто ему не симпатичен.

Беседа для него — это не битва, которую нужно выиграть.

Не стоит излишне бояться смерти.

Искренность. Это единственная добродетель, которую Монтень признаёт в самом себе, и для него она — самая главная, лежащая в основании всяких человеческих отношений.

Путешествия позволяют обозреть мир в его многообразии, и Монтень видит в них лучшее средство приобретения знаний: они открывают нам богатства природы, они выявляют относительность любых обычаев и верований, они вселяют сомнение в том, что кажется нам достоверным; словом, они учат скептицизму, который составляет стержень убеждений Монтеня.

Сквозная идея опытов: условие плодотворной мысли — движение.

Дружба — это единственная по-настоящему свободная и несовместимая с тиранией связь между двумя людьми.

Монтень опасается новшеств, сомневаясь, что они способны сделать мир лучше.

Другие указывают ему путь к самому себе. Он читает и цитирует их, так как они помогают ему познать себя. Но и возвращение к себе прокладывает путь к другим: самопознание необходимо, чтобы к ним вернуться.

Экскурсия по Опытам Мишеля де Монтеня с короткими остановками в самых важных и примечательных местах.

Лето с Монтенем

Антуан Компаньон

Купить

Монтень был политиком — человеком, как я уже говорил, вовлеченным, но всегда старался не слишком глубоко погружаться в игру, сохранять дистанцию, смотреть на себя со стороны, как зритель на актера.

Монтень предпочитал людей с «ясной» головой тем, у кого она «напичкана науками».

Память не приносит никакой пользы, если она освобождает от лишних усилий мысль.

Совесть, то есть порядочность, нравственность, является истинной целью любого образования. Это то, что в нас остается, когда мы всё переварили и почти всё забыли.

Книги — вот лучшие друзья и любовники.

Жизнь должна стремиться к жизни, а смерть наступит сама собой.

Удовольствие охоты состоит не в добыче, а в самой охоте и во всем, что ее окружает: в прогулке, природе, компании, процессе.

Мир настолько многообразен, что всякое знание хрупко и сводится к мнению.

Что делает Монтеня столь человечным, столь близким нам? Сомнение. В том числе сомнение в самом себе. Он всё время колеблется, балансирует между смехом и грустью.

Ловить момент — вот лучший образ жизни в этом мире скромный, естественный, во всей простоте и полноте человеческий.

Его «правила жизни», то есть характер, поступки и моральные качества, остались его собственными, не подчинившись чужим образцам.

читайте также:

Упал с лошади и извлек из этого урок: отрывок из «Лета с Монтенем» Антуана Компаньона

23 Мая / 2021

«Лето с Монтенем» — эссе об эссе

06 Июля / 2020

Правила жизни Людвига Витгенштейна

23 Июля / 2020

В рамках нашей рубрики «Книготорговцы» мы уже задавали вопросы книжному магазину музея «Гараж» в Москве — теперь пришел черед петербургского филиала. 

Екатерина Александрова

Управляющая книжного магазина музея «Гараж» в Петербурге

Как вы стали работать в книжном магазине?

Мое попадание в мир книжных можно назвать немного поэтичным. С детства я очень много читала, любила книги и рано поняла, что мне очень интересна зарубежная литература, поэтому поступила на лингвистику, а после нее на издательское дело, планируя стать редактором переводной литературы. Но на рынке переводчиков начался безумный демпинг, а хотелось в большой книжный мир, где меня никто не ждал, поэтому я решила попасть в него самостоятельно.

Так началась моя безумная авантюра по преображению букинистического магазина, которую поддержали его владельцы (не без переговоров), а также мои друзья и родные. Магазин пришлось отмыть, перекрасить и пересобрать заново, и на следующие полтора года он стал одним из самых молодежных магазинов старой книги.

Тогда я поняла, что для меня книжный магазин — не «третье место», а «первое», а также что мне нравится работать с пространством и книгами, и что это одна из моих сильных сторон. После мне удалось перезапустить книжный магазин в частной галерее, а сейчас я рада заниматься развитием одного из лучших музейных книжных магазинов страны. 

Опишите своего постоянного посетителя. 

Наш постоянный посетитель — это человек определенных интересов. В первую очередь — это искусство, но также и культура в целом. Наш магазин имеет свою специализацию, и мы ее придерживаемся, за что нас и любят наши постояльцы.

Какая книга Ad Marginem — самая популярная в книжном магазине петербургского «Гаража»?

Боюсь, что, также как и у коллег в Москве, самой популярной книгой Ad Marginem можно назвать «Одинокий город» Оливии Лэнг. Думаю, что это можно связать с жизнью в большом городе, поиском ответов и большим откликом на жанр автофикшена, который стал очень популярным в нашей стране за последние годы. Кажется, мир наконец-то приходит к пониманию, что все на свете начинается с личного отношения. 

Также среди бестселлеров можно назвать издания Сьюзан Сонтаг, особенно ее дневники, которые не прекращают спрашивать и сегодня, когда тираж первого тома исчез с полок книжных несколько лет назад. 

Ваши любимые книжные места в России и мире?

Не могу сказать, что у меня есть любимые книжные места. Каждый из магазинов люблю по-своему, с каждым свои воспоминания и своя история знакомства. Хотя, пусть и немного сентиментально, но любимым книжным был мой букинистический магазин, который стал мне домом в большом незнакомом городе в самое нужное для этого время. Это моя большая история любви. 

Есть какие-то забавные истории или курьезные случаи из работы?

Однажды в разговоре с коллегами, когда мы обсуждали дизайн книг, типографику, опыт иностранных коллег и проблемы издания в России в целом, я своевременно пошутила, что в книге «Искусство издателя» Роберто Каллассо точно стоило сделать поля, мне до сих пор припоминают эту шутку, но это было очень-очень любя!

Какое будущее у книготорговли?

Будущее однозначно не будет безоблачным. Книжные магазины будут всегда, но они не оторваны от общего контекста, и на них работу, к сожалению, также влияют события и решения, которые они не всегда могут контролировать. 

Книжное дело всегда было по любви, от того и его беды, что часто коммерческая составляющая задвигается на второй план. Считается, что о ней нехорошо говорить, ведь мы же делаем благое дело,  из-за нее же книжные магазины не признают культурными учреждениями, как библиотеки,  поэтому мы не дополучаем необходимую нам поддержку.  Книготорговцам нужно научиться говорить о проблемах открыто, а не только внутри своего закрытого комьюнити, и также не боятся просить помощь как коллег, так и покупателей. 

