Шелли Фэн, нейробиолог из Калифорнийского университета, задалась вопросом, заменит ли нас искусственный интеллект, и написала одноименное исследование по теме. На русском языке оно вышло в нашей серии «The Big Idea. Введение в XXI век». Тема настолько актуальна и противоречива, что мы решили опубликовать не пять, а целых семь интересных фактов из книги:

1.

Термин «искусственный интеллект» ввел в 1956 году американский профессор математики Джон Маккарти. Он предположил, что точные науки способны описать человеческие мысли и рассуждения, и поэтому воспоминания и идеи могут быть выражены алгоритмами. Ученый вместе с коллегами организовал семинар в Дармутском колледже, по итогам которого была заложена общая методика исследования ИИ и создано профессиональное сообщество.

2.

Но интерес к созданию механизированных машин зародился не в прошлом столетии, а намного раньше. Можно вспомнить изобретение печатного станка в середине 1440-х годов или прогресс в области механики в XVI-XVII вв. Он привел к распространению моды на «автономы» – механические фигуры людей и животных, способных выполнять сложные движения и имитировать отдельные элементы поведения живых существ.

3.

Научно-фантастические фильмы, например «Космическая Одиссея», закрепили за искусственным интеллектом ассоциацию со сложными, сугубо научными механизмами. Тем временем ИИ давно присутствует в повседневной жизни человека. Он воплощается в функции голосового помощника на смартфонах или в системе рекомендаций на Netflix и Amazon. Машинное обучение часто упоминается как единая дисциплина, хотя фактически этим термином обозначают группу различных статистических методов, направленных на решение конкретных задач.

4.

В определенных областях ИИ уже превосходит человеческие способности. К примеру, недавно AlphaGo стала первой компьютерной программой, которая одолела в матче по го одного из сильнейших игроков в истории этой игры. А ведь го – это древняя и очень сложная игра, тонкости которой раньше были неподвластны алгоритмам искусственного интеллекта.

5.

Беспилотные автомобили– одна из наиболее быстро развивающихся сфер применения ИИ. Но чтобы транспортное средство стало автономным, разработчики преодолели шесть этапов его запуска. Автомобиль перемещается в пространстве, ориентируясь по GPG и подробной 3D-карте окружающей местности. С помощью камер объемного звучания машина получает данные о близрасположенных предметах, а компьютерное зрение позволяет ей отличать пешеходов, велосипедистов и другие объекты. Чтобы спрогнозировать их движение, задействован метод опорных векторов. Пятый этап – это поиск и планирование. Алгоритм анализирует все собранные данные и выбирает правильную последовательность реакций для решение конкретной задачи. На шестом и последнем шаге все эти технологии машинного обучения помогают беспилотному автомобилю правильно реагировать на ситуацию: ускориться, притормозить или повернуть.

6.

Несмотря на свою прогрессивность, искусственный интеллект далек от совершенства. Он хорош настолько, насколько хороши данные для его обучения: если первоначальные обучающие образцы недостоверны, он подхватит это искажение. Поэтому часто ИИ перенимает расовые и гендерные предубеждения. Так, компания Google потерпела фиаско, когда выяснилось, что первое поколение их автоматизированной системы распознавания фотографий идентифицирует выходцев из Африки, как горилл. Исследование 2017 года показало, что алгоритмы также демонстрируют предвзятость в языковых связях: мужчины чаще ассоциируются с работой, математикой и наукой, а женщины – с семьей и искусством. В тех случаях, когда ИИ отбирает резюме для приглашения на собеседование, эти предубеждения могут влиять на условия найма на работу. Искусственный интеллект могут также использовать для манипуляции людьми. По мнению некоторых исследователей, именно применение алгоритмов для воздействия на уязвимые группы избирателей позволило компании Cambridge Analytica повлиять на президентские выборы в США 2016 года и выход Великобритании из ЕС.

7.

По пессимистичным предположениям однажды ИИ заменит человека во всех областях деятельности и приведет к тотальной безработице. Эксперты не могут ни опровергнуть, ни подтвердить эту гипотезу. Автоматизация – это неизбежное будущее, а значит, огромное количество профессий в области обслуживания, медицины и производства будет упразднено. С другой стороны, возникновение систем ИИ позволит людям изобрести новые формы занятости и карьеры, а потенциальное введение условного базового дохода снимет с нас обязанность заниматься рутинной работой вместо дела по душе.

В любом случае, технологичное будущее еще не наступило, и итоги влияния ИИ на человечество по-прежнему туманны. Исследование Шелли Фэн «Заменит ли нас искусственный интеллект?» поможет лучше разобраться в развитии и работе алгоритмов.

Текст: Юлия Яковлева

Публикуем расшифровку разговора испанского писателя и литературного критика, автора книг «Книжные магазины» и «Вымышленные библиотеки» Хорхе Карриона и Михаила Мальцева, директора независимых книжных магазинов «Пиотровский» в Перми, Екатеринбурге и Москве. Беседа проходила в рамках книжной ярмарки non/fiction20.

Хорхе: Я очень взволнован. Спасибо, что вы пришли. Мне кажется, что я нашел самого лучшего издателя для своей книги. (К тому же он купил ее на английском: в России целый ряд издателей так покупают книги, и мне кажется, что это чудесно.)

Я написал эту книгу в 2012 году: это, с одной стороны, сборник эссе, а с другой — травелог. За 20 лет я объездил множество стран, и из каждой я привозил воспоминания и материалы о книжных магазинах. Однажды я решил посмотреть, что у меня скопилось на эту тему, достал коробки, где у меня лежали эти материалы, и увидел, что заметки из путешествий покрывают все пространство моей комнаты. И когда я посмотрел на эту географическую карту, которую составляли маленькие визитные карточки, закладочки и какие-то записки, я понял, что передо мной готовая книга и что в истории книгоиздания еще до сих пор не было книги, которая рассказывала бы о книжных магазинах.

Мне кажется, что я выбрал подходящий момент для написания, потому что тогда был кризис книжных магазинов, и моя книга могла стать библией для тех, кто их любит. Таким образом я стал апостолом книжных магазинов. Эта книга была издана в 15 странах, и для меня большая честь оказаться в России и иметь возможность зайти в московские книжные. Я надеюсь скоро посетить магазины Санкт-Петербурга и других городов.

