В 2019 году издательский проект «А+А» продолжил линейку современных детских книг.

В центре внимания импринта — качественно проиллюстрированный нон-фикшн, книги, которые способны в игровой манере рассказать детям о фактах культуры, природы и искусства, увлечь детей на различные территории знания, возбудить в них интерес к обучению и открытиям.

«Большой сад» и «Прощай, нефть!» затронули актуальную тему экологии, которая началась в детской серии с разворотов в «Больших книгах» Юваля Зоммера.

Изначально «Прощай, нефть» была проектом, подготовленным специально к выставке «1973: Sorry, out of gas», посвященной нефтяному кризису 1973 года в Монреале. Она проходила с 7 ноября 2007 года по 20 апреля 2008 года в Канадском архитектурном центре и исследовала, как архитектура и общество отреагировали на дефицит такого ископаемого ресурса, как нефть. Было выставлено более 350 артефактов, архитектурных макетов, исторических фотографий, а британская художница и иллюстратор Харриет Рассел создала графическое исследование места нефти в жизни современного общества, которое потом превратилось в отдельную книгу для детей и взрослых.

В книге «Большой сад» французский ландшафтный дизайнер, известный садовод, эколог и создатель общественных парков и садов по всему миру Жиль Клеман продемонстрировал все свои таланты, собрав воедино знания по садоводству, ботанике и экологии, и сделав настоящую настольную книгу для начинающего садовода. А художник Венсан Грав красочно изобразил написанное, его детальные и красочные иллюстрации — настоящее поле для фантазии и игр с ребенком.

В этом году вышло несколько книг об искусстве для детей — адаптация «Истории картин» от Дэвида Хокни и Мартина Гейфорда с иллюстрациями Роз Блейк, «Большая инвентаризация искусства», которая содержит в себе краткую характеристику периодов в истории искусств с древних времен и до современности и импровизированные коллекции художественных артефактов эпох, «Старые мастера рулят!» — книга для детей и родителей, открывающая новые стороны знакомых произведений искусства. «Лабиринты» — увлекательное путешествие по древнегреческой мифологии, а основой для иллюстраций в книге послужили многочисленные образцы рисунков на вазах и скульптур древних греков. «Архитектура глазами голубя» — это уникальная возможность узнать о шедеврах архитектуры буквально с высоты птичьего полета.

«Типомания» и «Сам себе издатель» — активити-книги для всех, кто влюблен в шрифты, хочет попробовать самостоятельно создать зин, как заполнить его рисунками, коллажами, интересными подписями.

Книга-виммельбух «Оркестр» Клоэ Перарно — последняя книга уходящего года, которая содержит элементы книжки-бродилки и книжки-картинки, но оказывается занимательным рассказом о составе симфонического оркестра.

В 2020 году детская серия пополнится «Большой книгой цветов» Юваля Зоммера, книгой «Расширенная картина», рассказывающая о жизни и творчестве женщин, которые внесли выдающийся вклад в искусство, «Я знаю такого художника» — восемьдесят четыре очерка о выдающихся художниках XIX–XXI веков, оказавших решающее влияние на ход истории искусства.

О дальнейших планах можно следить на сайте издательства, а готовящиеся к изданию книги уже сейчас можно заказать по специальной цене!

В следующем году наши издательские интересы будут сфокусированы на книгах по современному искусству, классическому искусствознанию, философии, медиатеории, антропологии, а также художественной литературе и книгах для детей.

Зимой мы выпустим иллюстрированную биографию важнейших художников современности «Я знаю такого художника» и гид о женщинах, изменивших мир искусства, «Расширенная картина». К началу весны серия «Основы искусства» пополнится двумя книгами — «Античное искусство» и «Глобальное искусство», а к осеннему сезону мы готовим «Абстрактное искусство» и «Символы в искусстве». «Измы» приобретут серийное звучание, поскольку мы подготовили новый том под названием «Измы. Как понимать фотографию». Также мы готовим несколько книг, посвященных классическому искусствознанию. Выйдут переводы работ историка искусства Майкла Баксандалла «Тени и Просвещение», художественного критика Лео Стейнберга «Другие критерии. Встречи с искусством XX века», а также немаловажное исследование «Предприятие Рембрандта» Светланы Альперс пионера visual studies.

Впервые на русском языке будет опубликован 4-й том «Истории сексуальности» Мишеля Фуко — незавершенной книги философа, которая вышла посмертно только в 2018 году. Также мы готовим к публикации культовый трактат немецкого философа, представителя Франкфуртской школы Теодора Адорно «Minima Moralia», записки Людвига Витгенштейна в переводе Валерия Анашвили и книгу Вольфрама Айленбергера «Время магов. Великое десятилетие философии 1919-1929» — интеллектуальную биографию Эрнста Кассирера, Мартина Хайдеггера, Людвига Витгенштейна и Вальтера Беньямина.