читайте также:

«Ориентируемся на образованную публику»: разговор с магазином «Все свободны»

29 Июня / 2021

«Ad Marginem — это что-то про ад»: разговор со «Сменой»

16 Июня / 2021

«Мир, где все связано с книгами»: разговор с магазином «Циолковский»

03 Июня / 2021

В нашем издательстве вышла «Краткая история цифровизации» Мартина Бурхардта, посвященная компьютеру как определяющей модели общества. К выходу книги по нашей просьбе несколько человек вспомнили о своем знакомстве с диджиталом. Владимир Харитонов поделился трудностями верстки в программе PageMaker, Максим Фетисов рассказал, как чуть не стал оператором ЭВМ, а Александр Иванов вспомнил знаменитое противостояние между Ad Marginem и Андреем Черновым.

Владимир Харитонов

Исполнительный директор Ассоциации интернет-издателей

Забыл, как назывался первый текстовый редактор, в котором я начинал работать на своем первом компьютере, которым была не помню какая по номеру «Электроника». А ведь я в нем написал диссертацию. Наверное, это был «Лексикон» или MultiEdit. Но пытаться верстать книги я точно начинал в Ventura Publisher, когда в самом начале 1990-х полтора года работал редактором в екатеринбуржско-петербургском журнале «Лабиринт/ЭксЦентр». Сейчас, наверное, сложно представить гуманитарный голод той поры, когда журнал, печатавший постмодернистскую прозу и философские эссе, выходил тиражом 15 тысяч. Недолго, но все же. 

Компьютер с Ventura в редакции был один, и обычно весь день за ним сидел единственный человек, который умел с ним обращаться, — редакционная верстальщица. Но в выходные в редакции никого не было, и я — в перерывах между игрой в какой-то flight simulator той эпохи — научился вносить правку в макет. А еще у этого компьютера был вертикальный монитор! Как же это было круто.

Журнал скоро приказал долго жить, поскольку финансировавший его издание чувак решил, что зарабатывать продажей риса и вертолетов в Дубае значительно интереснее, чем таскать стопки журналов. Журнал исчез. А там и Ventura стала частью Corel, в которой тогда можно было делать почти всё, хотя и через задницу. А потом на горизонте появился Aldus PageMaker, который оказался на порядок проще, быстрее и эффективнее Ventura. Недавно, кстати, встретил живого верстальщика в Corel Ventura. И кто-то еще сомневается в том, что традиции — наше всё.

И когда мы с друзьями в конце девяностых начали делать книги при издательстве УрГУ (по преимуществу, на гранты нежелательной нынче организации «Открытое общество» фонда Сороса), то верстали мы их уже в PageMaker. И часто вздыхали по Ventura, потому что она почему-то умела автоматически заверстывать текст сносок внизу полосы, а PageMaker, даже когда его купила Adobe, так и не научился. Попробуйте сверстать «Монтайю» или «Критику цинического разума» с сотней, а то и двумя или тремя, сносок, расставляя блоки с текстами сносок вручную! Так что, когда Adobe прекратила поддержку PageMaker и сделала InDesign, который — ура! — умел делать сноски, то это было счастьем. Но, представляете, как и с Ventura: до сих пор мне попадаются макеты, сделанные в PageMaker.

В общем, я попал в издательское дело слишком поздно. Производство книги уже изначально стало цифровым. Наборный станок и линотип живьем, конечно, я успел повидать, но через типографский набор, изобретенный Гутенбергом, книги, которые я делал, никогда не проходили. Вся эта компьютерная механика, конечно, всегда заканчивалась аналогово — цифровой макет так или иначе превращался типографией в бумагу.

Если быть совсем точным, то так происходило примерно до конца 1990-х, когда появились наладонные компьютеры, этакий мини-эрзац компьютера, который, несмотря на свою убогость, вполне позволял читать… Как это правильно можно назвать? Тексты книг? Книжный контент? Книги? Но читать было можно. Даже издатели напряглись и начали потихоньку (ну, как потихоньку? самая обсуждаемая тема Франкфуртской книжной ярмарки начала XXI века!) и кособоко (потому что они решили, что это будет PDF, который «похож» на книгу) обсуждать, как делать бизнес на электронных книгах. PDF продавать было, конечно, рановато: PDF — тяжелый формат, интернет и наладонники были слабыми, читать с монитора — то еще удовольствие. Неудивительно, что делать бизнес на электронных книгах (и более подходящих форматах для наладонников) начали вовсе не издатели. Когда же появились букридеры с бумагоподобным экраном, а потом и смартфоны с дисплеями, которые были способны передавать изображения с «типографским» разрешением, сомнений стало меньше — книги действительно могут существовать в цифровой форме.

Издатели, правда, еще долго не могли осознать этот факт, как и потребность читателей. К счастью, Adobe оказалась более сообразительной и к началу 2010-х научила InDesign — с кучей багов, но все же — превращать сверстанные макеты книг в универсальный формат электронных книг EPUB. Осталось всего ничего — помочь издателям всей этой новой механикой пользоваться.

Максим Фетисов

Кандидат философских наук, переводчик, редактор

История моего первого столкновения с тем, что сейчас принято называть «цифрой», «диджиталом» и тому подобными странными словами, случилась давно, когда именно — уже точно и не припомнить. Могу только сказать, что произошло это в стране, которой уже скоро как тридцать лет нет на карте. Тогда, правда, никто ничего такого и представить себе не мог, как, впрочем, и того, что сталкиваешься с явлением, которое перевернет жизнь в совершенно невероятных масштабах.

Началось все, как и многое другое в те годы, с советских медиа. В прессе стали появляться мнения, что в деле персональной компьютеризации мы безнадежно отстаем, даже от собратьев по социалистическому лагерю. Там же с восторгом расписывались преимущества обладания заветным устройством и звучали названия брендов: Commodore, Atari (кто-нибудь про них помнит?), и даже IBM. Все это казалось невероятной экзотикой. Вскоре очень кстати выяснилось, что еженедельный день профессиональной ориентации (такой был в советской школе, поскольку считалось, что СССР был страной профессий) можно попробовать посвятить освоению загадочной специальности «оператора ЭВМ» (за точность названия не поручусь, время безжалостно).

В какой-то из дней в одной из аудиторий собралась масса желающих управлять вожделенной техникой. Мужчина в белом халате сообщил, что возьмут не всех, но белые халаты тем не менее обязательны, поскольку техника дорогая, по цене автомобиля. Материально-аппаратный субстрат специальности был представлен знаменитыми компьютерами «Агат». Это сейчас мы знаем, что это был «цельнотянутый» знаменитый Apple II, с которым, как сообщают историки советской техники, вышеупомянутый «Агат» был «частично совместим».  Тогда это было не так очевидно.

Устройство выглядело прямо как настоящий компьютер с картинки: системный блок, кажется, там был даже привод для флоппи-диска (помните?), клавиатура (почему-то двухцветная) и монитор, своим видом очень похожий на портативный литовский телевизор «Шилялис» (да, Литва когда-то делала телевизоры). Очень быстро выяснилось, что никто никого подпускать к дорогой и редкой технике не собирается (по крайней мере, всерьез), поскольку сперва необходимо изучить «бейсик» (может кто-то помнит, что это). Но и «бейсик» это еще не все, потому что сначала нужно как следует освоить бинарный код (о том, что это такое, можно прочитать в книге Буркхардта, примерно в середине, там где про «один-ноль»), и осваивать вы его будете, разумеется, не на самой машине, а в тетрадке. Интересно, проходят ли его сейчас на тех бесчисленных курсах кодинга, чьей рекламой буквально забита сеть? А ведь это одна из немногих возможностей понять, чем является так называемое «реальное время».