Михаил: Спасибо. Большое удовольствие присутствовать здесь и беседовать с Хорхе. Действительно, это книга, которую мне бы хотелось написать самому, если бы у меня было время и такой же писательский талант, как у Хорхе. Здесь такой длинный стол… Если посадить сюда всех книжников, и поместить Хорхе в центре, то это бы напоминало «Тайную Вечерю».

Я хочу поблагодарить Хорхе за этот прекрасный подарок, потому что в других странах, где традиция частных книжных магазинов не прерывалась, большинство историй, рассказываемых Хорхе, начинаются с того, что магазин был открыт в 1901, или 1910, или 1917 году. У нас в стране, к сожалению, нельзя так сказать ни про один книжный магазин, потому что история независимых книжных в России достаточно короткая: она начинается где-то в конце 80-х годов. Я думаю, поэтому у нас нет привычки считать книжный магазин каким-то особенным местом. Она формируется только сейчас благодаря моим прекрасным коллегам, которые открывают независимые книжные магазины по всей стране. Поэтому интересно сопоставить свои наблюдения и опыт с тем, что пишет Хорхе в своей книге.

Хорхе: Мне кажется, что ты затронул самую главную тему – книжные магазины и память, а также связь этих двух явлений. Я знаю, что обычно принято считать, что национальная память хранится в библиотеках, но я считаю, что книжные магазины тоже могут ее хранить. И мы знаем, что в каждой стране есть целый ряд книг, которые рассказывают истории библиотек, но до сих пор не написано ни одной, рассказывающей истории книжных магазинов.

Мы все помним, что существовала Александрийская библиотека и там же был первый музей, но всегда забываем, что она существовала благодаря тому, что книжники того времени привозили и торговали книгами – таким путем они попадали туда. Александрийская библиотека существовала за счет движения торговцев книгами.

Историю и память мировой культуры можно представить в виде треугольника: одна его сторона — это библиотеки, другая — книжные магазины, а основание — частные библиотеки, которые есть у каждого дома. Вчера на вечеринке, устроенной издательством Ad Marginem, я имел честь познакомиться с целым поколением российских книжников. У каждого явления есть своя положительная и отрицательная сторона. Последняя уже была названа – это отсутствие традиции независимых книжных магазинов. Положительная же заключается в том, что есть люди, которые осознанно конструируют эту традицию, понимая, насколько это важно. Двадцать лет назад меня бы представлял на похожем собрании не хозяин книжного магазина, а другой писатель, или преподаватель, или журналист. А сейчас меня представляет «книжник», т. е. человек, который владеет книжным магазином, потому что мы сейчас находимся в то время, когда книжным возвращают их культурную роль.

Такую книгу написать не так-то легко, потому что когда ты начинаешь читать биографию Достоевского или Трумена Капоте, или Шекспира, например, ты не знаешь, какое у них было отношение к книжным магазинам – этого нет. Когда мы читаем биографии политиков или художников, мы знаем, в какую школу они ходили, в какой библиотеке они читали книги, где они жили, и множество других подробностей, но нигде невозможно прочитать, где они покупали свои книги.

Михаил: Я, с вашего позволения, к разговору о традиции расскажу небольшую историю, связанную как раз с книжным магазином «Пиотровский». Дело в том, что когда мы его открывали в Перми девять лет назад, у нас стоял вопрос о названии магазина. Мы совершенно случайно натолкнулись на фамилию Юзефа Юлиановича Пиотровского. Это даже был не первый человек, открывший первый книжный магазин в Перми, а человек, который открыл магазин «демократической направленности», то есть человек с ярко выраженной гражданской позицией. Нам эта история очень понравилась, и мы решили назвать магазин в его честь. Мы любим ее рассказывать, хотя не особо подчеркиваем эту связь.

У этого человека, как выяснилось впоследствии, была совершенно невероятная биография. Это был ссыльный поляк, который попал сначала в город Вятку (ныне Киров) после Польского восстания (1863 года — прим. ред.) и работал в местной библиотеке. Вместе с директором этой библиотеки он очень серьезно увлекся марксизмом, и они начали заказывать всевозможные социалистические книги. Очень скоро к ним поступила информация — предупреждение о том, что жандармы закроют библиотеку. И они собрали все эти книги, погрузили их на телегу и вместе с Юзефом Юлиановичем отправили в Пермь. Он прибыл туда с грузом марксистских книг, вскоре выгодно женился и на деньги жены открыл книжный магазин, который просуществовал очень долго.

Сейчас в Перми Пиотровского хорошо знают — даже родственники есть, и истории какие-то местные ходят. Когда магазин открылся, Юзеф Юлианович не завязал с политикой, продолжая поддерживать всевозможных революционеров, в том числе и большевиков.

Он был очень непростой человек. С другой стороны, у него был большой отдел детской литературы и, на самом деле, в основном какая-то живая память о магазине и его история дошли через детей. Прабабушка моей жены, когда она была еще жива, рассказывала, как они детьми ходили в этот книжный магазин покупать переводные наклейки, тетрадочки и детские книжки.

В своей книге Хорхе рассказывает очень много таких историй, и они действительно потрясающие. Особенно о владельцах книжных магазинов, которые очень серьезно противодействуют власти. Мне больше всего понравилась глава про Южную Америку, потому что для нас это наиболее экзотическое место, про которое нам совершенно ничего неизвестно, и вот там как раз очень много владельцев книжных магазинов с активной гражданской позицией. Хорхе, я хотел спросить, может быть, ты, для того, чтобы наших гостей заинтересовать, расскажешь самую интересную историю про такого человека и его книжный магазин?

Хорхе: Действительно, в той главе, которая посвящена моему путешествию по Америке с Севера на Юг, то есть от Мексики до Аргентины, я рассказываю историю ссыльных испанских республиканцев, которые нашли прибежище в Латинской Америке и открывали там магазины. В результате Гражданской войны в Испании почти миллион человек были вынуждены уехать в ссылку, и среди них были преподаватели и писатели, самые разные творческие люди. Например, чилийский писатель Роберто Боланьо, который жил в Мексике, когда он был еще подростком, рассказывал, как он искал книжные магазины, откуда можно было воровать книги.