Одним из важных событий следующего года для нас станет возвращение на территорию современной художественной прозы. Мы издадим трилогию признанной на Западе британской писательницы Рейчел Каск (Outline, Transit, Kudos), посвященную размышлениям о семье, гендере и культурном диссонансе в современном мире. А откроем мы новый сезон публикацией первого романа Оливии Лэнг «Crudo», за который она в уходящем году получила одну из старейших литературных премий в Великобритании James Tait Black Memorial Prize. 

Наш иллюстрированный импринт А+А пополнится новыми книгами. Среди них детский нон-фикшн про насекомых «1000 и 1 муравей» от талантливого графического дизайнера и иллюстратора Йоанны Жезак, продолжение серии «Больших книг» Юваля Зоммера «Большая книга цветов», арт-детектив «Почему картинам не нужны названия?» от группы чешских иллюстраторов, с которыми вы уже знакомы по книге «Как устроен музей?», история искусства для детей «Мир в ста произведениях искусства», а также переиздание книги Эль Лисицкого «Супрематический сказ про два квадрата» в оригинальном формате.

Мы также готовим к выходу новый комикс Стеффена Квернеланна. На этот раз норвежский художник расскажет свою историю, не лишенную, как и комикс «Мунк», мрачных и ироничных подробностей.

В преддверии 2020-го, давайте оглянемся на самые запоминающиеся моменты уходящего года.

Весна началась со знаменательного культурного события — выставки самого известного норвежского экспрессиониста Эдварда Мунка в Третьяковской галерее, — к которому мы подготовили русское издание комикса-биографии художника «Мунк» Стеффена Квернеланна. В конце года комикс вошел в лонг-лист VIII премии The Art Newspaper Russia в категории «Книга года».

В начале лета мы совместно с партнерами организовали несколько бук-туров для наших авторов: к нам приезжал нидерландский медиатеоретик Герт Ловинк, чья книга «Критическая теория интернета» вышла в совместной программе с Музеем современного искусства «Гараж», и шведская писательница Элисабет Осбринк, чья книга «1947. Год, в который все началось» пополнила жанр биографий года.

В июне вышла первая на русском языке книга Тимоти Мортона, британского философа и междисциплинарного исследователя, «Стать экологичным», посвященная возможностям экологического мышления. Выход книги был приурочен к выставке «Грядущий мир: экология как новая политика. 2030-2100», публичная программа которой завершилась лекцией Тимоти Мортона об отношениях между экологией и экономикой в начале декабря в Музее современного искусства «Гараж».

Пожалуй, самым богатым на события для нас оказался осенний сезон.

Наш совместный с ABCdesign издательский проект «А+А» пополнился научно-популярной серией «The Big Idea». Ее авторы обращаются к самым актуальным вопросам современности: капитализм, искусственный интеллект, гендерная теория, медицина. В начале декабря на ярмарке non/fictio№ главный редактор серии Мэтью Тейлор представил книгу, которая выйдет в начале следующего года — «Станем ли мы все веганами?».

Также в начале сентября издательский проект «А+А» стал одним из кураторов международной программы Fellowship, которую организовали Болонская детская книжная ярмарка, ММКЯ и будущая Moscow International Children’s Book Fair (в 2021 году в Москве пройдет первая детская книжная ярмарка под эгидой Болонской ярмарки), что стало итогом нашей поездки на ярмарку в Болонье. В рамках этой профессиональной программы в Москву приезжали представители детских издательств, литературные агенты, у которых была возможность познакомиться с российскими коллегами и устройством российской детской книжной сцены.

В октябре мы традиционно ездили на книжную ярмарку во Франкфурт, где встречались с коллегами, обсуждали издательские планы, дискутировали о проблемах книжного рынка.

В ноябре мы открыли шоурум Ad Marginem и «А+А» на территории ЦТИ «Фабрика» напротив нашего офиса, где теперь расположился архив издательства и редакция. Мы очень надеемся, что новое пространство будет не только местом, где можно купить книги нашего издательства, но и площадкой для камерных дискуссий вокруг книг и тем, которые они затрагивают, ридинг-групп и мастер-классов.

За открытием шоурума последовал запуск нового сайта Ad Marginem и интернет-магазина. Теперь книги на нашем сайте можно купить с доставкой по всей России, а на самом сайте найдется не только архив изданных за последние 25 лет книг, но и материал для тематического чтения, — отрывки книг, интервью, заметки коллег, подборки книг — который мы публикуем в Журнале.

В начале декабря прошла 21-я выставка интеллектуальной литературы non/fictio№ впервые в Гостином дворе. Для этого события мы подготовили: второе издание «Искусства с 1900 года», сборник интервью с режиссерами монтажа «Fine Cuts. Интервью о практике европейского киномонтажа», продолжение культовой книги Флориана Илиеса «1913. Что я на самом деле хотел сказать», книгу российского художника и иллюстратора Виктора Меламеда «Машинерия портрета. Опыт зрителя, преподавателя и художника» и детские иллюстрированные издания — музыкальный виммельбух «Оркестр. Найди музыкантов, разлетевшихся по свету!» и книгу для детей и родителей, открывающую новые стороны знакомых произведений искусства  «Старые мастера рулят!».

