Выбор Виты

Стихотворения. Проза. Письма, Пауль Целан

С творчеством Пауля Целана я познакомилась больше 10 лет назад, когда училась в университете. Тогда я не была готова к такому чтению и не понимала, что скрывается за многими стихами, но, вчитываясь, видела в них глубину и близость. Через поэзию Целана я постигала свои чувства, училась разговаривать с собой. Многие образы до сих пор остались в памяти точно такими же, какими возникли много лет назад.

В реках севернее будущего
я забрасываю сети, а ты
медлишь, их отяжеляя
тенями в записи камней.

Время от времени я возвращаюсь к Целану, чаще осенью. Не могу сказать, что спустя года я что-то такое наконец поняла, но знаю наверняка, что люблю эти стихи и буду возвращаться к ним вновь и вновь.

Книга непокоя, Фернандо Пессоа

В 2014 году я попала на поэтический вечер в московском кафе «Старая Вена», где Наталья Азарова читала еще неизданный перевод «Морской оды» Алвару де Кампуша. А спустя несколько лет я начала читать автобиографию Бернарду Суареша, которая еще больше меня впечатлила.

Книга начинается с описания городского пейзажа, и перед читателем постепенно раскрывается путаный внутренний мир главного героя. Медитативному и гипнотическому чтению противоречит хаотичная структура книги, вся разбитая на куски, фрагменты мыслей и образов. В отрывистом тексте и беспорядочных мечтаниях нарастает смутное ощущение тревоги, пока читатель не понимает — скоро всему конец.

Эта очень откровенная и искренняя книга, которая обретает целостность только когда заканчивается — как и личность Фернандо Пессоа.

Нагори. Тоска по уходящему сезону, Рёко Секигути

Книга Рёко Секигути стоит на полках нашего магазина. «Нагори» посвящена ощущению смены сезонов в жизни и еде, а также ностальгии по ушедшему времени года, желанию в нем задержаться — что по-японски и будет нагори (дословно «след волн»).

В смене времен года всегда есть нечто загадочное и глубоко печальное, особенно сильно это ощущается в детстве. Чувство потери и расставания часто возникает у нас с наступлением осени, поэтому сейчас читать эту книгу особенно ценно.

Выбор Платона

О режиссуре фильма, Дэвид Мэмет

С удивлением узнал что в Ad Marginem вышла книга драматурга, сценариста и режиссера Дэвида Мэмета, которого я очень люблю.

Мэмет прославился пьесой «Glengarry Glen Ross» (1984), позже блестяще экранизированной, и своей работой с киносценариями. Кроме того, за Мэметом закрепилась слава виртуоза быстрого, нервного и сбивчивого диалога (есть даже термин Mamet speak). Как режиссер Дэвид Мэмет снял несколько прекрасных криминальных драм о жуликах, аферистах и тайных обществах (House of Games, The Spanish Prisoner, Homicide), однако его фильмы не особо популярны в России.

Взгляды на драму у маэстро самые бескомпромиссные: в памятке для сценарной команды сериала «The Unit» Мэмет пишет, например, что каждая сцена должна отвечать на три вопроса: 1) чего хочет герой; 2) что будет, если он этого не получит; 3) почему это нужно прямо сейчас. Всё, что на эти вопросы не отвечает, Мэмет считает пустой тратой экранного времени.

Бредовая работа, Дэвид Грэбер

Десять лет назад, когда я был студентом-социологом, мы пересылали друг другу эссе Гребера «On Bullshit Jobs», опубликованное в левацком онлайн-журнале Strike! — кто же знал, что из этого остроумного эссе вырастет целое исследование. В академическом сообществе к последней книге Гребера относятся по-разному. «Бредовую работу» сложно назвать серьезным исследованием — это веселая, хулиганская книга. Гораздо важнее то, что за ходом мысли Гребера интересно следить, и порой он наталкивает читателя на вопросы самого серьезного толка.

Книги, посвященные литературе, искусству и академическим исследованиям Японии и Китая:

ДетямЛао-цзы, или Путь дракона

350 ₽

На полку

В корзину

ЭссеНагори. Тоска по уходящему сезону

450 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнИмперия знаков

500 ₽

На полку

В корзину

ФилософияВопрос о технике в Китае

750 ₽

На полку

В корзину

Читайте также:

Пять книг Ad Marginem от соосновательницы книжного «Все свободны»

18 Июля / 2023

Пять книжных партнерской программы

20 Июня / 2023

О выпущенных книгах и планах на будущее

13 Июля / 2023

Сообщение Выбор «Желтого двора» появились сначала на Ad Marginem.

В преддверии события попросили коллег из подкаста поделиться любимыми изданиями по экономической литературе из каталога Ad Marginem.

«Беседы с дочерью об экономике», Янис Варуфакис

Работа греческого левого экономиста и министра финансов в правительстве Алексиса Ципраса представляет из себя доступнейшее введение в экономику. Варуфакис стремится популяризировать экономическую науку и отобрать у «экспертов» монополию на нее. Кратко, емко и без академических усложнений автор объясняет то, что стало для нас здравым смыслом.

«Долг: первые 5000 лет истории», Дэвид Гребер

В масштабном историко-антропологическом исследовании Дэвид Гребер продолжает переосмыслять устоявшиеся экономические концепции — прежде всего денег и рынка. Критикуя подходы, заложенные Адамом Смитом, Гребер на обширном материале меняет наш взгляд на то, как была устроена экономика и какой она стала после общемирового установления капитализма.