Я в своей жизни не своровал ни одной книги ни в одном книжном магазине, поэтому мой рассказ не является апологией их воровства. Я не хочу, чтобы вы после нашей встречи пошли с чистой совестью воровать в книжных. Есть целая мифология, связанная с подростковой кражей книг, потому что она напрямую связана с феноменом Желания. В книге Роберта Боланьо «Дикие детективы» рассказывается, как у него с друзьями была разработана целая тактика: они шли в книжный магазин, который держал старенький республиканец, и начинали задавать ему вопросы про Гражданскую войну. И пока он рассказывал им про Гражданскую войну, другие ребята воровали книги, потому что он не мог этого заметить.

Но, может быть, не столько интересны книжники, сколько книжницы и истории про них. Мы живем в такое время, когда мы не только возвращаем ценность книжным магазинам, но и память о великих интеллектуалках. Совершенно неудивителен тот факт, что среди женщин было много выдающихся книжниц, потому что им часто был закрыт вход в издательства, в писательство, но они могли открывать книжные магазины.

Начнем с того, что в XX веке мы находим таких прекрасных великих книжниц, как Андриенна Монье (владелица парижского магазина и издания «Дома друзей книги» — прим. ред.) и Сильвия Бич (владелица знаменитого «Шекспира и компании» — прим. ред.). В 20-е и 30-е годы все литературные сливки, которые издавались на французском и английском языках, можно было найти в этих магазинах. Ни один мужчина — владелец книжного магазина или литературный критик — не обладал таким огромным влиянием, как эти две женщины в то время. В моей книге есть большая глава, посвященная Танжеру, там был прекрасный магазин Librairie des Colonnes, который держали две сестры Жерофи, которые на самом деле были не сестрами, а любовницами, и их наследницей была марокканская книжница Рашель Мюйаль.

Другая замечательная книжница Фрэнсис Стеллов открыла Gotham Book Mart… Перечислять можно до бесконечности. Среди тех, кто держал книжный магазин и обладал большим культурным влиянием в XX веке, было очень много женских имен. И в любой ситуации они придавали большую важность силе и красоте жеста. Однажды офицер нацистской армии пришел в магазин «Шекспир и компания» и просил экземпляр «На помине Финнеганов», последней книги Джойса; Сильвия Бич отказалась ему его продавать, и, естественно, магазин сразу же пришлось закрыть, но зато ни одна книга не была продана нацистским офицерам.

Михаил: Если не ошибаюсь, Сильвия Бич в том числе издавала Джойса в те моменты, когда его запрещали в Америке. Она одна из первых издателей Джойса.

Хорхе: Сильвия Бич, помимо того, что она была книжницей, была культурной активисткой. У нее был отель для писателей того времени. Хемингуэй, когда напивался, ночевал там. Когда он вошел вместе с американскими войсками в Париж (имеется в виду освобождение Парижа войсками США в августе 1944 года — прим. ред.), первая же улица, которую было решено освободить, была улица, на которой находился ее книжный магазин. Потом они освободили бар отеля «Ритц». Сильвия Бич не была издательницей, но она стала ей, чтобы издать единственную книгу — «Улисс» Джойса.

Михаил: Одно из несомненных достоинств, на мой взгляд, этой книги заключается в том, что автор практически не дает оценок тому, о чем он пишет; он скорее рассказывает очень интересные истории — и в том числе, что может быть немного удивительно для такой книги, про книжные сети. В России независимые магазины очень резко противопоставляют себя им так, как будто сетевые магазины – это что-то очень плохое, а независимые по определению – очень хорошее. Хорхе рассказывает истории образования наиболее знаменитых сетевых книжных магазинов типа «Барнс и Нобель» (самая большая сеть в Соединенных Штатах), и они удивительным образом оказываются не менее интересными, чем истории легендарных одиночных книжных магазинов. Поскольку мы не можем до конца понять, какой из книжных магазинов автору книги больше всего понравился и почему, мне бы как раз хотелось использовать эту возможность, чтобы задать Хорхе этот вопрос. Какой магазин лучший?

Хорхе: От меня требуют невозможного ответа. Хотя интернет приучил нас к тому, что всегда есть «ТОП 10» и другие топы.

Я, конечно, могу сказать, какой из магазинов наиболее зрелищный. Это, конечно же, лиссабонский «Ler Devagar» – это старая типография; посреди магазина до сих пор можно увидеть типографский станок. Я думаю, что там до сих пор есть два кафе, ресторан и сто тысяч книг. Эти сто тысяч книг – это книги, купленные магазином, это не сток. И, в историческом аспекте, самый интересный магазин – это City Lights в Сан-Франциско. Хозяин этого магазина, Лоуренс Фарлингетти, ему 102 года, и он до сих пор жив, в то время как другие известные американские книжники как Джон Уитман и прочие уже умерли.

Конечно, я бы мог продолжить этот список, рассказывая о книжных магазинах Буэнос-Айреса, Нью-Йорка, Стамбула или Сеула, которые все мне кажутся достойными восхищения. Но это, по большему счету, совсем неважно, как неважно, какой лучший из тех двухсот книжных магазинов, которые я описываю в книге.

Ведущий: Я на секунду ворвусь. У Хорхе есть очень пронзительный опыт описания навигации в книжном магазине в стране, где он не знает языка. Это как раз книжный магазин в Афинах, книжные магазины в азиатских пространствах, и Хорхе описывает это путешествие через полки, где ни одна буква, ни один корешок ничего не говорит, и я знаю, что вчера Хорхе посетил четыре московских магазина. Кириллица кажется мне достаточно экзотичной для испаноговорящего любителя книг… Каково Вам ориентироваться в другом языке? Что Вы можете сказать об этом опыте посещения московских магазинов? И в каких магазинах Вы были?

Хорхе: Книжные магазины, которые меня интересуют, это те книжные магазины, которые задают вопросы. Даже когда ты знаешь язык. Однажды в Кейптауне я пришел в книжный магазин «The Book Lounge», и там были пустые места на полках, не хватало книг. Было куча, тысячи книг, но не хватало Пауло Коэльо, не было книг Маркеса, и не было Кутзее. И я пытался понять, какая связь между этими тремя авторами. (Я еще раз говорю, что это не апология воровства книг.) Их не выставили на полки, но они были в магазине, под прилавком, потому что именно этих авторов все время у них воровали. Так мы можем увидеть, что это единственное, что связывает этих трех авторов: Коэльо, Маркеса и Кутзее.