Хотим отдельно поблагодарить наших партнеров, — Музей современного искусства «Гараж» и дизайн-студию ABCdesign — без которых все выше перечисленное было бы невозможным.

В 2019 году мы отметили свое 25-летие. Мы гордимся разнообразием своей издательской программы, постоянными читателями, друзьями и надежными партнерами. Спасибо за то, что были с нами в этом году, приходили на фестивали, покупали книги и делились своим мнением о прочитанном.

Философ и социолог Григорий Юдин — о трех любимых книгах издательства Ad Marginem.

Григорий Юдин*

Философ, социолог, научный редактор книги «Бредовая работа»

Паоло Вирно «Грамматика множества: к анализу форм современной жизни»

Цикл семинаров Паоло Вирно быстро стал одной из наиболее влиятельных и мощных книг в современной политической мысли. Вирно доступным языком излагает радикальные элементы итальянского постопераизма — возможно, самого действенного субверсивного движения за последние полвека. Современные революции, уличные демонстрации и массовые движения развиваются по сценарию, описанному Вирно. Вирно разъясняет их особую логику и динамику с уже привычными атрибутами — непредсказуемостью, мгновенной мобилизацией, негативной повесткой, внезапным исчезновением и призраком Гая Фокса.

Ключевой вопрос, на который Вирно пытается ответить — кто является субъектом этих движений. Он схематично противопоставляет понятию «народа» понятие «множества», а философии Гоббса — философию Спинозы, показывая, как из-под напластования репрессивных идеологических форм последних четырехсот лет вновь появляется подлинный демократический субъект. Аргумент Вирно состоит в том, что это происходит благодаря трансформации труда — множество составляют работники «культурных индустрий». Их труд состоит главным образом в коммуникации и потому, с одной стороны, они знают ключ к преодолению отчуждения, а с другой — использование этой коммуникации капиталом в целях извлечения прибыли переживается ещё более болезненно. Книга Вирно — безусловно, лучший путеводитель по современной подрывной, неинституциональной политике, и лучший словарь для её описания.

Дэвид Гребер «Долг: первые 5000 лет истории»

Благодаря этой книге Дэвид Гребер превратился из известного в узких кругах антрополога-анархиста в одного из основных англоязычных публичных интеллектуалов и экономических аналитиков. «Долг» появился как осмысление кредитного кризиса 2008–2009 годов, и желания автора разобраться с неожиданным, но удивительно актуальным вопросом: почему, собственно мы считаем, что долги всегда нужно возвращать? И почему от рядовых граждан мы ожидаем безоговорочного возвращения долгов, а к невозврату гораздо более крупных долгов со стороны крупного бизнеса относимся спокойно?

Чтобы ответить на эти вопросы, Греберу пришлось написать целую энциклопедию экономической антропологии. Он последовательно показывает ошибочность господствующих в экономической науке представлений о природе экономического обмена, денег и обязательств. Благодаря этому становится очевидно, что долг — это в первую очередь моральная проблема, и повторяющиеся раз за разом кредитные кризисы сами связаны с нашим стремлением видеть в долги узко экономическое явление. Вопреки своей нелюбви к теории идеологий, Гребер фактически предлагает мощный анализ неолиберализма как идеологии, которая учит каждого из нас чувствовать угрызения совести за взятые долги, не интересуясь обстоятельствами, при которых эти долги возникают.

Ван Рейбрук «Против выборов»

Бельгийский публицист и политический активист Давид ван Рейбрук давно занимается продвижением жребия как способа отбора граждан в представительные органы. За стремлением реанимировать жребий стоит беспокойство по поводу судьбы демократии в современном мире: люди всё меньше доверяют политикам и всё реже хотят участвовать в выборах. Возможно, это связано с тем, что существующие системы представительной демократии не отражают их интересы? Что будет, если рекрутировать представителей из граждан случайным образом? Опыт ван Рейбрука показывает, что вопреки всем страхам о «кухарке, управляющей государством», отобранные жребием группы быстро включаются в процесс обсуждения решений, начинают разбираться в теме достаточно хорошо для осмысленной дискуссии и сильнее заинтересованы в отслеживании того, как выполнятся решения.

Однако огромный интерес, который вызвала по всему миру книга ван Рейбрука, связан не столько с идеей использовать жребий, сколько с критической частью текста. Опираясь на крепкую традицию в политической теории демократии, ван Рейбрук доступно демонстрирует, что выборы никогда не были демократическим институтом и исторически всегда использовались для того, чтобы ограничить и сократить демократию, а не для того, чтобы её расширить. Исторический и анализ выборов и голосования даёт представлению о проблеме, которой обеспокоены многие современные теоретики демократии — проблеме электорализации политики. Для того, чтобы увеличить гражданское участие и демократическое управление, потребуется не распространять, а сокращать электоральные процедуры. Книга ван Рейбрука позволяет задуматься о том, что в действительности является демократическим в современных демократиях, а что — нет, и в какую сторону мы хотели бы их менять.