«Капитал в XXI веке», Тома Пикетти

Очередное крупное исследование французского экономиста, разбирающего проблему экономического неравенства, которое стало усиливаться с 70-х годов прошлого века. Не являясь сторонником радикальных системных перемен (в отличие от Маркса, с которым сравнивают французского экономиста), Пикетти тем не менее предлагает уникальный для экономического мейнстрима набор мер для сокращения глобального неравенства.

«Посткапитализм. Путеводитель по нашему будущему», Пол Мейсон

Есть ли шанс у современного капитализма? Пол Мейсон полагает, что нет: кризисы становятся всё более серьезными, появляются новые формы занятости, информационные технологии меняют наше восприятие реальности, труда и производства. Одна из немногих на сегодняшний день работ, тренирующая наше воображение, позволяющая заглянуть вперед и агитирующая стремление не оставаться в привычном положении вещей.

Больше книг, написанных с левой оптикой:

АнтропологияБредовая работа. Трактат о распространении бессмысленного труда (второе издание)

650 ₽

На полку

В корзину

АнтропологияУтопия правил. О технологиях, глупости и тайном обаянии бюрократии (второе издание)

500 ₽

На полку

В корзину

ФилософияКак делаются деньги? Философия посткредитного капитализма (второе издание)

600 ₽

На полку

В корзину

Социальные наукиТурист. Новая теория праздного класса (второе издание)

550 ₽

На полку

В корзину

Читайте также:

Подмочи богатых!

05 Апреля / 2023

Отрывок из книги<br>«Как делаются деньги?»

16 Октября / 2020

«Его философия — не само орудие. Орудие — это мы»

11 Ноября / 2022

Сообщение Выбор подкаста «Это Базис» появились сначала на Ad Marginem.

«Полка книготорговца» обновляется каждый месяц. В июле и августе на ней будут представлены книги, которые выбрала Любовь Беляцкая — совладелица книжного магазина и издательства «Все свободны», создательница Карты независимых книжных. Публикуем текст Любови, в котором она рассказывает, какие книги выбрала для своей полки.

«Мёртвые», Кристиан Крахт

Крахт покоряет и своим стилем, и художественной обработкой реальных исторических событий, и длинными предложениям с абзац, так непросто дающимся людям, привыкшим к современному формату постов. Его кинематографичный текст — это полувыдумка-полудокументальное путешествие между Первой и Второй мировыми войнами, между Германией и Японией, между Чарли Чаплиным и Лоттой Айснер. Потрясающая, наполненная вспышками мистификация. После «Мёртвых» обязательно прочтите его же «Империю».

«Уход в Лес», Эрнст Юнгер

Вспомнила анархо-примитивистский текст Юнгера в связи с кончиной Теодора Качинского Унабомбера, чей манифест и жизнь иногда дословно воспроизводят мысли из «Ухода в Лес». Это философское эссе подробно иллюстрирует хитросплетения жизни и взглядов автора, в биографии которого встречается и Гитлер, и изобретатель ЛСД Хоффман. Юнгер описывает архетип одиночки, противостоящего системе, — того, кто не хочет терять свою индивидуальность и воспевает свободу и творчество. Важный текст для политической философии и для меня.

«Фотомонтаж», Дон Адес

История использования коллажной техники в работах сюрреалистов, дадаистов и советских авангардистов. Книга дает экскурс в один из важных эпизодов истории искусства, а благодаря ярким иллюстрациям напоминает альбом.

«Контур», Рэйчел Каск

Первая часть трилогии, наделавшей много шуму и заработавшая все литературные призы за рубежом. Мне она понравилась с первого абзаца и до последней строчки третьей книги. Лирическая героиня Каск путешествует, работает, преподает, знакомится, влюбляется. Книга построена как бесконечные диалоги со всеми встречающимися ей по пути людьми, которые говорят на вечные темы, и через эти истории раскрывает самые глубокие жизненные вопросы.

«Тело каждого», Оливия Лэнг

В новом тексте Лэнг — старый подход, за который мы когда-то ее полюбили. В каждой главе она рассказывает истории борьбы за жизнь и свободу. А потому главные персонажи книги — люди, чьи права были долгое время ограничены властью и общественными нормами. Среди других героев — известные личности, писавшие о телесности. Один из них — Вильям Райх, ученик Фрейда и видный представитель психоаналитической школы, изгнанный из нее за антифашистскую позицию, бежавший в США и изобретший там оргонный аккумулятор — деревянную клетку, излечивающую людей от любых болезней вплоть до рака. В книге еще много потрясающих персонажей: Сьзен Сонтаг, Кэти Акер, Андреа Дворкин. Читать для вдохновения и напоминания себе, что жизнь фантастичнее вымысла.

Подробнее о книгах из подборки Любови:

Нон-фикшнТело каждого. Книга о свободе

650 ₽

На полку

В корзину

Художественная литератураКонтур

550 ₽

На полку

В корзину

АвангардФотомонтаж

660 ₽

На полку

В корзину

ЭссеУход в Лес

400 ₽

На полку

В корзину

Читайте также:

Пять книжных партнерской программы

20 Июня / 2023

Эссе Андреа Дворкин

19 Августа / 2022

Дадаисты изобретают слово фотомонтаж

10 Марта / 2023

Сообщение Пять книг Ad Marginem от соосновательницы книжного «Все свободны» появились сначала на Ad Marginem.