Мне кажется, что в книжном магазине можно вести себя как частный детектив, открывая самого разного рода чудеса. Возможно, я бы всю оставшуюся жизнь задавался этим вопросом о связи трех писателей, если бы я не спросил. Вчера, в последнем магазине, который я посетил, со странным, сложным именем (это на мансардном этаже, где-то по коридору вбок, последняя дверь)… Почему там наклеены листы из комиксов на стены? Знает кто-нибудь? Я вам предлагаю раскрыть эту загадку в вашем собственном городе. Я был в больших магазинах, в магазине «Москва» (Дом книги) и в таких современных книжных, как в музее «Гараж». Мне кажется, здесь есть большая разница между большими магазинами, где продаются канцтовары и подарки, и подпольными, андеграундными магазинчиками. Они очень хаотичные, как, например, «Фаланстер».

Михаил: Мне хотелось бы напоследок вот что обсудить с тобой. Из твоих рассказов вырисовывается картина совершенно уникальных мест со своей аурой (не зря в твоей книге часто цитируется Вальтер Беньямин, как создатель концепта ауры). При этом есть ощущение музеификации книжных магазинов, тот же самый магазин в Лиссабоне, который уже больше как музей, как туристическая достопримечательность: люди заходят фотографироваться, а не покупать книги. Нет у тебя ощущения, что мы живем в конце эпохи печатного станка Гутенберга и такого богатого, неповторимого волшебного мира, который он породил. Или же ты считаешь, что книжный магазин имеет все шансы продолжать свое существование? Или все-таки мы, то есть книжники, обречены на превращение наших книжных магазинов в такие живописные руины?

Хорхе: Очевидно, все заканчивается. Динозавры нам могут много рассказать об этом. Но мне кажется интересней взгляд на свою эпоху, как начало чего-то, а не конец чего-то. Например, эпоха Возрождения: Петрарка осознанно выбрал такой взгляд, он выбрал надежду вместо того, чтобы жаловаться на то, что что-то уходит. После того, как последние сорок лет прошли в депрессии, я пытаюсь понять, что могут дать новые инструменты XXI века. Но мы в любом случае находимся в моменте изменения парадигмы. И мне кажется, что именно книжные магазины могут стать той лабораторией, в которой будет анализироваться эта новая культура.

Когда я смотрю, какие книжные магазины закрываются, это практически всегда те из них, которые не прибегли к информационным технологиям и которые не ведут активную жизнь в социальных сетях. Я думаю, что именно в книжных магазинах в ближайшие годы мы можем наблюдать эту битву цифровых и бумажных технологий. Мои книги опубликовали на 15 языках, и их продажи на сайтах в электронном виде – это всего пять сотых от тех продаж, которые в целом происходят во всех странах, где они были изданы. Если кто-то из вас купит книгу, и однажды она у вас упадет – она не разобьется. Если вы ее читаете, и у вас нет розетки рядом – у нее не закончится заряд. Когда найдут лучшую технологию, чем бумажная, мы с вами поговорим, но до сих пор она еще не была найдена.

Михаил: Недавно я видел в интернете рекомендацию от какого-то депутата Госдумы россиянам – поменьше пользоваться электричеством и пользоваться свечами и керосиновыми лампами. Так что это очень актуальный способ сэкономить деньги. Спасибо большое, Хорхе.

Читайте Также:

Почему мы все еще этим занимаемся?

27 Мая / 2022

«Чем бумажнее и стильней, тем статуснее»: разговор с магазином «Пиотровский»

21 Апреля / 2021

Директор независимых книжных «Пиотровский» Михаил Мальцев — о пяти любимых книгах Ad Marginem

21 Ноября / 2019

Вам может понравиться:

ФилософияКраткая история фотографии

400 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнИскусство издателя

350 ₽

На полку

В корзину

Теория медиаАрхеология медиа

600 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнПриобретение, защита и продажа прав на издательские проекты. Краткое руководство для издателей

350 ₽

На полку

В корзину

Сегодня после болезни скончалась Мария Николаевна Томашевская, филолог-классик, переводчик Плутарха, опытный редактор, наследница литературной династии Томашевских.

Ее дед — знаменитый филолог-пушкинист Борис Викторович Томашевский, отец — переводчик-испанист Николай Борисович Томашевский. Во многом усилиями Марии Николаевны была сохранена «Дача Томашевского» в Гурзуфе и превращена в музей Б.В. Томашевского.

Долгие годы Мария Николаевна сотрудничала с журналом «Иностранная литература», в редакции которого мы с ней и познакомились. Для нас Томашевская отредактировала несколько книг —  «Ориенталист» Тома Риса, эссе Оливии Лэнг «К реке», а также первое издание романа Джонатана Литтелла «Благоволительницы». В прошлом месяце Мария Николаевна прислала нам отредактированную рукопись перевода книги Оливии Лэнг «Путешествие к источнику “Эхо”. Почему писатели пьют». Эта книга выйдет, к сожалению, уже после смерти редактора.

Мы всегда будем помнить Марию Николаевну как жизнерадостного, веселого человека, настоящего профессионала, тонкого знатока языка, филолога, имевшего абсолютный литературный слух и способного передавать этот талант другим.

Редакция «Ад Маргинем» выражает соболезнования родным и близким Марии Николаевны. Работы Томашевской останутся лучшим ей памятником.

Vita incerta, mors certissima.

Франц Кёниг — руководитель и владелец издательства, а также сети книжных магазинов «Вальтер Кёниг». Первый магазин был открыт его отцом Вальтером в 1969 году в Кёльне. Книжное дело для Франца — семейное. Еще до открытия собственного магазина Вальтер Кёниг был единственным книготорговцем на documenta, одном из самых значимых событий в мире современного искусства, проходящем каждые 5 лет в Касселе. Этот статус семейству Кёнигов удалось сохранить и по сей день.

Первый книжный Вальтера Кёнига был открыт в 1981 году в Музее Людвига в Кёльне. В то время книжные магазины в музеях не были распространенной практикой, к тому же в старых зданиях зачастую для этого просто не было места. В 1992 еще один книжный Кёнига появился в Bundeskunsthalle в Бонне, где книги снова соседствовали с музейными сувенирами. В 2001 году был открыт книжный в галерее «Серпентайн» в Лондоне. К 2012 году книжная сеть «Вальтер Кёниг» стала официальным партнером государственных музеев Берлина. Сейчас «Вальтер Кёниг» — это международное издательство и сеть книжных магазинов, которые торгуют книгами по искусству и занимаются мерчандайзингом в музейных магазинах не только Германии, но и Великобритании, Австрии, Италии, Нидерландах, Франции и Бельгии.