* Григорий Юдин признан Минюстом иностранным агентом.

Читайте также:

Максим Фетисов: О Дэвиде Гребере

27 Мая / 2020

Пять любимых книг Ad Marginem

09 Июня / 2022

Энди Мерифилд: Круговорот бунта — реальный и выдуманный марксизм

15 Июля / 2020

Вам может понравиться:

Социальные наукиБредовая работа. Трактат о распространении бессмысленного труда (второе издание)

487 ₽

На полку

В корзину

КритикаVita Activa, или О деятельной жизни

500 ₽

На полку

В корзину

АнтропологияКаннибальские метафизики. Рубежи постструктурной антропологии

400 ₽

На полку

В корзину

КритикаПосткапитализм. Путеводитель по нашему будущему

600 ₽

На полку

В корзину

Ad Marginem – это издательство, которое во многом сформировало интеллектуальный фон, вероятно, уже трех десятилетий пост-советской России, и поэтому мучительная задача назвать пять любимых книг во многом связана и с реконструкцией своего собственного становления. Учитывая ограниченность задачи, я назову книги, объективно имеющие совершенно различную ценность, но оказавшие в свое время на меня огромное воздействие.

«Московский дневник» Вальтер Беньямин (2012)

Именно с этой странной книги для меня началось открытие Вальтера Беньямина, которое в общем продолжается и по сей день. Несмотря на то, что «Дневник» не включает в себя ни один из ключевых, практически уже канонических беньяминовских текстов (вроде «Произведения искусства» или «Понятия истории»), издание этих путевых заметок о неудаче (интимно-любовной – автора, и политико-исторической – русской революции) включило Беньямина в российский/московский контекст конца 1990-х, и сделало его «своим» для наших последующих двух десятилетий.

 «Господин Гексоген» Александр Проханов (2001)

Издание этого романа Проханова безусловно войдет в историю – и Ad Marginem, и страны в целом. Для издательства это был очень смелый и очень неоднозначный шаг, заставивший одних пересмотреть его место в каталоге безупречных репутаций, а других – в полной мере открыть для себя не совсем приятный дух наступившей в 2000 году новой эпохи. «Господин Гексоген» — это патриотическая версия прихода к власти президента Путина, всей своей конструкцией бросавшая вызов либеральным догмам о неизбежном пост-советском транзите к глобальной демократической «нормальности». Помимо впечатляющих политических интерпретаций и неповторимого прохановского стиля, книга поразила меня сложной конспирологической структурой: противостоящие друг другу сионистские кланы в какой-то момент оказываются лишь марионетками в руках конкурирующих спецслужб, между которыми и разворачивается настоящая борьба за будущее страны.

«Культурная индустрия. Просвещение как способ обмана масс» Макс Хоркхаймер, Теодор Адорно (2016)

Совсем недавно Ad Marginem издал новый перевод этого ключевого текста Франкфуртской школы, благодаря которому, наконец, для российского читателя стало возможным почувствовать его полемическую и литературную мощь. Диагноз, поставленный массовой культуре Адорно и Хоркхаймером беспощаден, точен, и сегодня выглядит даже актуальнее, чем полвека назад. Читая этот великий текст, важно помнить, что крайний социальный пессимизм (в котором все так привыкли упрекать Адорно) в «Культурной индустрии» неразрывно связан с возвышенным и трагическим местом самой мысли – не просто выносящей отвлеченное суждение о печальной реальности, но постоянно стремящейся выйти за ее пределы и упорно не признающей за данным качества единственно возможной реальности.

«Ленин и философия» Луи Альтюссер (2004)

Первое по времени и до сих пор одно из двух полноценных изданий великого марксистского философа XX столетия на русском. Этот провокативный доклад сосредоточен на методе одной из самых противоречивых ленинских работ, «Материализм и эмпириокритицизме», через которую, как показывает Альтюссер, радикально переопределяются отношения между философией и политикой.

«Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности» Бригитта Хаманн (2016)

Те, кто знаком с классическими биографиями Кершоу или Феста, знают, что предвоенная Вена была для Гитлера первой — и определяющей  — школой политики. Однако работа Хаманн не просто сосредотачивается на политическом контексте этого короткого (5 -летнего) периода – но создает масштабную  реконструкцию Вены как социального пространства, которое в полном смысле слова «произвело» Гитлера. Это архитектура и опера, мир мужских общежитий и доходных домов, массовых торжеств и уличной агрессии, воровства и проституции, национализма и сифилиса. Для того, чтобы понять появление Гитлера, нужно обращаться не к личностям, но к социальным средам, которые становятся объектами трансформаций и решительных интервенций политического.

Отказываясь от любого рода психологизации, Хаманн настаивает — истоки гитлеровского антисемитизма совсем не связаны с каким-либо личным травматическим опытом. Осознав необходимость «мировоззрения», он принял антисемитизм чисто политически, как практическую веру, напоминающую известную формулу Паскаля: «встаньте на колени, сложите руки в молитве — и вы поверите».