В общем, «оператором ЭВМ» я тогда не стал и оказался на совсем другой специальности (о чем в итоге совсем не пожалел), а первая попытка «цифровизации» ушла от меня неузнанной. Впрочем, уходить неузнанными, — свойство многих по-настоящему больших событий, но это уже тема совсем другого разговора.

Александр Иванов

Главный редактор издательства Ad Marginem

Это случилось в 1990-х, когда у Ad Marginem еще даже своего сайта не было, только страничка в «Живом журнале». Двадцать первого июля 1999 года издательство вступило в конфликт с Андреем Черновым — программистом, одним из основателей рунета, создателем кодировки KOI8-R. Культовый человек для русского интернета 1990-х. 

В 1999 году у нас вышел роман Сорокина «Голубое сало» — тиражом небольшим, но продавался мощно. Это был один из наших бестселлеров и лонгселлеров. В этом же году Чернов на своем сайте опубликовал ссылку на пиратскую версию романа. Поскольку он был очень популярным человеком, этой ссылкой стали пользоваться, ее стали дублировать. Впервые в истории издательства мы столкнулись с интернет-пиратством. Тогда оно еще не было распространено, не существовало пиратских ресурсов, торрентов, Флибусты. 

Мы думали, как отреагировать. Сидели с Михаилом Котоминым на Новокузнецкой, и вдруг появился наш приятель, актер и продюсер Олег Шишкин, который подсказал нам написать Чернову текст довольно странного свойства. Звучал он так: «Уважаемый господин Чернов, настоятельно просим Вас удалить роман “Голубое Сало” с вашего сайта, либо согласовать его публикацию с концерном SAAB, который предоставит автомобили, на которых с Вами приедут разбираться». 

Мы, недолго думая, направили сообщение Чернову. Он же стал подключать все ресурсы для того, чтобы защитить свою позицию. Мы, в свою очередь, решили перевести весь этот разговор в юридическое русло — выяснить, в праве ли мы защищать свои авторские интересы при таких прецедентах. 

Мы нашли адвоката, подготовили судебный иск, подали на Чернова в суд. Суд состоялся зимой 2000 года, и мы его с треском проиграли. После этого Чернов сделал зеркальную версию нашего сайта, поместил туда какие-то издевательства — короче говоря, креативил на тему Ad Marginem в течение десяти или более лет. 

Тогда правового законодательства в интернете не существовало. Наш адвокат предложил предоставить бумажную распечатку того, как работает ссылка, размещенная Черновым. То есть так: делаем распечатку с экрана, где есть ссылка, затем уходим по ссылке на тот ресурс, куда она отсылает. После этого делаем распечатку всего романа Сорокина, выложенного на пиратском сайте. 

Мы принесли кучу этих документов, но суд это совершенно не убедило. Они сказали: «окей, вы распечатали один раз, но ведь ссылка не работает один раз, она работает на постоянной основе». По логике суда, нам нужно было распечатывать скрины долгое время и принести 20-30 папок с распечатками. 

Это было едва ли не первое дело в русском интернете касаемо авторского права. Мы получили невероятное количество хейта, но и невероятное количество упоминаний. Негативный пиар в каком-то смысле сработал на издательство. 

читайте также:

Квир-искусство, феминизм и новая музыка. 7 «Кратких историй» на любой вкус

30 Июня / 2021

Янис Варуфакис о биткоинах. Почему государство контролирует деньги?

23 Июля / 2021

Юнгер, марксизм и театр: издательские планы на лето

06 Июня / 2021

Мы подготовили для вас самую жаркую и летнюю, самую большую и туристическую подборку — аж из 33 книг. На все позиции в списке с 30 июля по 6 августа распространяется скидка 33% по промокоду жара.

Антуан Компаньон, Лето с Монтенем

Французский писатель-путешественник проводит увлекательную экскурсию по «Опытам» Мишеля де Монтеня.

Сильвен Тессон, Лето с Гомером

Еще одно летнее путешествие — на этот раз среди античных островов, синих волн и по маршруту Одиссея.

Флориан Иллиес, 1913. Лето целого века

Последний год перед Первой Мировой войной глазами представителей европейской интеллигенции.

Флориан Иллиес, А только что небо было голубое

Сборник текстов Флориана Илллиеса об искусстве, в котором художники предстают живыми людьми.

Александр Введенский, Елена Сафонова, Путешествие в Крым

Красочная история о поездке на юг в репринте советского детского издания.

Фернандо Пессоа, Лиссабон

Один из важнейших европейских модернистов знакомит читателя со столицей Португалии.

Фернандо Пессоа, Книга непокоя

Исповедь трагического бытия, написанная гетеронимом (а вернее, полугетеронимом) Фернандо Пессоа — Бернарду Суарешем.

Барбара Тейлор, Юваль Зоммер, Большая книга моря

Рассказ об океане и его обитателях в форме ответов на часто задаваемые вопросы.

Ахмед Хамди Танпынар, Покой

Первый в турецкой литературе образец смешения приемов европейского модернизма и канонов ближневосточной мусульманской литературы.

Мартин Миттельмайер, Адорно в Неаполе. Как страна мечты стала философией

О том, как приезд в Неаполь помог Теодору Адорно создать собственную философию.

Оливия Лэнг, Непредсказуемая погода

Сборник текстов Оливии Лэнг о мировых событиях и искусстве, написанных с 2011 по 2019 годы.

Оливия Лэнг, К реке

Оливия Лэнг проходит путь вдоль реки Уз в английском графстве Суссекс, где в 1941 году утонула Вирджиния Вулф.

Оливия Лэнг, Crudo

Горький, ироничный и исповедальный рассказ о любви во время апокалипсиса.

Шарон Ротбард, Белый город, черный город. Архитектура и война в Тель-Авиве и Яффе

Как Тель-Авив рождался на руинах языка, истории и архитектуры арабкого города Яффа.

Павел Зальцман, Средняя Азия в Средние века

Незаконченный роман художника, писателя и кинематографиста Павла Зальцмана, написанный им под впечатлением от поездок в Среднюю Азию в 1930-х годах.

Эми Липтрот, Выгон

Страдающая алкоголизмом англичанка бежит на острова, где учится жить заново, приобщаясь к природе.

Кио Маклир, Птицы. Искусство. Жизнь

Оказавшись в сложной жизненной ситуации, писательница открывает для себя мир «бёрдинга», наблюдений за птицами.

Хью Раффлз, Инсектопедия

Все, что нужно знать о мире насекомых, в формате энциклопедии.