Калум Сторри «Музей вне себя: путешествие из Лувра в Лас-Вегас»

Музей часто ассоциируют с контролем. В нем все упорядочено: историей, кураторским жестом, архитектурой пространства. Калум Сторри, не отрицая пользу такого отношения к музею, предлагает поспорить с ним. В книге он пишет о том, как музей интегрирован в город, и наоборот — как город продолжается в музее. Такое расширение взгляда на музей позволяет переосмыслить, как власть распределяется внутри него.

Оригинальное название книги — The Delirious Museum, то есть буквально «бредовый музей». Это игровое, в чем-то театральное и подрывное название точно отражает задачу Сторри. Придумать новые отношения для музея и города на бумаге, чтобы увлечь других реализацией описанных идей в жизни.

Роузли Голдберг «Искусство перформанса»

Эта книга — в первую очередь галерея развития перформанса как направления искусства. Роузли Голдберг не стремится анализировать его как практику, но внимательно и последовательно рассказывает о том, сколько всего было сделано в течение последних ста лет. Ее подход — обзорная экскурсия в прошлое, захватывающая читателей широтой и объемом. Книга Голдберг позволяет понять, как течение времени способно влиять на отдельно взятую художественную дисциплину.

Энди Мерифилд «Любитель. Искусство делать то, что любишь»

Современное искусство — закрытая сфера, в которой власть и капитал распределяются неравномерно среди небольшого количества кураторов, галеристов, критиков и художников. Независимый ученый Энди Мерифилд не пишет об искусстве напрямую, но описанные в книге идеи можно смело применять и к этой сфере. В своей работе автор противопоставляет экспертов и любителей, оставляя за последними революционный потенциал изменения профессий. Любители — это те, кто открыт новому и за счет этого меняет правила игры в индустриях, отстаивает себя в их рамках. Найти в себе любителя не помешает каждому, в том числе людям из художественной сферы.

Нина Саймон «Партиципаторный музей»

По мнению Нины Саймон, музеи невозможны без зрителей, а от их вовлеченности зависит успех и качество музейной работы. Книга «Партиципаторный музей» — доказательство этой мысли и практический гайд не только для работников культуры, но и для всех, кто работает с аудиторией. А главное — для тех, кто хочет дать ей свободу и отказаться от снисходительного отношения сверху вниз.

Борис Гройс «Ранние тексты: 1976–1990»

В книгу «Ранние тексты: 1976–1990» одного из самых известных философов и теоретиков современного искусства Бориса Гройса входят его эссе из сам- и тамиздатовских журналов. Их собрание под одной обложкой помогает понять, как можно и нельзя было писать об искусстве тогда. Кроме того, это хорошая основа для дальнейшего изучения текстов автора, ведь за годы работы Ad Marginem издали уже более пятнадцати книг Гройса. Отдельно рекомендую «Политику поэтики» и «В потоке».

Кристиана Пол «Цифровое искусство»

С книги немецко-американской исследовательницы стоит начинать разговор об эволюции цифрового искусства. Кристиана Пол предлагает исторические и теоретические подходы к этому направлению, подкрепляя их широким спектром примеров из компьютерного искусства, новых медиа и нет-арта.

В 2020 году из-за пандемии коронавируса многие художники стали экспериментировать в цифровом пространстве, даже если до этого не занимались подобными практиками. Читая книгу Кристианы Пол отмечаешь, что аналогичные эксперименты проводились и десять, и двадцать лет назад — правда, в более замкнутом комьюнити цифрового искусства.

Ханс Ульрих Обрист «Краткая история кураторства»

«Краткая история кураторства» — одна из самых популярных книг о кураторской профессии, перевод которой русскоязычные читатели увидели в 2012 году. В книге швейцарский куратор и критик Ханс Ульрих Обрист предлагает смотреть на искусство как на череду революций и резких изменений в художественных языках и типах экспозиционных решений. Эта книга о том, какая роль в таких революциях достается кураторам и как их профессиональные задачи меняются с течением времени.

читайте также:

Как страх мешает писать об искусстве? Отвечает Гильда Уильямс

23 Апреля / 2021

«Человек открытый, любящий удовольствия, находится в процессе обретения себя»

25 Мая / 2022

«Всегда знал, что никогда не женюсь»: Энди Уорхол о любви и одиночестве

20 Апреля / 2021

еще книги о современном искусстве:

Современное искусствоИскусство инсталляции

700 ₽

На полку

В корзину

Современное искусствоГраждане космоса. Русский космизм в фильмах Антона Видокле

700 ₽

На полку

В корзину

Современное искусствоНовые медиа в искусстве

700 ₽

На полку

В корзину

Современное искусствоЛюбовь к себе среди руин

1000 ₽

На полку

В корзину

Сообщение Семь книг Ad Marginem по современному искусству появились сначала на Ad Marginem.

Илья Романов

Художник

Дерек Джармен «Современная природа»

«Следя за нежно-голубой стрекозой, я заметил на краю воды серо-фиолетовое растение, оказавшееся дикой мятой. Сорвал пару побегов и принес домой».

Это книга — вдохновение. Перечитываю ее периодически, открывая в случайном месте. Несмотря на то, что Джармен считал себя в садоводстве энтузиастом-любителем, он-то как раз и был истинным садовником.