Перевод стихов Муссапи стал для меня «авантюрой» в лучшем смысле этого слова, настоящим личным приключением, и я скажу об этом два слова. Примерно десять лет назад французский поэт Ив Бонфуа подарил мне книжечку под названием «La Vénitienne», только что вышедшую в издательстве Virgile. Это было издание двух поэм неизвестного мне тогда Роберто Муссапи, представлявшее собой билингву: на левой странице книжного разворота был напечатан итальянский оригинал, на правой — перевод на французский. Поэмам было предпослано объемное эссе Бонфуа: «Голос Маддалены». На следующий день я прочитал и предисловие, и переводы (Жан-Ива Массона). Обе вещи — «Венецианка» и «Слова ныряльщика из Пестума», — произвели на меня сильное впечатление, но в то время я не думал их переводить, потому что не знаю итальянского — могу, конечно, разобрать со словарем небольшой текст, и только. Спустя пять или шесть лет, составляя для издательства НЛО книжку избранных эссе Бонфуа, я решил включить в нее «Голос Маддалены» и, чтобы читатели ясно понимали, о чем идет речь, все-таки перевел «Венецианку» и «Ныряльщика». К счастью, существуют не только французские, но и английские и немецкие переводы этих произведений, так что, глядя в три перевода, я мог надеяться, что не проврусь; под конец обсудил места, в которых хотел уточнить понимание, с Робертой Сальваторе, слависткой из Неаполя, — пользуюсь случаем, чтобы еще раз поблагодарить ее за помощь. Понятно, что в принципе этот способ работы не слишком желателен, но, читая другие стихотворения Муссапи, я настолько увлекся его поэзией, что не смог удержаться и стал переводить — сначала «для себя» — некоторые из них. Когда набралось известное число, я понял, что можно составить небольшую русскую книжку. Общим счетом в нее вошли переводы 18 стихотворений и поэм из трех сборников, изданных автором в 1990-х-2000-х гг.

Мне кажется замечательной свобода и, в то же время, тактичная ответственность, с какой Муссапи движется внутри мировой культуры, разрушая границы между прошлым и настоящим, между эпохами, странами, цивилизациями и, в пределе, между живыми и мертвыми. По-моему, при этом возникает необычное поэтическое пространство, где «все хотят увидеть всех» и даже, благодаря автору, могут это сделать, могут встретиться, иногда самым неожиданным образом. Причем это живое пространство — именно живое, соединенное с жизнью автора, а не искусственно оживляемое машинерией броских культурных цитат, отсылок и аллюзий. При выборе стихотворений для перевода меня обрадовала и свобода иного рода — сюжетная и тематическая; своеобразный, не совсем ожидаемый в таком, безусловно, «ученом поэте» демократизм, явно вырастающий не из книжной, а из экзистенциальной реальности, — широкий, но чуждый имитации, аффектации; способность находить тонкие смыслы в самых разных слоях социальной жизни. Вещи такого рода, включенные мной в русскую книжку, тоже несхожи: с одной стороны, скажем, это «Партизанское кладбище», сложная поэма, которая, без сомнения, глубоко погружена в контекст военной и послевоенной истории Италии, но все же сохраняет и даже акцентирует связь с культурным (дантовским) фоном; а с другой — стихотворение «1982, Ширеа», посвященное капитану знаменитой сборной Италии по футболу, почти сорок назад победившей в памятном для старых болельщиков (к числу которых принадлежу и я) чемпионате мира в Испании. В общем, для меня этот опыт был очень интересным — надеюсь, что он окажется интересен и для тех, кто прочитает книжку.

Из-за разнообразия издательской программы Ad Marginem последних лет кажется, что художественной литературе стало уделяться меньше внимания. Поэтому я решила вспомнить важные примеры крупной и малой прозы, выпущенной издательством за последнее десятилетие и ставшей значимым событием как для читателей в целом, так и для меня в частности.

«Отель «Савой» Йозеф Рот (2012)

Ранний и один из моих любимых романов австрийского классика — о провинциальном отеле, в котором почти ничего не происходит. Здесь в бессмыслии тянутся жизни попавших в ловушку то ли отеля, то ли целой эпохи (действие происходит в межвоенное время) несчастных постояльцев, прошедших недавнюю войну и болтающихся в каком-то подобии чистилища в ожидании следующей.

 «Лед» Анна Каван (2011)

Самый известный роман английской писательницы, знаменитой в том числе благодаря многолетним отношениям с тяжелыми наркотиками. Из-за этого роман всегда интерпретируется достаточно тенденциозно. Но это не галлюциногенные видения в духе, скажем, Берроуза и не «исповедь англичанки», что-то употреблявшей. «Лед» — многожанровый эксперимент, сложное сочетание фантастики, кафкианских миров, психологизма Вирджинии Вулф и ужасов Эдгара По.