Дерек Джармен, Современная природа

Дневники независимого режиссера и художника Дерека Джармена с предисловием звезды английской литературы Оливии Лэнг.

Кристиан Крахт, Карта мира

Путевые заметки и эссе одного из главных писателей, пишущих сегодня на немецком языке.

Кристиан Крахт, Империя

История немецкого писателя Августа Энгельхардта, который в начале XX века отправляется в тихоокеанские германские колонии.

Пегги Гуггенхайм, На пике века. Исповедь одержимой искусством

История жизни коллекционерки и покровительницы художников Пегги Гуггенхайм — одной из самых влиятельных женщин в мире искусства ХХ века.

Эрнст Юнгер, Семьдесят минуло. 1971–1980

Дневники Эрнста Юнгера с 1971 по 1980 годы: писатель иногда путешествует, но все больше анализирует собственную жизнь.

Жиль Клеман, Венсан Грав, Большой сад

Настольная книга юного садовника от французского ландшафтного дизайнера и эколога.

Джозеф Конрад, Личное дело

Сборник из восьми рассказов и автобиографии Джозефа Конрада, впервые публикующийся на русском.

Роберто Муссапи, Венецианка и другие стихотворения

Переводы стихотворений и поэм из трех сборников, изданных поэтом, эссеистом и драматургом Роберто Муссапи в 1990-2000-х годах.

Джонатан Глэнси, Что особенного в Эйфелевой башне?

Семьдесят увлекательных, провокационных суждений, которые помогут увидеть заново работы величайших архитекторов и инженеров.  

Кароль Сатюрно, Эмма Джулиани, Грекомания

История Древней Греции с красочными и минималистичными иллюстрациями.

Анна Клейборн, Клер Гобл, Почему рыбы не тонут?

Спят ли совы, можно ли подружиться со змеей и другие необычные вопросы о мире животных.

Курцио Малапарте, Шкура

Книга продолжает описание ужасов Второй мировой войны, начатое в романе «Капут»: действие происходит в самом конце войны в Неаполе.

Йохан Идема, Как научиться путешествовать. Советы о том, как сделать отпуск по-настоящему запоминающимся

Множество лайфхаков и тонкостей, которые помогут провести незабываемый отпуск.

Джорджия Черри, Мартин Хааке, Атлас города

Иллюстрированный путеводитель, который в подробностях расскажет о 30 главных городах мира.

Крап Ли Пернохвост, Роз Блейк, Нацко Секи, Архитектура глазами голубя

Голубь по имени Крап рассказывает о главных мировых достопримечательностях архитектуры.

читайте также:

Целан, жуки и поп-музыка: наш список книг на это лето

04 Июня / 2021

Куда сбежать от жары? Пять книжных локаций, где стоит переждать хитвейв

27 Июня / 2021

Какие книги послушать: 10 вариантов на это лето

20 Июня / 2021

В Италии на 81-м году жизни умер Роберто Калассо. Публикуем некролог, написанный генеральным директором Ad Marginem Михаилом Котоминым.

Сегодня, 29 июля, в Милане в возрасте 80 лет умер Роберто Калассо, писатель, переводчик, издатель Adelphi. Калассо был человеком-институцией, связующим звеном между культурой высокого модернизма и нашим временем. В каком-то смысле он был последним великим издателем, в духе Питера Зуркампа или Гастона Галлимара, открывшим Италии и миру целые пласты европейской культуры, соединяющий разноязычные литературы, в его переводах существуют на итальянском Ницше и Кафка, а переводы его собственных книг на новые языки образовывали новые связи, оплетающие arbor mundi.

Для русского читателя Калассо известен как друг и адресат некоторых стихотворений Иосифа Бродского, который написал предисловие к американскому изданию его эссе «Брак Кадма и Гармонии». Каждый год, несмотря на преклонный возраст, Калассо посещал Франкфуртскую книжную ярмарку и лично общался с международными издателями, работавшими с Adelphi.

Нам посчастливилось издать две его книги на русском, одна из которых — «Искусство издателя» — сегодня читается как его личный манифест. Без Калассо мир книг оскудеет, но зато приумножится архив золотого века европейской культуры, сонм ушедших великих пополнился еще одним деятелем. 

Requiescat in pace, Roberto Calasso!

Михаил Котомин

В юности Лонг Литт Вун, малайзика по происхождению, уехала учиться в Норвегию, где вышла замуж за норвежца Эйолфа Ольсена. Лонг стала антропологом и членом Норвежской микологической ассоциации. Однако в ее жизни случилась трагедия: муж Лонг умер. О том, как Лонг Литт Вун преодолевала это трагическое событие при помощи микологии и грибов, рассказывает ее книга — «Путь через лес». Мы же задали писательнице несколько вопросов в рамках нашей рубрики «Q&A с автором» — о любимых авторах и грибных рецептах, писательских ритуалах и советах начинающим грибникам.

Я очень обрадовалась, когда узнала, что моя книга будет доступна для российских читателей. Знаю, что в России сбор грибов — традиционное занятие. 

Сложный вопрос. Сейчас, например, я читаю «Сердце женщины» Майи Энджелоу. Прочла ее практически за один присест – это точно хороший знак.  

Я начинаю ранним утром и продолжаю время от времени в течение дня. Если я не пишу, то все время думаю об этом. 

Белые грибы — единственные грибы, которые мы едим в сыром виде. Их можно найти уже в начале августа. Лучше всего собирать маленькие — мы называем их «пробками от шампанского». Их можно нарезать ломтиками, а потом сбрызнуть лучшим оливковым маслом, посолить и поперчить — и ничего больше. 

Не ешьте ничего, что вам кажется подозрительным. Всегда консультируйтесь со специалистами. Заведите друзей-грибников и отправляйтесь за грибами вместе с ветеранами в этом деле. 

Доброта и сострадание к близким. 

читайте также:

«Процесс и есть ритуал»: 6 вопросов Сильвену Тессону, автору «Лета с Гомером»

11 Июня / 2021

«Меня привлекают реальные истории»: 6 вопросов Мари Гринде Арнтцен

21 Мая / 2021

«Чтение спасло мою жизнь»: 6 вопросов Элисабет Осбринк

07 Апреля / 2021

На английском языке вышла написанная литературным критиком Ричардом Зенитом биография европейского модерниста и одного из главных португальских писателей — Фернандо Пессоа. К выходу книги вспоминаем главные гетеронимы, за которыми скрывался писатель, ушедший молодым и, увы, непризнанным. 

Фернандо Пессоа внес важнейший вклад в европейский модернизм и португальскую литературу . По степени влияния его часто сравнивают с классиком португальской литературы — Луишем де Камоэнсом.

Пессоа запомнился не только своим мастерством. Португальский поэт и прозаик за свою недолгую жизнь (он прожил 47 лет) успел придумать себе множество гетеронимов — так называются псевдонимы, которыми писатель подписывает выделенные по некоторому признаку произведения. 