Я где-то прочел, что один японский дзенский мастер сетовал на то, что в современном мире все стали «профессионалами» — ландшафтными дизайнерами и ботаниками, и что-то важное ушло из искусства садоводства.

Джармен не ставил четких границ между природой, человеком и искусством — это мне крайне близко. Для него сад был синтезом природы и искусства, но при этом не идеализированной картинкой рая, а сложным, пластичным организмом/произведением.

Эрнст Юнгер «Уход в лес»

Уход в лес — гениальная метафора. Это эссе-манифест о спасении свободы от политического давления. Мощнейший текст против автоматизма современного государства и репрессивного фатализма. Вечное противостояние индивидуальности и Молоха, актуальное вчера, сегодня и завтра. Ведь суть личной свободы всегда одна, меняются лишь регистры и обстоятельства.

Уход в лес — это метод и жест. Книга для всех мыслящих и чувствующих. Надо сказать, что книга Юнгера в России появилась очень своевременно.

Леонид Липавский «Исследование ужаса»

Эту книгу мне подарил Евгений Антуфьев, когда курировал мою выставку Поверхность/Surface.

Если спросить, что объединяет важных для меня ОБЭРИутов и философа Липавского, то мне приходит на ум работа Валеры Чтака «Звук имеет форму шара» — графический лист, где расположена надпись, давшая название работе, ну и еще летают такие пузырьки. Объяснить это невозможно, можно только почувствовать где-то в глубине подсознания. Что-то или тренькает в голове, или вообще не срабатывает. Можно согласиться или нет, но не объяснить. Если попытаться объяснить, то всё пропало. Но где-то рядом и есть смысл искусства. Вот это и есть ОБЭРИУты и Липавский!

Клэр Бишоп «Искусство инсталляции»

Я мыслю графически — как художник я график. Для меня всегда был важен знак. Но чувство пространства — это основа. В процессе художественной и жизненной практики мне открылась диалектика Знака и Пространства, пространства в знаках, знака в пространстве.

Книга «Искусство инсталляции» — внятная и увлекательная работа, цель которой — структурировать такой разнородный и многозначный материал главной формы художественного мышления современности. Книга организована вокруг четырех процедур опыта зрителя и художника: сновидение, обостренное восприятие/ перцепция, миметическое поглощение, активизм/реляционная эстетика.

Это не просто обзор, но структурированное глубокое исследование, написанное при этом живым и понятным языком.

Ролан Барт «Сай Твомбли»

«Как провести черту, которая была бы неглупой? Но достаточно её чуть поколебать, чтобы оживить: нужно — как уже говорилось — сделать её неловкой».

С лёгкостью и артистизмом, с глубоким пониманием семиотики Ролан Барт проникает в самую суть искусства Сая Твомбли.

Меня эта книжка научила смелости выражения. Здесь, как в строфе Данте: «Как если б мастер проявлял уменье, / Но действовал дрожащею рукой».

Прекрасная диалектика шероховатости поверхности, ритмизированной какими-то происшествиями. Идея графической текстуры, радость черкания и пачкания.

Связанные книги:

КритикаЛюбитель. Искусство делать то, что любишь

350 ₽

На полку

В корзину

Мемуары и биографииСады и дороги

600 ₽

На полку

В корзину

ФилософияCamera lucida. Комментарий к фотографии

400 ₽

На полку

В корзину

Современное искусствоГраждане космоса. Русский космизм в фильмах Антона Видокле

700 ₽

На полку

В корзину

ЧИтайте также:

Как думает краска

10 Июня / 2022

Как страх мешает писать об искусстве? Отвечает Гильда Уильямс

23 Апреля / 2021

Автор «Искусства видеть» Лэнс Эсплунд — о том, как принял участие в перформансе Марины Абрамович

23 Января / 2022

Сообщение Художник Илья Романов о пяти любимых книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

Янис Варуфакис «Беседы с дочерью об экономике»

Есть вещи, которыми я восхищаюсь и воспринимаю как магию, подобно тому, как восхищаешься, смотря на огонь. Например, когда кто-то связанно и логично объясняет сложные понятия. В этой книге профессор экономики Янис Варуфакис, обращаясь к своей дочери Ксении, рассказывает о цене, выгоде, рынке и неравенстве. Эта книга важна для меня по двум причинам. Во-первых, когда мы проектировали Музей криптографии, мы отталкивались от аналогичной идеи: если подростку рассказать о криптографии понятно, интересно и без всяких заигрываний, то понятно и интересно будет каждому посетителю. Во-вторых, это прекрасная книга для чтения за завтраком с моим сыном. Хоть он и возмущается, что он-то не дочь.

Энди Мерифилд «Любитель. Искусство делать то, что любишь»

Ода современной реальности. Ода тем, кто по десять раз открывает и закрывает файл с презентацией нового проекта, кто рыдает друзьям о том, что он самозванец и не справится с очередным проектом, новой позицией и еще чем-нибудь.

Эдриан Джордж «Справочник куратора»

Я большой фанат методичек, чек-листов, шаблонов и прочих «как сделать..?». Книга Джорджа Эдриана — базовый учебник кураторской практики от идеи до открытия выставки. Очень структурный и понятный. Всегда рекомендую ее и студентам Вышки, и подросткам школы «Каскад». (Сейчас тираж книги закончился, но нам она тоже кажется крайне полезной, поэтому мы решили не убирать ее из подборки; «Справочник куратора» можно найти в библиотеках — ред.).