«Шкура» Курцио Малапарте (2014)

Очень поздно, но, к счастью, все-таки изданный на русском классический итальянский роман о мерзостях и абсурде войны. «Шкура» — это продолжение/дополнение тем, начатых в первом романе дилогии — «Капут». Действие перемещаются с Восточного фронта на Западный, завоеватели сменяются победителями, а больше всех достается освобожденному итальянскому народу на юге Италии.

«Покой» Ахмед Хамди Танпынар (2018)

Одна из недавних издательских удач Ad Marginem — памятник турецкой модернистской литературы. Итогом титанической работы переводчицы Аполлинарии Аврутиной стал удивительный текст, иногда как будто слишком подражающий европейскому модернистскому роману, но при этом раскрывающий малоизвестные читателю на Западе красоты ближневосточной мусульманской литературы.

«Весна» Павел Пепперштейн (2010)

Рассказы, написанные Пепперштейном в 2000-х годах — это своеобразный литературный итог этого десятилетия (сборник символично издан как раз в 2010 году) и мост от «Мифогенной любви каст» к его художественным и литературным работам следующих лет. В сборнике есть настоящие жемчужины малой прозы Пепперштейна, формы, в которой ему удается очень многое.

«Московский дневник» Вальтер Беньямин (2012)

В Москве Беньямин читал Пруста. И его собственный дневник проникает в сознание читателя зимними сумерками, меланхолично, медленно и неуклонно. «Иноагент» Беньямин, искренне расположенный к коммунизму, не нашел, чем очароваться из практики советской власти в столице, хотя его много куда сводили: и в театры, и на показательный суд, и по магазинам, и в школу. Однако он почувствовал и передал суггестию затрудненно-личного существования в российской действительности, в осаде зимы, неясности жизненных регулировок, под давлением Всего. Это очень важное историческое свидетельство не только о Москве 1926 года, но и вообще о российской жизни, которая во многом изменилась несущественно.

«Масса и власть» Элиас Канетти (1997)

Автор поражает особым ощущением власти, которую он буквально чует нутром. Он словно бы вещает изнутри глобального многовекового энергетического сгустка, питающего феномен власти – желание и способность выжить за счет притеснения и смерти других. Вурдалачество власти, афористично представленное Евгением Шварцем в сказке о драконе, Канетти анализирует на разных исторических примерах, показывая, как возрастает могущество власти в зависимости от все усиливающегося массового характера жизни. Он избегает говорить о своей современности, о ХХ веке, но в конце все-же прогнозирует будущее, в котором власть в ее нынешней абсолютной форме с неизбежностью тем или иным — их всего два — путем закончится.

«Стихотворения. Проза. Письма» Пауль Целан (2008)

Эта книга, как и предыдущая, открывает нам границы исчезнувшей Австро-Венгрии, сигналы жизни городов и государств, народов, когда-то пронизанных дунайской границей. Для Целана, как и для Канетти, эта территория связана не с идеей пространства, а с ужасом спазма: вековечной перистальтикой смерти. Стихи Целана, написанные с 1943 по 1970 год, воспринимаются как единственно возможная речь в «нигдейности» (перевод О.Седаковой), куда целые страны вдруг выпали из своего благополучного «пышногрудого времени» (перевод М.Белорусца).

«Nobrow» Джон Сибрук (2005)

Наши интеллектуалы в начале 1990-х, осваивая сосцы очередного пышногрудого времени, стали создавать стандарт письма, в котором исключающие друг друга массовость и информированность сочетались бы с элегантностью текста. Книга Сибрука — один из эталонов такого письма и одновременно его самоанализ. Эта книга – также превосходное описание того, как формируется «контент» и действуют медиа в ситуациях «постправды», а сами сотрудники этих медиа, подавляя в себе все слишком человеческое, прилаживаются к новым стандартам глобального рынка.

«Лекции о Лейбнице» Жиль Делёз (2014)

Не скажу, чтобы мне удалось равномерно понять эту удивительную книгу о производстве концептов, то есть образов жизни, а в данном случае – о Вселенной барокко, которую Делёз воссоздает из дифференциального исчисления Лейбница, из отражения всеобщности в бесконечно малом, из совозможностей этих бесконечно малых, формирующих точки зрения на мир. Среди этих точек зрения есть божественный шанс выбрать самую совозможную, то есть гармоничную и непрерывную – наделенную наивысшим потенциалом жизненности.

Публикуем отрывок из книги «Фотография как современное искусство» Шарлотты Коттон.