Мы встретились с Францем в Москве, куда он периодически приезжает по рабочим вопросам.

История «Вальтер Кёниг» началась в середине 20 века. С момента открытия первого магазина прошло уже 50 лет. Оглядываясь назад, как бы вы описали свое первое предприятие в контексте 21 века?

Сегодня это уже международная сеть книжных магазинов, которая специализируется на книгах об искусстве — от общего до профессионального знания. Мы стараемся подобрать книгу для каждого, кто интересуется искусством, независимо от бэкграунда. Однако надо сказать, что каждый наш магазин индивидуален и независим сам по себе.

Что значит для вас книжный магазин?

Это место встреч. Место, где можно обмениваться разными идеями. Но в тоже время это довольно нейтральная территория. В книжном могут сосуществовать разные идеи, и они доступны каждому. Это способ выйти за пределы собственных представлений, потому что, находясь в книжном, вы видите не только то, что ищете, но и то, что вокруг. Мне кажется, это очень важно. Потому что в интернете, например, вы видите только то, что ищете.

Это не первый ваш визит в Москву. Удается ли вам посещать местные книжные, замечаете ли вы какие-то изменения с каждым визитом?

Для меня это целое испытание, потому что я не знаю русский. Но я большой фанат «Фаланстера» и книжного в Музее современного искусства «Гараж». Сегодня я был в каком-то сетевом книжном. Конечно, я люблю посещать разные книжные магазины, но очень сложно как-то проанализировать русские книжные, потому что я понятия не имею, какие книги представлены на выкладке (смеется). И их очень сложно сравнивать с европейскими книжными. Однако, конечно, есть что-то общее. Например, в «Гараже» ты сразу понимаешь, что находишься в книжном магазине при музее. А вообще, мне нелегко посещать книжные. Где бы я ни находился — я все время ищу книги, которые бы мог продавать в своем магазине. Захожу в книжный – и глаза сразу начинают искать.

Ваш совет молодому поколению, тем, кто хочет заниматься издательским делом или открыть свой книжный.

Просто делайте это. Книготорговля — это самая настоящая торговля, очень тяжелый труд. Вы должны потратить на это очень много времени, прежде чем увидите результат. Придется работать и в субботу, и в воскресенье. Это в какой-то степени служба. Да, вы служите обществу. И конечно, должна быть страсть к этому делу. Без этого никуда. Издавать книги — более гламурная задача. Звучит лучше (смеется). Но тут надо быть гибким, уметь приспосабливаться к разным ситуациям. Тут необходима другая креативность. Вы не пишете книги, вы их ищете, издаете и, что самое важное, вам надо их продавать. И это самая сложная часть.

Искусство продавать книги.

Да, именно!

Беседовала: Виктория Перетицкая

https://www.instagram.com/p/Bvi9EFIFNNT/?igshid=poqsche0jcxd

Какая идея объединяет книги серии «Основы искусства»? Чем вы руководствуетесь при подборе тем?

Искусство должно быть доступно каждому. «Основы искусства»— это краткое  и  увлекательное введение, которое позволяет читателю с любым бэкграундом начать изучение искусства и его периодов.

Я хотел открыть серию книгой, которая справлялась бы с этой задачей лучше всего. В этом отношении «Как смотреть на картины» Сьюзен Вудфорд рассказывает о мире художественных произведений, обозревая проблемы, с которыми сталкивались художники в различные времена, и расширяя тем самым представление читателя о живописи.

Нашей целью было создание доступного обзора истории современного искусства, которая славится своими хитросплетениями и отпугивает многих зрителей. Это касается как тех, кто часто посещает музеи и галереи, так и тех, кто, путешествуя по залам без экскурсовода, с трудом осознает значимость выставленных произведений.

Темы, которые мы затрагиваем, включают в себя достаточно широкий подход к пониманию и восприятию искусства — от избранных периодов или движений до обзоров истории искусства в разных контекстах. Мы также обращаем внимание на отзывы и потребности читателей, посетителей музеев, книготорговцев и коллег-издателей. В зависимости от этого мы строим планы и развиваем серию.

Каковы отличия «Основ искусства» от подобных серий, представленных на рынке?

Как мне кажется, в других сериях уровень повествования слишком академичен для неподготовленных читателей — язык и справочная информация зачастую усложняют понимание. Другая ситуация — когда авторы различных серий не принимают во внимание степень подготовки интересующихся искусством. Из-за этого качество текста опускается настолько, что перестает информировать и просвещать читателя.

В свою очередь «Основы искусства» написаны доступно, убедительно и увлекательно. Эти книги наделяют читателя, независимо от его опыта и знаний, инструментами для понимания и интерпретации произведений искусства.

Можете ли вы описать читателя этой серии? Задавались ли вы таким вопросом?

Это тот, кто, так или иначе, соприкасается в повседневной жизни с искусством — ходит в галереи, рассматривает репродукции картин на улице, в книгах, по телевизору. Наш читатель, безусловно, хочет узнать больше.

В том числе по этой причине дизайн в книгах важен так же, как и текст. Дизайн помогает передать информацию эстетически привлекательным и запоминающимся способом. Я заметил, что это особенно важно для молодого поколения, для которого совмещение текста с иллюстрациями усиливает функциональность книги. Еще одни важный фактор — цена. Книги должны быть доступными, покупаете ли вы их для себя, в качестве подарка, или поддерживаете школьное образование.

История взаимодействий технологий и искусства, путеводители по импрессионизму и стрит-арту, иллюстрированная история искусства для детей, а также виммельбух от современного французского иллюстратора. Рады представить вам детские и взрослые книги, которые мы издаем в этом месяце!

«Археология медиа» Зигфрид Цилински

Книга известного немецкого теоретика медиа Зигфрида Цилински – это историческое исследование взаимодействия технологий, искусства и науки, в котором он предлагает пересмотреть понятие о медиа как о «комплексе взаимодействующих сложных технических и культурных систем», возникшем на Западе во второй половине XX века.

Книга выходит в рамках совместной программы с Музеем современного искусства «Гараж».

Наш импринт — Издательский проект А+А вместе с британским издательством Thames and Hudson продолжает выпускать серию «Основы искусства». В октябре мы пополняем ее книгами «Импрессионизм» и «Стрит-арт».