Люк Ферри
«Краткая история мысли. Трактат по философии для подрастающих поколений»

Мне кажется, за работой над проектами, новыми идеями и попытками успеть все, мы часто не оставляем себе место и время для рефлексии над происходящим. Книга Ферри как раз помещает тебя в пространство такого разговора.

Мартин Буркхардт «Краткая история цифровизации»

История цифровизации через истории людей и череду случайно-неслучайных происшествий. Если и рассказывать историю науки, то именно так. Это как с «Беседами с дочерью об экономике». Еще меня очень зацепил тезис про то, что любая хорошая история — это история любви. Любви к математике, любви к сложному инженерному решению, к ключу, который открывает дверь в «другое».

Рекомендуемые книги:

ЭссеЛето с Бодлером

450 ₽

На полку

В корзину

ДетямИстория музыки для детей

1450 ₽

На полку

В корзину

ДетямВолосы. Почему их цвет, длина и форма всегда имеют значение

600 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнВ погоне за искусством

700 ₽

На полку

В корзину

Другие подборки:

12 книг о разнообразии антропологии

28 Октября / 2022

Об искусстве, экологии, медиа и будущем

04 Ноября / 2022

Несколько книг и авторов, оказавших влияние на немецкого писателя

23 Августа / 2022

Сообщение Лидия Лобанова о пяти книгах Ad Marginem для подростков появились сначала на Ad Marginem.

Полина Кардымон

Режиссер спектакля «Детство. Коромысли. Глава 3»

Дэвид Гребер
«Утопия правил. О технологиях, глупости и тайном обаянии бюрократии»

Я полюбила Дэвид Гребера после его книги «Долг: первые 5000 лет истории». Но она покорила меня не так, как «Утопия правил» (хотя она и очень увлекательна). Мне нравятся книги, отвечающие на мои вопросы, которые вроде бы находятся в разных плоскостях. Но автор вдруг берет эти темы и объединяет в одну книгу. Я читала «Утопию правил» с большим удовольствием и меня очень порадовал перевод. К тому же, эта книга написана более неформальным языком, чем «Долг». Горячо советую.

Масштабное исследование истории товарно-денежных отношений с древнейших времен до наших дней

Долг: первые
5000 лет истории

Дэвид Гребер

Купить

Ле Корбюзье
«Когда соборы были белыми. Путешествие в край нерешительных людей»

Ле Корбюзье, кажется, не нуждается в представлении и при всей моей любови к урбанизму и книгам по нему, я очень поздно дошла до его текстов. Вот один из них. Это его дневниковые записи, которые он вел во время своей первой поездки в Америку. Корбюзье очень злой, кристально рассуждающий и никого не жалеющий человек. Я восхищена его мыслью, его обращением с ней, его принципиальностью, его верой в идею «Лучезарного города», его верой в прогресс и силу воображения в целом.

Анна Лёвенхаупт Цзин
«Гриб на краю света. О возможности жизни на руинах капитализма»

Это забавная, хоть и достаточно узкоспециальная книга антропологини Анны Лёвенхаупт Цзин о грибах мацутаке. Она исследует феномен этих грибов и взаимодействия людей с ними. На их примере она показывает, что жизнь вне капитализма тоже может существовать. Ну или почти может. Поэтичная, хрупкая и очень нежная книга.

Мишель Фуко
«Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы»

Я помню новость (может и фейковую), что для российских силовых закупили эту книгу на какое-то невообразимое количество денег. Меня это жутко порадовало. Я подумала, что если хоть кому-то из них доведется дочитать ее до конца, они просто уйдут со своей работы. Думаю, для жителя нашей страны — это одна из базовых книг. Та, которую должен прочитать каждый прежде, чем умереть. Или сесть.

Бруно Латур
«Политика природы. Как привить наукам демократию»

Латур недавно умер и меня удивил твит моего друга о том, что он в глубине души надеялся, что Латур все-таки бессмертный. Я почему-то тоже так думала. Я часто ругаю его за занудность и еще более ругаю занудный перевод. Но его нельзя не читать, его мысли важны и нужны.

Даша Шамина

Режиссер спектакля «Воспоминания о счастье. Миф о русской интеллигенции»

Оливия Лэнг «Тело каждого. Книга о свободе»

Я думаю, что посягательства на тело и жизнь другого — в мелочах. Эти мелочи — первый маркер тоталитарной системы. Это я почувствовала на себе. Лэнг очень подробно и больно описывает как это работает через свой и чужой опыт. Сегодня меня это исследование странным образом поддерживает.

Фрэнк Уитфорд «Баухаус»

Я живу в городе [Тель-Авив], в котором все не очень ладно с архитектурой, а все, что ладно — то Баухаус. Удивительно, как эпоха Веймарской республики присутствует в моем доме. Я считаю Веймарскую республику временем надежды Европы. Адское время, но в нем была запутавшаяся надежда на справедливость, и именно ее надежду мы взяли с собой в Израиль.

Мэри Ричардс, Дэвид Швейцер, Роз Блейк
«История музыки для детей»

У меня очень привередливые потомки. Угодить им тяжелее, чем прогрессивному сообществу в сфере современных перформативных практик. Но эту книгу мы читали вместе и с огромной радостью. Радость это важно.