Как минимум с середины 1970-х годов в  также эстетических и технических новшеств, которые внедрялись в фотографию, каковая, как считалось, обладает собственной внутренней логикой. В результате критики, стоявшие на позициях модернизма, создали канонический ряд самых выдающихся фотохудожников — первопроходцев, которые расширяли возможности фотографии, тех «немногих», кто отличается от «многих» рядовых фотографов. В модернистском каноне фотографов эти «немногие» — те, в чьем творчестве чувствуется преобладание формальных и интеллектуальных исканий над функциональной, прагматической, бытовой и популярной анонимностью большинства снимков. Постмодернизм, напротив, подошел к фотографии с иных позиций, он не занимался созданием пантеона фотографов-творцов по типу того, который уже существует в живописи и скульптуре. Вместо этого фотографию как технику в постмодернизме рассматривали, отталкиваясь от ее создания, подачи и восприятия зрителем, прежде всего останавливаясь на ее исконных свойствах: воспроизводимости, мимикрии и обманчивости. Фотографии трактовались не как проявление оригинальности фотографа (или отсутствия таковой) или как воплощение авторского замысла, а как знаки, которые обретают смысл или ценность только благодаря своему положению внутри более широкой системы социального и культурного кодирования. Эта теория, на которую сильнейшее влияние оказали принципы структурной лингвистики и порожденной ею философии структурализма и постструктурализма, особенно в том виде, в котором ее сформулировали французские мыслители Ролан Барт (1915–1980) и Мишель Фуко (1926–1984), постулировала, что смысл образа не создается его автором и не обязательно ему подконтролен, но возникает из сопоставления с другими образами и знаками.

Работы американской художницы Синди Шерман (род. 1954), однозначно отсылающие к постановочной манерности кино, модной фотографии, порнографии и живописи, во многих отношениях служат идеальными примерами постмодернистской художественной фотографии. Из всех фотографов, которые с конца 1970-х годов смогли добиться внимания критики на ниве переработки и переосмысления типических зрительных образов, чаще всего упоминается именно Шерман. В 1990-е ее серия «Кадры из фильмов без названия» была признана (что занятно, в рамках модернистских понятий об оригинальности) крайне значимым ранним примером сознательно постмодернистского художественного подхода. На каждой из шестидесяти девяти фотографий небольшого размера представлена одиночная женская фигура, причем каждое изображение заставляет вспомнить энигматические, но сюжетно-заостренные эпизоды из черно-белых фильмов 1950–1960-х годов. Одним из самых изумительных свойств этой серии является то, что все женские «типы» опознаются без всякого усилия. Хотя нам понятна лишь общая идея вероятных киносюжетов, которые нам представляют, но поскольку мы знакомы с кодовой системой таких фильмов, мы без труда можем восстановить нарратив, заложенный в каждую фотографию. Соответственно, «Кадры из фильмов без названия» — это зрительное воплощение тезиса, в защиту которого выступает теория феминизма, а именно, что «женственность» — это производная от культурных кодов, а вовсе не качество, которое естественным и обязательным образом должно быть присуще любой женщине. Шерман выступает в этих работах и фотографом, и моделью, тем самым делая серию емким образцом постмодернистских фотографических практик: она — и наблюдатель, и наблюдаемая. А поскольку в этой серии она выступает единственной моделью, из этого следует, что женственность можно в буквальном смысле надеть на себя и разыграть, видоизменить и спародировать силами одного актера. Объединение двух ролей, объекта и творца, служит способом визуализации женственности, который заставляет по-новому взглянуть на определенные вопросы, возникающие в связи с образами женщин, — например, кто перед нами, кто создает эту проекцию «женственности» и для кого.

В большинстве работ Шерман исследование образа и идентичности происходит с позиции зрительного наслаждения. Например, частью зрительского переживания, вызванного «Кадрами из фильмов без названия», безусловно, служат радость и удовольствие от слежения за развертыванием нарратива. Еще одна серия, состоящая из масштабных красочных фотографий, на которых Шерман предстает в костюмах, сценическом гриме и плохо подогнанных лицевых и других протезах, — в позах, характерных для исторического живописного портрета, в коммерческом плане остается одной из самых успешных ее работ. Эти впечатляющие произведения искусства, которые прекрасно смотрятся на музейных стенах и одновременно иронически обыгрывают традиционное благоговение перед художниками-портретистами, являются примерами эстетического мастерства и критического постмодернистского мышления.

Перевод — Александра Глебовская

«Память Тиресия» Михаил Ямпольский (1992)

Прочитал эту книжку до того, как посмотрел фильмы Гриффита в Музее кино в конце 1990-х. 

Собрание сочинений в 3-х т. Владимир Сорокин (2002)

Сейчас они воспринимаются как букварь постмодернизма. Дико смешные, страшные, увлекательные тексты Сорокина научили воспринимать мир как собрание маленьких синеньких буковок. Я готовился к сдаче экзамена по истории древнерусского искусства и между билетами читал про вытягоно-прорубоно.  

«Словарь терминов московской концептуальной школы» Андрей Монастырский (2001)

Адмаргиневский том «Поездок загород» группы «Коллективные действия» — это оптимальное чтение в электричках. Но мне в память впечатался небольшой словарь терминов московской концептуальной школы со всякими мокшами, энзимами, журземмами. Становится понятно, насколько глубоко независимая художественная жизнь 1980-х была погружена в психоделическое подполье. 

«Фрагменты речи влюбленного» Ролан Барт (1999)

Книжка самого лирического французского философа, разбирающего любовь как дискурс. Была своего рода селф-хелпом до селф-хелпа по мотивам Флобера и Бальзака. 