«Импрессионизм» Ральф Ски

Книга продолжает серию «Основы искусства» и рассказывает о рождении и развитии импрессионизма. Автор показывает, как импрессионисты преобразили живопись, и прослеживает развитие их стиля от его французских корней до отголосков, которые он вызвал в Америке и Австралии. Текст сопровождает большое количество иллюстраций, которые помогают глубже погрузиться в контекст.

«Стрит-арт» Саймон Армстронг

Саймон Армстронг, автор этого краткого путеводителя, — специалист по закупке книг и организации книготорговли в ведущих британских музеях (ранее — в Музее дизайна, ныне — в Галерее Тейт в Лондоне). Он давно изучает граффити и стрит-арт, а в книге описывает эволюцию стрит-арта, начиная с в субкультуры граффити Филадельфии и Нью-Йорка 1960–1970-х годов, заканчивая настоящим временем.

«Оркестр. Найди музыкантов, разлетевшихся по свету!» Клоэ Перарно

Книга молодой французской художницы Клоэ Перарно — это красочно проиллюстрированный рассказ о составе симфонического оркестра. Все музыканты разъехались на каникулы, а вам нужно отыскать их на страницах книги, можно подсматривать в ответы в конце. Перрон проиллюстрировала уже несколько изданий, но «Орекстр» стала первой книгой, которую она впервые сделала целиком. «Оркестр» уже переведен на 8 языков, и мы рады представить книгу российскому читателю.

«Старые мастера рулят! Как смотреть на картины вместе с детьми» Мария-Кристина Сайн-Витгенштейн Ноттебом

Смотреть на картины может быть весело. Если научиться задавать правильные вопросы. Именно об этом новая книга «Старые мастера рулят!», в которой картины Леонардо да Винчи, Винсента ван Гога, Эдварда Мунка и многих других художников разной степени известности сгруппированы, в зависимости от сюжета, по нескольким темам: «Королевские особы», «Герои и достижения», «Мифы и Магия» и другие.

Кристина Бажински — британская художница, иллюстраторка и издательница зинов. Живет и работает в Лидсе. Мы поговорили с Кристиной о том, что ее вдохновило на создание активити-бук «Сам себе издатель!»

О детской мечте

В детстве я все время что-то делала: комиксы, игрушки, кукольные театры из бумаги. Тогда я не могла представить, что однажды эти навыки станут моей профессией. В школе наравне с искусством меня интересовали разные предметы, например, наука, технологии и театральное мастерство. Я чуть не поступила в университет на биохимика! В конце концов другие предметы потеряли свою привлекательность и не могли соревноваться с тем удовольствием, которое доставляло мне рисование. Думаю, я просто продолжала рисовать, и со временем это стало единственным моим вдохновением.

О профессиональном становлении

Я получила национальную премию за свою дипломную работу еще в университете. Благодаря этому меня стали узнавать в профессиональном сообществе, так у меня появились первые клиенты. Несмотря на это мне приходилось какое-то время подрабатывать штатным или фриланс-дизайнером, чтобы иметь постоянный доход независимо от денег, которые я зарабатывала как иллюстратор. В 2017 году я перестала подрабатывать и читать лекции, чтобы посвятить себя полностью иллюстрации. 

«Сам себе издатель!»

Это коллаборация с моим редактором Клое Персэй. Однажды она обратилась ко мне с идеей книги, из которой можно было бы вырвать готовые зины. К тому моменту я довольно долго занималась самиздатом, печатала зины и комиксы, я даже сделала «зин о зинах». Поэтому все совпало! Я так вдохновилась, что придумала кучу идей и активностей до того, как мы подписали контракт. Счастливый случай и энтузиазм сработали!

О вдохновении

Мне кажется, самиздат невероятно расширяет ваши возможности. Вы сами принимаете решение о форме, в которой будут существовать ваши книги, о том, как их создавать и печатать. Чтобы делиться с миром своим изданием, вам не нужно ничье разрешение. Это замечательно, что люди могут придумать какой-то проект и начать свое собственное самиздат-путешествие!

О DIY и зин-культуре в Великобритании

У нас действительно сильно развита DIY и зин-сцена. Я думаю, она так привлекает иллюстраторов, потому что вы можете создавать индивидуальные проекты и тут же делиться ими со своей аудиторией. Вы можете работать над проектом своей мечты, а не ждать заказов своей мечты. Вдобавок это и великодушная культура. Например, вы можете просто вырезать чьи-то фотографии и текст, если вам некомфортно в рисовании или письме. Каждый может начать делать зины с набором своих собственных навыков. Если вам есть о чем рассказать — сделайте это!

https://www.instagram.com/p/B0svZyABbDS/

«Одна из красивейших книг осени уже скрасила мне (нам с сыном) последние летние деньки на море. Где как ни на пляже, полном ракушек, проходить через лабиринт Минотавра, изучать комнаты Кносского дворца или блуждать по Афинскому акрополю.

В детстве я очень любила мифы Древней Греции, у меня была классическая книга Куна (она до сих пор есть) и я помню, как все летние каникулы с упоением читала ее. «Лабиринты» — отличный повод увлечься Древней Грецией и помощь тем, кто уже начал постигать эту историю (я бы с благодарностью в свое время приняла такую помощь). Очень здорово, что появилась такая книга-квест Яна Байтлика (в оригинале она называется «Нить Ариадны»). Ты как будто бы просто проходишь лабиринты, разглядывая попутно персонажей, а на деле изучаешь культуру Древней Греции. Визуальная схема древнегреческого представления об устройстве мира, переработанная в лабиринт, прочный кирпичиком оседает в сознании. Эта книга, на мой взгляд, подходит для всех типов восприятия: мой сын, еще нечитающий, аудиально и визуально запомнил Геракла и некоторые из его подвигов, например. А кинестетик отлично проведет время, проходя кончиками пальцев по улочкам греческого городка.

Форма лабиринта отлично подчеркивает динамику мифов и их запутанные семейные узы (генеалогическое древо богов — тот еще лабиринт), а иллюстрации так же интересно рассматривать как и читать пояснительный текст во второй части книги. Текст простой, этакий краткий пересказ, отлично дополняет визуальную часть.
Некоторые лабиринты выполнены в виде паттернов, а некоторые в виде географической карты или плана местности. По сути, вся книга — и есть карта искателя приключений, блуждая по которой, находишь самый настоящий клад.