Эрнст Юнгер «Сердце искателя приключений»

Я уже говорила выше эпоху про Веймарской республики и было бы неверно опять. Но. Безумный сон цивилизации продолжается, эта книга об этом отлично напоминает.

Теодор Адорно
«Minima moralia. Размышления из поврежденной жизни»

Так странно это говорить, но для меня это книга про то, как я ни во что не могу заставить себя поверить с самого-самого детства. А сегодня я знаю, почему.

Читайте также:

Несколько книг и авторов, оказавших влияние на немецкого писателя

23 Августа / 2022

Оксана Васякина о пяти значимых для нее книгах Ad Marginem

09 Июня / 2022

Александр Хант о пяти значимых дня него книгах Ad Marginem

12 Июля / 2022

Книги о театре:

Кино и театрКраткая история театра

750 ₽

На полку

В корзину

Кино и театрА. Васильев / Parautopia / З. Абдуллаева

660 ₽

На полку

В корзину

Кино и театрТеатр и его двойник

660 ₽

На полку

В корзину

Кино и театрПостдраматический театр

660 ₽

На полку

В корзину

Сообщение Пять любимых книг Ad Marginem участниц фестиваля «Театральная стрелка» появились сначала на Ad Marginem.

Александр Хант

Кинорежиссер

Жиль Делёз «Кино»

Делёз — это все очень непонятно и очень трудно. От этого устают глаза и вообще — это книга для сна. Но прочитать нужно. Для галочки. А галочка важная, поэтому — без вариантов. Изучить этот талмуд придется каждому любителю кинематографа.

Роузли Голдберг «Искусство перформанса. От футуризма до наших дней»

Вдогонку к Делёзу — он говорил, что кино может выходить за рамки экрана. И я с ним полностью согласен.

Режиссеров часто спрашивают: «какими фильмами вы вдохновляетесь?», но кино для меня далеко не единственный источник вдохновения. Я очень люблю перформансы Йозефа Бойса и отечественных акционистов — от Кулика до Павленского. Павленского вообще считаю гением — ведь он изобрел совершенно новый метод, когда любые попытки противодействовать его акциям лишь усиливают их значимость. Всего этого современному кино явно не хватает.

Во время подготовки «Межсезонья» мы много общались с Петром Верзиловым из Pussy Riot и вместе размышляли, как эта перформативная часть могла бы быть представлена в фильме. Так что я советую всем режиссерам обратить внимание на книгу «Искусство перформанса» и по-новому взглянуть на свою профессию.

Наум Клейман «Эйзенштейн на бумаге. Графические работы мастера кино»

Во-первых, Эйзенштейн это гений. Но гений, которого мы потеряли. Мы его воспринимаем как историю, как что-то, что уже не обладает жизнью. Но его кино — живое. И если вовремя эту жизнь заметить, то можно обнаружить, насколько его подходы новаторские даже сейчас.

Я отношусь к почитателям Эйзенштейна и считаю, что его можно изучать вдоль и поперек. Он был человеком далеко не только своей профессии, но и теоретиком, и педагогом, и художником. Поэтому «Эйзенштейн на бумаге» — это отдельный вид искусства. Я очень люблю его прекрасный рисунок тушью «Очередь», где представлено огромное количество типажей и характеров. Все это вдохновляет, как минимум.

Сергей Эйзенштейн. Очередь (фрагмент). 1916. Российский государственный архив литературы и искусства

Мэтью Уилсон «Символы в искусстве»

Все мы, в той или иной степени, обращаемся к архетипам и занимаемся тем, что облачаем их в новые формы, новые символы, занимаемся бесконечным процессом интерпретации. Игре в интерпретации как раз и посвящена эта книга. Режиссеры и художники создают, как говорил Зигфрид Кракауэр — образы. Его детское впечатление от кино — это образ: когда он увидел на экране дрожащую от ветра лужу, а через нее — дрожащий окружающий мир. Поэтому ценно и важно направить свое познание в разные стороны и, в том числе, познакомиться с историей символов в искусстве — как они возникали, как менялись и к чему шли.

Мишель Фуко «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы»

Когда, если не сейчас, читать «Надзирать и наказывать» Фуко. Идея контролировать сегодня служит совершенно меркантильным целям, и есть люди, которым этот контроль удобен, чтобы продвигать собственные интересы. Но это не идеология, не смысл, это контроль ради контроля.

По сути это именно то, против чего протестуют герои нашего фильма — против надзора, который зациклен на контроле, а не на смысле. В «Межсезонье» мы пытались уделить отдельное внимание этим вещам — сняли даже эпизоды с камерами наблюдения и турникетами, которые, к сожалению, не вошли в финальный монтаж. Для нас эта линия крайне важна.

Читайте также:

Оксана Васякина о пяти значимых для нее книгах Ad Marginem

09 Июня / 2022

Наталья Рябчикова: Шесть книг о медленном кино

11 Мая / 2020

Эмануэле Треви: О показе «Салó»

27 Июня / 2020

Рекомендованные книги:

Кино и театрСергей Эйзенштейн

350 ₽

На полку

В корзину

Кино и театрО режиссуре фильма

350 ₽

На полку

В корзину

Кино и театрFine cuts. Интервью о практике европейского киномонтажа

750 ₽

На полку

В корзину

КритикаОрнамент массы. Веймарские эссе

720 ₽

На полку

В корзину

Сообщение Александр Хант о пяти значимых дня него книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

И советуем подписаться на рассылку Центра Вознесенского, где можно прочитать не только о выставках и событиях центра, но и получить дружеский промокод на покупку книг издательства.