Отличие от гетеронима от псевдонима заключается в том, что он не является просто вымышленным именем, за которым прячется автор.

Разумеется, португальский писатель не был первым, кто создавал гетеронимы для литературного творчества. Однако Пессоа добился особенных успехов в гетеронимии — и сейчас термин «гетероним», в первую очередь, связан именно с ним. Собственно, о Пессоа и его творческом пути рассказывает любая статья или лекция, посвященная гетеронимам. 

Модернист превращал гетеронимы в литературные маски — наделял их богатой историей, биографией, писательскими особенностями и личными качествами. По оценкам разных исследователей, у Пессоа гетеронимов было от нескольких десятков до 136 вымышленных имен для подписи своих творений. 

Выделяют три главных гетеронима Пессоа — Алберту Каэйру, Рикарду Рейш и Алвару де Кампуш. Также существовал полугетероним, Бернарду Суареш. О том, как создавались эти персоналии, писатель рассказал в известном письме, адресованном Адолфу Казайш Монтейру и впервые опубликованном в 1937 году. 

Алберту Каэйру

Первый из трех главных гетеронимов Фернандо Пессоа

Каэйру был наиболее влиятельным среди трех главных гетеронимов Фернандо Пессоа — его авторитет признавали два других альтер-эго писателя, Алвару де Кампуш и Рикарду Рейш.  Кроме того, Каэйру является учителем самого Пессоа. 

Каэйру, в отличие от Пессоа, прожил всего 26 лет — он родился в Лиссабоне в 1889 году и умер в 1915-м. Экзистенциалист, атеист, нигилист, отрицает философию. 

Пессоа отмечал, что «вложил в него весь свой драматизм». От лица Каэйру Пессоа, по собственным словам, писал «в порыве чистого и неожиданного вдохновения, не зная заранее, даже не предполагая, что будет писать».

Писатель представляет Каэйру как хрупкого и невысокого поэта, пишущего с ошибками, живущего в деревне и воспринимающего мир зрительно, а не рационально. У Каэйру нет работы и высшего образования. Он живет на пенсию. 

Рикарду Рейш

Второй из трех главных гетеронимов Фернандо Пессоа

Рейш — противоречивая фигура. Врач, воспитывался в иезуитском колледже, язычник, ненавидящий христианство, монархист, говорит на латыни и древнегреческом. 

Родился в 1887 году в Порту, в 1919 году переехал в Бразилию из-за своих политических пристрастий. Умер в 1936 году. По телосложению низкорослый, но крепкий человек. Цвет кожи смуглый. 

По замечанию Пессоа, труднее всего ему давалась проза Рейша — тот владел языком лучше, чем сам автор. Писатель отмечал, что пишет от имени Рейша «после некого абстрактного размышления, какое внезапно обретает форму конкретной оды».

Рейш во многом вдохновлялся античными авторами. Его проза наполнена древнегреческими и латинскими словами. Из-за этого читать его произведения трудно неподготовленному читателю.

Алвару де Кампуш

Третий из трех главных гетеронимов Фернандо Пессоа

Поэт-авангардист, циник, атеист, а еще инженер-судостроитель и потерпевший неудачу по всем фронтам экзистенциалист. 

Место рождения — Тавира, морской порт на юге Португалии. Кампуш появился на свет 15 октября 1890 года, а умер 30 ноября 1935 года. 

Пессоа описывал его, как худого и горбящегося человека, «похожего на португальского еврея». Писатель отмечал, что Кампуш выше его на два сантиметра, он носит монокль и зачесывает волосы на сторону. Характер невротический. Во многом это определяет импульсивный и страстный характер его стихов. 

Как и Рейш, Кампуш знает латынь. В отличие от Каэйру, он образован: в юности получил лицейское образование, затем отправился в Глазго, где изучал судостроение. 

Именно перу Кампуша принадлежит одно из главных произведений Пессоа — «Морская ода». Философия стихов Кампуша взаимодействует с событиями и процессами, очевидцем которых стал Пессоа. Кампуш спорит с тем, что может существовать личность отдельная от остальных. Именно подпись Кампуша стояла под скандальным футуристическим манифестом в журнале «Футуристическая Португалия». 

По словам Пессоа, от имени Кампуша он писал, когда «чувствовал неожиданный импульс писать, но ещё не знал, о чём». 

Поэтический сборник гетеронима португальского поэта, посвященный личности в век машин, прогресса и постклассической философии ХХ века.

Морская ода

Фернандо Пессоа

Купить

Бернарду Суареш

Полугетероним Фернандо Пессоа

Существовал также еще один, четвертый гетероним Пессоа, от лица которого написано едва ли не самое знаковое произведение писателя — «Книга непокоя». Имя его — Бернарду Суареш. 

Однако сам автор назвал его «полугетеронимом» и в один ряд с Каэйру, Рейшем и Кампушем не ставил. Впрочем, Пессоа замечал, что Кампуш и Суареш во многом похожи. 

Суареш — рассказчик «Книги непокоя», он работает помощником бухгалтера в Лиссабоне. Это альтер-эго близко к самому Пессоа, поэтому и не является полноценным гетеронимом. Пессоа, однако, писал, что личность Суареш меньше по масштабам, чем его собственная. Появляся Суареш, когда Пессоа был усталым или сонным.

«Книга непокоя», написанная Пессоа-Суарешем — это препарированная тяжесть жизни, отчуждение и одиночество человека, явственно ощущающего свою инаковость. Книгу называют «автобиографией без фактов» — она посвящена наблюдениям глубоко чувствующего, мечтающего и страдающего человека, каким, очевидно, являлся и сам Пессоа.

«Воображаемая исповедь бесполезности и болезненной и бесплодной ярости мечтания».

Книга непокоя

Фернандо Пессоа

Купить

читайте также:

Куда сбежать от жары? Пять книжных локаций, где стоит переждать хитвейв

27 Июня / 2021

Целан, жуки и поп-музыка: наш список книг на это лето

04 Июня / 2021

Вокалист группы «Макулатура» Константин Сперанский о любимых книгах Ad Marginem

23 Ноября / 2019

Почему государство контролирует денежные потоки? Бывший министр экономики Греции Янис Варуфакис объясняет это на примере биткоина — электронной валюты, неподконтрольной правительству. Публикуем посвященную биткоинам и блокчейну главу из книги Варуфакиса «Беседы с дочерью об экономике». А также напоминаем, что для того, чтобы купить книги на нашем сайте, биткоины не нужны — ведь теперь это можно сделать с помощью Apple Pay и Google Pay.

Вернемся сейчас на несколько лет назад, в 2008 год, когда большой экономический кризис отравил западные общества цинизмом: все перестали верить и государственной финансовой политике, и частным банкам, и политикам — всем, кто работает с политическими государственными деньгами. 