Ко всему сказанному, хочу добавить, что книгу очень здорово брать с собой в машину на долгие расстояния. Мы проделали путь в 23 часа, из них все светлое время сын рассматривал и проходил «Лабиринты». А по вечерам, уже в кровати, мы читали пояснительную часть и искали персонажей»

В книге «Помогает ли нам медицина?», вышедшей в серии «The big idea. Введение в XXI век», Джулиан Шизер изучает экономику и этику современной медицины. Публикуем 5 любопытных фактов из исследования.

1.

Медицина в современном виде зародилась во Франции — с Парижской медицинской школы. Там были заложены основы диагностики, включающие три главных принципа. Во-первых, к тщательному визуальному осмотру добавлялись диагностические методы: прослушивание и постукивание. Во-вторых, посмертное обследование использовалось для выявления патологических изменений. В-третьих, стал применяться численный анализ. Он позволил накопить большой объем данных о конкретных заболеваниях.

2.

В XIX веке Луи Пастер разработал вакцины против холеры и против бешенства. Однако как настоящий француз совершить эти прорывы он смог благодаря увлечению вином. Пастер занимался сельским хозяйством и пытался понять, почему вино прокисает. Найдя ответственные за это микроэлементы, ученый продолжил использовать микробиологию, но уже для лечения болезней.

3.

Уровень современной медицины необычайно высок. Врачи научились пересаживать сердце, победили болезни, которые ранее считались смертельными, ввели в использование вакцинацию и антибиотики. Очарованные достижениями западной медицины, мы не сразу заметили накопившиеся недостатки. Инфекции, полученные в больнице, побочные реакции, послеоперационные осложнения — приносимому благу сопутствуют риски высокотехнологичного лечения. Существуют и другие тревожные тенденции. Все больше областей жизни требуют участия медицины: рождение ребенка, психологические изменения подросткового периода, уныние, облысение и даже старение. Встает неизбежный вопрос: что такое естественное функционирование организма и как отличить его от болезни?

4.

Как бы тривиально это ни звучало, профилактика действительно лучше лечения. Известно, что каждое медицинское воздействие порождает побочный эффект. Необходимо позволить организму самому заботиться о себе, создать условия для того, чтобы не заболеть. Тем не менее люди чаще прибегают к дорогостоящим лекарствам. Медикализируется даже профилактика. При этом в надежде избежать будущих болезней огромные суммы расходуются на лечение пациентов, у которых еще нет симптомов. Так происходит потому, что немедицинская профилактика не столь привлекательна и не приносит гигантской прибыли.

5.

Горькая ирония современной жизни заключается в том, что мы избавились от множества вещей, угрожавших нашему здоровью, однако теперь нас убивают болезни, вызванные чрезмерным достатком, к примеру, ожирение. По данным Всемирной организации здравоохранения, у каждого третьего взрослого человека в мире наблюдается избыточный вес, а каждый десятый болен ожирением. Последствия — сердечно-сосудистые заболевания, инсульт, депрессия, скелетно-мышечные нарушения — наносят серьезный вред здоровью. Ожирение наглядно демонстрирует ограниченность медицины. Врачи могут лишь консультировать по вопросам изменения пищевых привычек и более-менее исправлять патологические реакции организма на увеличение веса. Личный выбор человека и стоящее за ним устройство общества имеют больший вес в борьбе с болезнями образа жизни, чем медицина.

Так помогает ли нам медицина? Подробнее об этом читайте в исследовании Джулиан Шизер.

Текст: Юлия Яковлева

C 4 по 6 октября на Хлебозаводе №9 пройдет пятый международный фестиваль книжной иллюстрации и визуальной литературы. На фестивале будут представлены работы 115 иллюстраторов из России, стран СНГ и Европы. Состоится более 80 лекций, обсуждений, мастер-классов для взрослых и детей. Также на Фестивале будет проходить книжный и иллюстраторский маркет, в котором примет участие и наше издательство.

На книжном маркете мы представим наши иллюстрированные детские новинки, а также бестселлеры в области искусства и детского развития.

Вход на книжный маркет бесплатный.

Чтобы посетить основную программу фестиваля, с которой вы можете ознакомиться здесь, нужно приобрести входной билет

— 500 рублей при покупке на самом Фестивале;
— 550 рублей онлайн через Timepad (тут).

Дети до 7 лет проходят бесплатно.
Подростки 7 — 16 лет, стоимость билета — 350 рублей (билеты покупаются на Фестивале).

«Прием отстранения, то есть попытка взглянуть на привычную ситуацию или сюжет чужим свежим взглядом, — в литературе любим, а потому нередок. Одна только история плавания Ноева ковчега насчитывает изрядно интерпретаций, включая попытки изложения от лица собаки, пингвина и даже насекомого. Поэтому нет ничего удивительного в том, чтобы предложить ребенку посмотреть на знаменитые архитектурные сооружения под не вполне привычным углом. Не так, как будто он гуляет рядом с Эйфелевой башней или Тадж-Махалом, а как будто он птица, например, голубь, и имеет возможность менять оптику, то поднимаясь над памятником и рассматривая его с большого расстояния, то опускаясь на землю и прохаживаясь вокруг него пешком.

Кинематографический подход к изучению объекта — не единственный интересный прием в этой книжке. Фигура рассказчика — голубя — тоже примечательна. Особенно, если вспомнить смыслы, с которыми эта птица традиционно ассоциируется в культуре. Даже если взять самые распространенные — это и Дух Святой, и птица, приносящая Ною оливковую (то есть благую) весть, и символ мира, и любви до гроба (голуби, как известно, однолюбы и выбирают себе пару до кончины одного из партнеров). И «воздушные лошади», которые буквально не могут жить, то есть погибают в клетке без движения. Поэтому владельцы голубятен «гоняют» своих питомцев, чтобы все процессы в их организме шли правильно. И «воздушные крысы», разносящие в городских условиях грязь и эпидемии. Иными словами, кому еще рассказывать ребенку о Биг-Бене и здании МГУ, Великой Китайской стене и Колизее, пирамиде Хеопса и Саграда Фамилия, как не голубю?»

Ильдар Галеев рассказал нашему журналу о ярком десятилетии в истории детской книжной иллюстрации.

Ильдар Галеев

Галерист, консультант серии репринтных книг художников Русского авангарда А+А. 