Оксана Васякина

Писательница, поэтесса, соосновательница школы «Литературные практики»;
tg: из сердца тьмы

Весной 2015 года в музее «Гараж» открывалась ретроспектива Луиз Буржуа. Я была студенткой Литературного института и одновременно училась в мастерской перформанса у Лизы Морозовой. Знакомые художницы сказали мне, что можно заработать немного денег на открытии выставки, потому что дуэт «Айседорино горе» делает коллективный перформанс-оммаж Буржуа. Меня обмотали белой веревкой до состояния мумии, положили на грузовой электромобиль вместе с другими участницами перформанса. На площади перед музеем под огромной паучихой нас должны были размотать так, чтобы веревка сплелась в грандиозную паутину. Это было долго и утомительно, на улице стояла жара, и мы, в ожидании напарниц, которые должны были нас разматывать, стояли под ярким солнцем и раскачивались, как погруженные в паучий гипноз жертвы насекомого. Когда перформанс закончился, координаторка проекта сказала, что теперь мы можем пойти в офис музея и выбрать любые книги на память об участии.

Я не знала, что выбрать. До этого я читала только «Искусство перформанса» Роузли Голдберг. Имена на корешках мне ни о чем не говорили, поэтому я брала по очереди книги одну за другой и раскрывала на первом попавшемся месте, чтобы немного почитать. Таким образом я выбрала две книги: «1913. Лето целого века» Флориана Иллиеса и «Московский дневник» Вальтера Беньямина. Обе книги сыграли огромную роль в моей жизни — Беньямин стал одним из моих любимых писателей, именно писателей, потому что я привыкла читать его тексты как поэтические произведения. А манера Иллиеса меня заворожила, потому что я никогда до этого не читала подобных текстов. Я читала «1913» и думала, что когда-нибудь и я напишу обширное эссе о прошлом. В некотором смысле так и вышло.

Рассказ о технических, политических и эстетических сдвигах в столетней истории перформанса

Искусство перформанса. От футуризма до наших дней

Роузли Голдберг

Купить

Хроника последнего мирного года накануне Первой мировой войны

1913. Лето целого века

Флориан Иллиес

Купить

Дневник Вальтера Беньямина, который он вел, будучи зимой 1926–1927 года в Москве

Московский дневник

Вальтер Беньямин

Купить

Издательство попросило меня выбрать несколько книг, которые я люблю. Беньямина и Иллиеса я уже назвала. К ним я прибавлю «Болезнь как метафора» Сьюзен Сонтаг, ее переиздали, когда я работала в московском филиале книжного магазина «Порядок слов». Моей матери как раз поставили диагноз рак груди, а отец умер от СПИДа. Я читала эту книгу в метро по дороге на работу между «Кузьминками» и «Пушкинской». Те, кто живет на юге этой ветки, знают, что утром в вагон с трудом можно зайти с третьего раза. А если зайдёшь — то руки поднять практически невозможно, потому что туда набивается куча людей. Но я все равно изо всех сил старалась читать, даже в тесноте. После работы все плыло перед глазами от усталости, а двадцать минут в метро были единственным временем, которое я могла потратить на чтение. Я читала Сонтаг, и она, как ни странно, действовала на меня терапевтически. Когда прошлой весной я принялась перечитывать эту книгу, чтобы писать новый роман, я была поражена тем, сколько всего я упустила, когда читала ее пять лет назад. Но при этом книга осталась во мне невыносимым отпечатком. Который, как мне кажется, до сих пор влияет на меня. Его невозможно высказать и описать. Он есть и он часть моего опыта.

Сьюзен Сонтаг пытается демистифицировать рак, разоблачая мифы и метафоры, окружающие эту болезнь

Болезнь как метафора

Сьюзен Сонтаг

Купить

И посоветую еще одну книгу: «Гриб на краю света» Анны Лёвенхаупт Цзин. Ее я читала около четырех лет назад, когда у меня впервые обнаружили ментальное расстройство. Я принимала таблетки, которые мне совершенно не помогали, поэтому я практически не выходила из дома. Я жила на Проспекте Мира в двухэтажном особняке с большим садом. Утром после завтрака я брала высокий стеклянный стакан с остывшим кофе, раскладной стульчик рыбака, пачку сигарет и «Гриб на краю света». Практически невидящими глазами я медленно прочитывала предложение за предложением. Эта книга о возможности жизни на земле, отработанной крупными производствами, и о тех, кто научился жить после жизни, и неплохо с этим справляется. Эта книга дарила мне надежду. В саду было прохладно, а тополиный пух лежал всюду. В один из таких дней я вернулась в дом, чтобы налить себе еще кофе, а когда вышла, увидела, что все вокруг — и сад, и детская площадка — полыхает. Кто-то поджег пух и сбежал. Неуправляемый огонь шел по траве за забор и перекинулся на территорию заброшенной дореволюционной больницы. Я вернулась в дом, позвала хозяина, который вызвал пожарных, а сама набрала несколько ведер воды и начала тушить огонь. Огонь от пуха быстрый, он прошел под моим зеленым рыбацким креслом и не тронул книгу, лежавшую на траве.