Кризис, начавшийся в 2008 году в банковской сфере и охвативший всю планету, так что мы еще долго не сможем справиться с его последствиями, побудил многих задуматься о деньгах, которые были бы… как те самые сигареты в концентрационном лагере. Деньги, которые никак не связаны с государством, вне политики, не под контролем сильных мира сего. Деньги, создаваемые самими гражданами и для граждан. Деньги, с которыми ничего не сможет сделать ни один банкир, которые не будут употребляться для личного обогащения банкиров. Деньги, не подлежащие государственному регулированию и не подчиняющиеся насилию кредитной системы. 

Эти вопросы оставались без ответа до тех пор, пока не произошла цифровая революция, не появился интернет. Новые деньги будут цифровыми! У них не будет никакого физического облика, они будут жить только в наших компьютерах и мобильных телефонах. У них будет меновая стоимость, но никакой жизненной ценности и полезности, в отличие от металлических денег, которые могут быть украшениями, от сигарет, которые можно выкурить, или даже бумажных денег, изображения на которых могут что-то рассказать о стране. 

Всемирно известный экономист объясняет, что такое экономика и как она влияет на нашу жизнь

Беседы с дочерью об экономике

Янис Варуфакис

Купить

Мечта о новых цифровых деньгах, которые будут международные, вне государственного контроля, — столь же стара, сколь и интернет. Но проблема с цифровыми деньгами такая. Все цифровые «вещи» (фотографии, песни) — это совокупность цифр (или совокупность единиц информации). Мы можем эти вещи копировать себе. Что нам помешает, если у нас есть цифровые деньги, скопировать их? Каждый тогда может произвести на своем компьютере сколько угодно денег! Представьте, если бы каждый военнопленный в лагере имел бесконечное число сигар. Ценность каждой сигареты упала бы до нуля, на них никто бы ничего не продал. 

Первое предложение, как защитить электронные деньги от копирования, поступило по электронной почте 1 ноября 2008 года, через несколько недель после начала всемирного финансового кризиса. Письмо было подписано «Сатоси Накамото», причем кто это на самом деле — не установлено до сих пор. Господин «Накамото» описал изощренный алгоритм (по сути, отдельную компьютерную программу, как сейчас App — приложения), который лег в основу новой денежной единицы — биткоина.

До появления письма Накамото проверка подлинности электронных денег требовала особых институтов, которые и осуществляли контроль за всеми финансовыми операциями с ними. Таковы, например, фирмы, выпускающие кредитные карты (например, Visa или MasterCard), таковы государственные службы контроля. Централизованный контроль над цифровыми деньгами был полностью политическим, не позволяя им стать свободными, как сигареты в концентрационном лагере. 

Красота алгоритма Накамото была в том, что для его реализации не нужно никаких контролирующих служб, ни государственных, ни частных. Выпуск этих денег и операции по ним будет контролировать все сообщество пользователей биткоина. Так же точно было с сигаретами в лагере, где сидел Рэдфорд: все военнопленные, курящие и не курящие, участвовали в поддержании обращения сигарет как законного платежного средства. Но как это реализовать в интернете? 

Но если ты имеешь доступ к своему счету, то ты видишь всю историю всех биткоинов за все время, все блокчейны (буквально — цепочки блоков), то есть все до одной операции внутри сети за всю историю. 

Разумеется, такой контроль требует особых мощностей компьютеров. Поэтому те, кто хочет помочь проекту, предоставляют свои компьютеры для обработки всей этой информации, а чем больше информация обрабатывается, тем более уникальной она становится — биткоин ни при каких условиях невозможно подделать. Такая обработка огромных объемов информации называется майнингом (буквально — работой шахтера), и майнинг позволяет иметь биткоины и зарабатывать на их курсе. 

Как часто и бывает, биткоин пал жертвой своего успеха. Хотя никому не удалось, и вряд ли удастся, вмешаться в алгоритм Накамото, зло всегда найдет, как проникнуть и похитить плоды чужого труда. Как только меновая ценность биткоина пошла вверх, многие владельцы больших объемов биткоина стали бояться, что какой-нибудь хакер разрушит систему и перепишет на себя все их деньги. 

Тогда биткоиновые предприниматели стали предоставлять электронные услуги по страхованию биткоинов, размещая их на специально защищенных серверах. Но среди этих предпринимателей нашлись нечестные люди, которые переписали на себя застрахованные ими биткоины; а так как все они существуют под псевдонимами, найти этих преступников никогда не получится. 

Ведь только государство знает всех своих граждан и поэтому может проследить, чтобы никто не украл чужие деньги. Только государство может, как непререкаемая власть, отменить незаконную транзакцию — перевод денег с одного счета на другой. Только государство может объявить вора в розыск и поймать его. 

Может быть, нас не радует эта мысль, но государство в конечном счете — единственная надежда жить цивилизованно и в безопасности. Важно только установить общественный контроль над государством, чтобы оно не принимало поспешных решений в угоду частным лицам. 

читайте также:

Отрывок книги Яниса Варуфакиса «Беседы с дочерью об экономике»

08 Декабря / 2020

Как развивалась промышленность и почему она стала вредить природе

23 Июня / 2021

Какие книги послушать: 10 вариантов на это лето

20 Июня / 2021

В июле издание Guardian опубликовало статью Оливии Лэнг «Одиночество: преодолевая пустоту, которую раньше заполняли друзья». В ней писательница рассуждает об отчуждении во время самоизоляции и объясняет, почему друзья помогают нам справляться с проблемами.

Оливия Лэнг

Британская писательница и критикесса, постоянный автор изданий New Statesman, The Guardian и Frieze

Дружить не всегда бывает просто, а из-за режима самоизоляции поддерживать отношения стало еще труднее. Но дружбу нам следует беречь. 

Последние несколько месяцев практически каждый день я жаловалась мужу, что чувствую себя одинокой. Разумеется, я рада, что он рядом. Но я скучаю по друзьям. Во время первого локдауна мы созванивались в Zoom, эти онлайн-встречи были неловкими, часто пьяными и иногда очень веселыми. Эти дни давно позади.

В прошлом году моя семья пережила тяжелую утрату, работа давалась тяжелее, чем обычно. И то, и другое можно преодолеть, это не является чем-то из ряда вон выходящим. Однако из-за изоляции меня практически с головой захлестнули тревога и паранойя.

Конечно, я не одна такая. Пару дней назад мой муж изумил меня, воскликнув — и в этом прозвучало подлинное отчаяние: «Никто мне не пишет! Никто не пишет мне в WhatsApp!». Он на поколение старше меня и редко говорит про свои чувства или напрямую высказывает свои эмоциональные потребности. Но без обычных встреч с друзьями даже у него прорвало плотину.

Нам повезло. У нас есть люди, с которыми мы можем и будем видеться. Но отсутствие друзей — нарастающая проблема, как в Великобритании, так и в Америке. Недавнее исследование, проведенное Американским институтом предпринимательства, показало, что доля людей, которые могут назвать шесть близких друзей, с 1990-х упала с 55% до 27%, а процент людей, у которых близких друзей вообще нет, вырос с 3 до 12.