Мир детства, его образы — возможно самые счастливые впечатления людей. Они питают среду их обитания, дарят позитивные эмоции, очищают глаз и душу человека в век его непростых взаимоотношений с собственной памятью. Наверное потому детские книги, созданные взрослыми, помогают выстроить эту связь как комплекс соотнесения своего сознания с сознанием ребенка, как способ решения проблемы эстетического канона и его изменяемости.

Расцвет детской книги в России пришелся на 20-е годы XX века. Этот исторический отрезок, отмеченный бурным всплеском активности в искусстве, через который проходили многие художники и на Западе, у нас проявился с определенным своеобразием, о котором хочется сказать.

С самого начала революционных преобразований (конец 1910-х) проект книги для детей в России развивался стихийно, без вмешательства новой власти. На это были веские причины. Пока кипели политические страсти, пока шло драматическое противоборство двух сил — старой и новой, заботы о книгах и поколениях их читателей отступали на дальний план. Между тем художники-авангардисты, enfants terrible искусства того времени, все чаще обращали свои взоры на книгу и книжную иллюстрацию как форму творческого высказывания. Джин вырвался из бутылки примерно на рубеже 1910–1920-х годов. Для того, чтобы этого джина упрятать в бутылку обратно, большевикам понадобилась еще примерно дюжина лет. В 1932 году проект иллюстративных книг для детей, в контексте радикального искусства ХХ века, был окончательно закрыт.

Эта дюжина лет (1920–1932) сыграла важную роль прежде всего для самих художников, которым остро необходима была возможность воплощения мечты о новом пластическом языке; для самих детей, получивших книгу как «блюдце секретов» — собрание образов, ставших плодами взаимодействия картинки и текста; и для самой большевистской власти — как средство воспитания поколения формирующегося советского человека. Все это триединство интересов было актуально лишь на определенном этапе развития страны — в эпоху становления социализма. Смена курса в направлении ужесточения режима похоронила иллюзии о детском книжном феномене как форме свободного творчества.

Книги для детей выпускались массовыми, зачастую миллионными, тиражами многими издательствами в Советском Союзе, в большинстве своем частными, что было совсем неудивительно в эпоху НЭПа — новой экономической политики (1921–1929). Частная инициатива шла неконтролируемым потоком, издатели задумывались о том, как книга должна овладевать читательской аудиторией, о ее внешнем виде, об оформительских заказах ведущим художникам страны, впервые почувствовавшим себя не только мастерами живописнопластических или монументальных композиций, но и прикладными художниками, иллюстраторами, участвующими в создании образа новой страны и новой эпохи.

Среди издательств, специально нацеленных на производство иллюстрированных книг для детей, особенно заметна «Радуга». Там работали крупнейшие русские художники: Лебедев, Конашевич, Тырса, Лапшин и другие мастера «серьезного» жанра — живописцы, рисовальщики станковых форм искусства. Получившие как у публики, так и у критиков известность своим участием в резонансных выставках современного искусства, некоторые из них занимались педагогической деятельностью в Академии и художественных учебных заведениях. Их ученики — молодое поколение художников, свежеиспеченные выпускники Академии — и стали тем кадровым подспорьем в нарастающей валом издательской «лихорадке».

Интересы и увлеченность молодежи стали базисом для развития форм творческой активности: не только живопись стала отражением токов современной жизни, но и дизайн, прикладное оформительство стало неотъемлемой частью общекультурного строительства. Детская книжная иллюстрация, благодаря ее экономической привлекательности (хорошие гонорары, возможность сотрудничества с разными издателями) явилась той бухтой, в которую направлялись лучшие творческие силы. В ней нашли свой причал художники разных направлений, ученики грандов русского авангарда: Малевича, Филонова, Петрова-Водкина, Матюшина, Татлина. Детская книга, пожалуй, впервые в истории этого жанра дала такое разнообразие стилей и методов, концептуальных подходов и идей. Вместе с учениками супрематической и аналитической школ работали и их старшие коллеги, прикоснувшиеся и к новейшим французским веяниям, и к немецкой экспрессионистской традиции, и адепты русского классического модерна — наследники объединения «Мир Искусства». Очень много для понимания той художественной ситуации дали выставки и представителей наивного, неопримитивного искусства — Нико Пиросмани, художников народов Севера (чукчей, эскимосов, эвенков). Судя по каталогам крупных советских издательств, специально занимавшихся выпуском детских книг, наименований таких изданий было десятки тысяч. По крайней мере, когда в 2002 году Музей современного искусства (МОМА) в Нью-Йорке решил отметить этот феномен специальной выставкой, в каталоге представленной коллекции числилось свыше тысячи экспонатов (все — дар Фонда Джудит Ротшильд). Выставки советской детской книги и тогда, в 1920-е годы, были достаточно популярны на Западе (Лейпциг, Осло, Париж, Копенгаген, Лондон, Филадельфия, Амстердам), и сегодня они завоевывают все больше почитателей (Валенсия, Франкфурт, Тель-Авив, Берлин). Русскую иллюстрированную детскую книгу 1920-х любят во всем мире, ее читают, исследуют, публикуют, и, наконец, коллекционируют.

В наши дни достаточно обратиться к каталогам специальных книжных аукционов крупнейших компаний — Sotheby’s, Christie’s, чтобы среди представленных лотов обнаружить детскую русскую книжку 1920-х годов с характерным штампом: Printed in Soviet Union. Вероятно, эту привезенную из Москвы или Ленинграда книжку когда-то давным-давно купил с выставки какой-то европейский собиратель. Штамп говорит о ее географическом происхождении, о стране ее издания. И хотя такой страны уже не существует, тем не менее русская детская книга — факт в истории мировой книжной культуры, который сегодня игнорировать невозможно.

читайте также:

Кася Денисевич советует 6 иллюстрированных книг о городе

05 Февраля / 2022

Галерист Ильдар Галеев о любимых книгах Ad Marginem

04 Декабря / 2019

Кася Денисевич — об авангардных книгах и конкурсе ABCDBooks

07 Апреля / 2022

Вам может понравиться:

ДетямСупрематический сказ про два квадрата

500 ₽

На полку

В корзину

ДетямШары

300 ₽

На полку

В корзину

ДетямПутешествие в Крым

300 ₽

На полку

В корзину

ДетямВ облаках

350 ₽

На полку

В корзину