«Супервубинда» Альдо Нове (2001)

Перевод панк-рассказов итальянского писателя, в дерзости которого можно найти параллели с Сорокиным, но без стремления подорвать устои языка. Зато с велико мерзостным описанием сексуальных надругательств над котом.

Переводчик Елизавета Мирошникова о книге Десмонда Морриса «Сюрреалисты в жизни».

Вопрос о том, насколько частная, личная, повседневная жизнь влияет на творчество художника, или писателя, или любого другого деятеля искусств, на мой взгляд, до сих пор остается открытым. Хотя большинство — особенно мы, жертвы марксистской философии, утверждавшей, что бытие определяет сознание — склонны считать, что да, влияет. От того, какой образ жизни ведет художник, какие события происходят с ним или с его окружением, зависит результат его творческой деятельности — всё это выливается на холст, бумагу, или пленку. Да, возможно, что и так. Но с сюрреалистами вот какая загвоздка: они-то как раз считали, что все ровно наоборот: не бытие определяет сознание, а именно что сознание определяет бытие, и что не внешний мир творит мир внутренний, а мир внутренний создает окружающую реальность. И в свете такого противоречия очень странно держать в руках книгу, полную подробностей — подчас действительно шокирующих, хотя, возможно, и не в обывательском смысле этого слова — личной и общественной жизни создателей и представителей одного из самых притягательных художественных течений XX века — сюрреализма. Когда я закончила переводить вполне себе вивисекторский текст Десмонда Морриса (биолога по профессии, между прочим), меня терзал только один вопрос: «Я, действительно, узнала много для себя нового, но вот хочу ли я это на самом деле знать? Так ли это уж важно и нужно для моего восприятия картин Миро, Арпа, Браунера, Каррингтон? И что изменилось в моем отношении к сюрреализму и сюрреалистам по прочтении этой книги?» По прошествии некоторого времени я смогла сама себе ответить: вот эти вот все люди — Джакометти, Дали, Магритт, Дюшан — бывшие для меня в каком-то смысле картонными персонажами истории искусств, превратились в живых, теплых, «ламповых» представителей рода человеческого: со своими слабостями, со своей стойкостью и верой в правоту своего искусства, с терзаниями и метаниями, и, конечно же, с безупречным чувством юмора – как ни странно и удивительно, но большинство сюрреалистов им обладало, может быть, за исключением «римского папы» сюрреализма Андре Бретона. Бунюэль писал, что «даже моё краткое пребывание в рядах сюрреалистов полностью изменило всю мою жизнь». Книга Десмонда Морриса, возможно, и не изменит вашу жизнь, но, бьюсь об заклад, вы – как и я – не сможете устоять перед скромным обаянием сюрреалистов и сюрреализма.

Открыл сайт и растерялся — с одной стороны, сложно выбрать что-то самое любимое, когда они, например, первыми стали издавать Владимира Сорокина (которого я фанат), а недавно издали «Среднюю Азию в Средние века» Павла Зальцмана (которого я опять же фанат), но при этом издавали непереносимых лично мной Прилепина и Проханова. Короче, листаю сайт и натыкаюсь на обложки, многие из которых для меня что-то да значат. Ну и — вот, выбрал:

«Исследование ужаса» Леонид Липавский (2005)

Может быть, одна из самых главных книг этого издательства. Важнейший философ круга ОБЭРИУ (или, наоборот, это именно около него круг и образовался) — «Исследование ужаса», кажется, единственное его книжное издание. Кроме, собственно, его основополагающего текста, давшего название сборнику, там есть «Разговоры» — буквально разговоры Хармса, Введенского, Олейникова, самого Липавского и так далее. Невероятное чтение.

«Обрез» и «Жизнь ни во что» (2012) Аркадий Гайдар

Две тоненькие книжки, которые заново открыли для меня одного из лучших советских довоенных писателей. Рассказы 1920-х годов, великая «Голубая чашка», прото-битническая повесть «Всадники неприступных гор» и прочее — после этих текстов я залпом перечитал старенький четырехтомник и все, что смог найти, написал пьесу и окончательно полюбил и без того любимого писателя.

«Проект революции в Нью-Йорке» Ален Роб-Грийе (1996)

Первая книга французского гения, которую я прочитал. Потом я постарался прочитать все, что было его издано на русском, взял у него интервью («Я буду говорить на прекрасном французском», — начал он) и автограф и сохраняю нежное к нему отношение и поныне. А потом естественным образом увлекся и «новым романом».

«Портреты в колючей раме» Вадим Делоне (2013)

Романтизированный дневник (или, скорее, псевдо-дневник) самого молодого участника демонстрации «за вашу и нашу свободу» на Красной площади 25 августа 1968 года — в том числе и про то, как он читал стихи ворам, и как воры становились лучше (я, конечно, утрирую). Неожиданная для такой тематики книга по языку, ну, и просто увлекательнейшее чтение.