Без сомнения, во многом это происходит вследствие пандемии. Из-за нее люди по всему миру стали чувствовать себя более одинокими, потому что были заперты в своих домах и не могли собираться в офисах, барах, на спортивных площадках и в ночных клубах. Но, кажется, сложности с дружбой начались еще задолго до локдауна, особенно у людей молодых. В 2019 году исследование британской компании YouGov показало, что 9 из 10 человек в возрасте от 18 до 24 лет в той или иной степени страдают от одиночества, а почти половине из них трудно заводить друзей.

Старые решения этой проблемы — присоединиться к какой-либо группе или стать волонтером — в последний год стали невозможны, и потому неудивительно, что так много людей установили приложения для знакомств, чтобы найти новых приятелей. Все это очень хорошо, но сами по себе встречи с новыми людьми не очень-то решают проблему одиночества.

Одиночество можно определить как чувство, возникающее из-за нехватки эмоциональной близости и связи с кем-либо. Разным людям для комфортного существования необходима разная интенсивность общения. Вот почему одни вполне довольны временем, проведенным наедине с собой, а другие чувствуют себя одинокими несмотря на то, что состоят в отношениях или имеют большой круг друзей. Одиночество не зависит от количества знакомых. Оно зависит от глубины связей, от чувства, что тебя слышат и любят.

Короче говоря, лекарство от одиночества, — это близость, а проблема близости в том, что она пугает. Есть риск быть отвергнутым или столкнуться с конфликтом, и обе эти трудности могут казаться непреодолимыми, особенно если человек был одинок долгое время.

Одна из самых полезных вещей, которую я открыла для себя, работая над «Одиноким городом» — это то, что одиночество меняет наше восприятие, обостряя любое ощущение социальной угрозы.

Люди стали серьезнее воспринимать столкновения с грубостью или неприятием. Из-за этого одинокий человек становится более замкнутым и менее склонным к общению.

Книга о пространствах между людьми, о вещах, которые соединяют людей, о сексуальности, нравственности и чудодейственных возможностях искусства.

Одинокий город

Оливия Лэнг

Купить

Важно понимать, что это искаженное восприятие, которое не отражает реальность верно. Это схоже с тем, как превратно представляет свое тело человек с анорексией: это опасная иллюзия, с которой нужно бороться ежедневно. Это единственная полезная вещь, которую я узнала, когда сама была одинока. Хотя во время пандемии я позволила себе забыть об этом, снова погрузившись в параноидальную неуверенность в себе, которая всегда сопровождает одиночество.

Другая трудность состоит в том, что у нас нереалистичные ожидания от дружбы, так же как и от романтической любви, в том числе фантазии о ее постоянстве и неизменности. На самом деле, дружба может включать в себя конфликты, она может резко прекратиться и может быть настолько же мучительной, как и любые сексуальные отношения. О работе над дружбой говорят недостаточно, поэтому люди полагают, что терпят неудачу, и терпят ее они одни. Это снова загоняет их в изоляцию как самозащиту.

Вчера вечером я ужинала со своей подругой Дженни. Вживую. Стоял теплый лондонский вечер, мы ели баклажаны из одной тарелки. Мы смеялись, делились семейными новостями, рассказывали друг другу о своих тревогах. Дома, в одиночестве моего кабинета, они казались мне непреодолимыми, знаком, что во мне что-то необратимо поломалось. Под нежным и внимательным взглядом моей подруги они нормализовались: мелкий песок человеческой жизни. Я шла домой, чувствуя себя бодрой, почти непобедимой. Мне нужны мои друзья. Уверена, вам нужны ваши.

Перевод – Анастасия Басова

читайте также:

«Переживать одиночество мучительно тяжело, но для писателя это увлекательное путешествие»: интервью с писательницей Оливией Лэнг

20 Июня / 2019

«Напеваю под нос, когда пишу»: 6 вопросов Оливии Лэнг

02 Апреля / 2021

«Люди обезумели». Отрывок из «Crudo» Оливии Лэнг о медиа, лжи и Трампе

11 Мая / 2021

Вам может понравиться:

Нон-фикшнТело каждого. Книга о свободе

487 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнПутешествие к Источнику Эха. Почему писатели пьют

500 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнНепредсказуемая погода. Искусство в чрезвычайной ситуации

550 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнОдинокий город. Упражнения в искусстве одиночества

550 ₽

На полку

В корзину

На иностранцев Москва обычно производит сильное впечатление — оно может быть как положительным, так и не очень. Остался под впечатлением от города и немецкий философ Вальтер Беньямин, посетивший столицу России в 1926 году. И написал о своем путешествии книгу — «Московский дневник». К выходу дополнительного тиража этого произведения вспоминаем, что говорил Беньямин о московских улицах и как увиденное им отличается от сегодняшней действительности.

У московских улиц есть одна своеобразная особенность: в них прячется русская деревня. Если войти в одну из больших подворотен — часто в них есть железные кованые ворота, но я ни разу не видел их закрытыми, — то оказываешься на околице большого поселка.

Широко и привольно распахивается усадьба или деревня, здесь нет мостовой, дети катаются на санках, сарайчики для дров и инвентаря заполняют углы, деревья растут без всякого порядка, деревянные крылечки придают дворовой части домов, которые с улицы выглядят по-городскому, вид русского деревенского дома.

В этих дворах часто расположены церкви, совсем как на просторной деревенской площади. Так улица получает еще одно — сельское — измерение. Нет такого западного города, который на таких огромных площадях производил бы такое деревенски-аморфное впечатление, к тому же словно расквашенное плохой погодой, тающим снегом или дождем. Почти ни на одной из этих широких площадей нет памятника. (В то же время в Европе нет почти ни одной площади, потайная структура которой не была бы профанирована и разрушена в XIX веке памятником.)

Беспокойная натура привела Вальтера Беньямина зимой 1926-1927 года в Москву, встреча с которой сыграла важную роль в его судьбе.

Московский дневник

Вальтер Беньямин

Купить

Как и любой другой город, Москва создает внутри себя с помощью имен весь мир в миниатюре. Тут есть казино под названием «Альказар», гостиница «Ливерпуль», пансион «Тироль». До мест занятия зимним спортом нужно добираться с полчаса. Хотя конькобежцев, лыжников можно встретить в городе повсюду, ледяная дорожка для саней расположена ближе к его центральной части. Здесь ездят на санях самой различной конструкции: от простой доски, к которой спереди прикреплены коньки, а задняя часть шурша скользит по снегу, до самых комфортабельных бобслейных саней.

Грязь, дощатые хибарки, длинные обозы, груженные сырьем, скотину, которую гонят на бойню, плохонькие трактиры можно встретить в самых оживленных частях города. Город еще полон деревянными домиками, в том самом славянском стиле, какие можно встретить повсюду в окрестностях Берлина.

То, что выглядит безрадостно как бранденбурская каменная архитектура, привлекает здесь яркими красками на теплом дереве. В предместьях вдоль широких аллей деревенские дома перемежаются с виллами в стиле модерн или строгим фасадом восьмиэтажного дома. Снег лежит толстым слоем, и если становится тихо, то можно подумать, будто находишься в глубине России, в погруженной в зимний сон деревне.

Привязанность к Москве ощущаешь не только из-за снега, поблескивающего звездочками в ночи и играющего узорами снежинок днем. Виновато в этом и небо. Потому что линия горизонта далеких полей то и дело прорывается в город между горбатыми крышами. Да к тому же недостаток жилья в Москве создает удивительный эффект. Когда начинает темнеть, то видишь, гуляя по улицам, что почти каждое окно в больших и маленьких домах ярко освещено. Если бы их сияние не было таким неравномерным, можно было решить, что это иллюминация.

читайте также:

«Холод ощущается вдвойне»: Москва глазами Вальтера Беньямина

07 Мая / 2021

«Москва» Вальтера Беньямина

26 Ноября / 2020

Александр Иванов — о жизни, смерти и влиянии Вальтера Беньямина

13 Июля / 2019

В новом выпуске рубрики «Портрет героя» рассуждаем о героине «Выгона» Эми Липтрот (то есть, о самой Эми Липтрот). Рассказываем, как британская писательница, повествуя о побеге на далекие острова, дает надежду тем, кто хочет излечиться от зависимости и понять себя самого. 

«Выгон» Эми Липтрот — чистый автофикшн: романистские грани в нем стираются, а опыт рассказчика играет первостепенное значение. Поэтому между героиней произведения и его автором, пожалуй, следует поставить знак равенства. Ну, почти: Липтрот из «Выгона» отделяет от Липтрот, пишущую «Выгон», несколько лет жизни и бездна работы над собой. 

Дебютный для Липтрот «Выгон» стал известной книгой на родине писательницы. Ей он принес премию Уэйнрайта за лучшую книгу о природе и премию британского Пен-клуба за лучшую автобиографию. Эми Липтрот, еще недавно не особо известная журналистка, попала в высший эшелон британской прозы. 

Речь здесь, в первую очередь, об алкоголе. Не одна страница «Выгона» уходит на то, чтобы описать бесцельные поездки рассказчицы на велосипеде по Лондону, бесплодные поиски работы, истерики, случайные связи под кайфом, пьяные звонки бывшему бойфренду. И, наконец, моменты, когда до одури несчастная девушка, одна затерянная в Лондоне, запирается в своей комнате и жадно вливает в себя алкоголь. Не потому, что ей больно, а потому, что не хватает сил остановиться. 

История о побеге из шумного Лондона на заливные луга Оркнейских островов.

Выгон

Эми Липтрот

Купить

Бухло — лучший друг Эми Липтрот тех лет. Она думает об алкоголе, даже приходя к друзьям, а когда спиртное заканчивается, уезжает пить дома — одна. Факты собственной алкогольной биографии Липтрот фиксирует безжалостно и методично. А книга тем временем становится историей болезни и излечения. 

Замысловатая островная топография и описания обычаев островитян; ночные поездки в поисках созвездий на небе и охота за криком коростеля (Липтрот получает задание задокументировать пение этих птиц от Королевского общества защиты птиц); словесные натюрморты природы Оркни… 

Здесь начинается созидательный период в жизни Липтрот. Время, когда она окончательно отворачивается, хоть и не без видимого усилия, от бутылки «Джека Дэниэлса» и шаг за шагом приходит к выздоровлению и познанию себя. В том числе — в пять утра за рулем автомобиля, в поисках поющих коростелей. 

В этой терапевтической миссии Липтрот, надо сказать, самоотверженно бичует себя и выставляет напоказ собственные слабости. Она безжалостно описывает недостатки своей внешности, она смеется над собой за неумение отказаться от алкоголя. Она честно рассказывает, как донимает бывшего и какое отторжение вызывает у него. 

Нет времени казаться лучше, чем ты есть, пора бежать принимать роды у овец.

Кстати, в «Выгоне» очевидное и нравоучительное противопоставление — разнузданный и бездушный Лондон против милых сердцу лугов и волн Атлантического океана — не играет большой роли и не служит нравственным ориентиром. 

Липтрот оперирует фактами: да, в Лондоне многие пьют и принимают наркотики, да, природа помогает разобраться с зависимостью. Но это не значит, что в алкоголизме писательницы виноват Лондон: к бутылке она притрагивалась еще до того, как переселиться в столицу Великобритании. 

Писательница, находясь в Оркни, мечется между двумя состояниями: покоем, вызванным островной природой, и тоской по вечеринкам, желанием ворваться, присоединиться к игре. «Сижу тут у огня и думаю о том, как внезапно превратилась в старушку», — пишет она. 

Кажется, именно таков выбор: превратиться в «старушку», записывающую крики коростелей, или утопить остатки личности на дне стакана, но зато под хорошую музыку и в веселой компании.

Любопытно, чем закончится эта история: сможет ли Эми Мэй Липтрот выдержать отказ от алкоголя или в конце книги сорвётся, вернётся в Лондон, пустится во все тяжкие? Не будет спойлером сказать: сейчас, в 2021 году, довольная Липтрот публикует в инстаграме посты о том, что не пьёт уже десять лет кряду (а ещё пишет новую книгу).

Может показаться, что «Выгон» — это о хэппи-энде; голливудская история, героиня которой шла к своей цели и пришла-таки к ней, сделала себя сама. Вовсе нет.

Не тоскливое и удушливое одиночество Лондона, с бутылкой в руке, а холодное и спокойное одиночество шотландского архипелага, когда ты понимаешь, что тем, что ты один, можно и нужно наслаждаться. А еще нужно ценить то, что мысли не путаются, ладони не трясутся и не хочется разрыдаться. 

Сама писательница не согласна с тем, что «Выгон» — лишь о борьбе с алкоголем. Что, в целом, очевидно после прочтения: алкоголизм — не единственная проблема героини. Здесь и отец с биполярным расстройством, и развод родителей, и потерянная любовь, и пережитое нападение, к которому героиня возвращается по ходу текста. 

В интервью нашему журналу Липтрот заявила, что ее книга «о возможности перемен и надежде на исцеление». И если трактовать ее в широком смысле, то она может принести надежду многим читателям, которые пытаются вылечиться от какой-либо зависимости или травматического опыта. 

Федор Кузьмин

читайте также:

Интервью с Эми Липтрот

12 Февраля / 2021

Максимилиан Ауэ из «Благоволительниц»: убийца или жертва обстоятельств?

04 Июля / 2021

Кэти Акер и дух времени. О героине романа «Crudo»

30 Апреля / 2021