Повесть о многообразии жизни в испорченных человеком ландшафтах, которая рассматривает одну из самых диковинных товарных цепочек нашего времени и исследует неприметные закоулки капитализма

Гриб на краю света. О возможности жизни на руинах капитализма

Анна Лёвенхаупт Цзин

Купить

Читайте Также:

Против течения: писательницы о первом воспоминании

21 Января / 2022

Александр Иванов — о жизни, смерти и влиянии Вальтера Беньямина

13 Июля / 2019

Социолог и философ Григорий Юдин о любимых книгах издательства Ad Marginem

26 Декабря / 2019

Вам может понравиться:

Мемуары и биографииУлица с односторонним движением. Берлинское детство на рубеже веков

400 ₽

На полку

В корзину

КритикаОбразцы безоглядной воли

550 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнЛюбовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства, 1929-1939

750 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнПуть через лес. О грибах и скорби

600 ₽

На полку

В корзину

Сообщение Оксана Васякина о пяти значимых для нее книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

Григорий Юдин*

Философ, социолог, научный редактор книги «Бредовая работа»

Паоло Вирно «Грамматика множества: к анализу форм современной жизни»

Цикл семинаров Паоло Вирно быстро стал одной из наиболее влиятельных и мощных книг в современной политической мысли. Вирно доступным языком излагает радикальные элементы итальянского постопераизма — возможно, самого действенного субверсивного движения за последние полвека. Современные революции, уличные демонстрации и массовые движения развиваются по сценарию, описанному Вирно. Вирно разъясняет их особую логику и динамику с уже привычными атрибутами — непредсказуемостью, мгновенной мобилизацией, негативной повесткой, внезапным исчезновением и призраком Гая Фокса.

Ключевой вопрос, на который Вирно пытается ответить — кто является субъектом этих движений. Он схематично противопоставляет понятию «народа» понятие «множества», а философии Гоббса — философию Спинозы, показывая, как из-под напластования репрессивных идеологических форм последних четырехсот лет вновь появляется подлинный демократический субъект. Аргумент Вирно состоит в том, что это происходит благодаря трансформации труда — множество составляют работники «культурных индустрий». Их труд состоит главным образом в коммуникации и потому, с одной стороны, они знают ключ к преодолению отчуждения, а с другой — использование этой коммуникации капиталом в целях извлечения прибыли переживается ещё более болезненно. Книга Вирно — безусловно, лучший путеводитель по современной подрывной, неинституциональной политике, и лучший словарь для её описания.

Дэвид Гребер «Долг: первые 5000 лет истории»

Благодаря этой книге Дэвид Гребер превратился из известного в узких кругах антрополога-анархиста в одного из основных англоязычных публичных интеллектуалов и экономических аналитиков. «Долг» появился как осмысление кредитного кризиса 2008–2009 годов, и желания автора разобраться с неожиданным, но удивительно актуальным вопросом: почему, собственно мы считаем, что долги всегда нужно возвращать? И почему от рядовых граждан мы ожидаем безоговорочного возвращения долгов, а к невозврату гораздо более крупных долгов со стороны крупного бизнеса относимся спокойно?

Чтобы ответить на эти вопросы, Греберу пришлось написать целую энциклопедию экономической антропологии. Он последовательно показывает ошибочность господствующих в экономической науке представлений о природе экономического обмена, денег и обязательств. Благодаря этому становится очевидно, что долг — это в первую очередь моральная проблема, и повторяющиеся раз за разом кредитные кризисы сами связаны с нашим стремлением видеть в долги узко экономическое явление. Вопреки своей нелюбви к теории идеологий, Гребер фактически предлагает мощный анализ неолиберализма как идеологии, которая учит каждого из нас чувствовать угрызения совести за взятые долги, не интересуясь обстоятельствами, при которых эти долги возникают.

Ван Рейбрук «Против выборов»

Бельгийский публицист и политический активист Давид ван Рейбрук давно занимается продвижением жребия как способа отбора граждан в представительные органы. За стремлением реанимировать жребий стоит беспокойство по поводу судьбы демократии в современном мире: люди всё меньше доверяют политикам и всё реже хотят участвовать в выборах. Возможно, это связано с тем, что существующие системы представительной демократии не отражают их интересы? Что будет, если рекрутировать представителей из граждан случайным образом? Опыт ван Рейбрука показывает, что вопреки всем страхам о «кухарке, управляющей государством», отобранные жребием группы быстро включаются в процесс обсуждения решений, начинают разбираться в теме достаточно хорошо для осмысленной дискуссии и сильнее заинтересованы в отслеживании того, как выполнятся решения.

Однако огромный интерес, который вызвала по всему миру книга ван Рейбрука, связан не столько с идеей использовать жребий, сколько с критической частью текста. Опираясь на крепкую традицию в политической теории демократии, ван Рейбрук доступно демонстрирует, что выборы никогда не были демократическим институтом и исторически всегда использовались для того, чтобы ограничить и сократить демократию, а не для того, чтобы её расширить. Исторический и анализ выборов и голосования даёт представлению о проблеме, которой обеспокоены многие современные теоретики демократии — проблеме электорализации политики. Для того, чтобы увеличить гражданское участие и демократическое управление, потребуется не распространять, а сокращать электоральные процедуры. Книга ван Рейбрука позволяет задуматься о том, что в действительности является демократическим в современных демократиях, а что — нет, и в какую сторону мы хотели бы их менять.

* Григорий Юдин признан Минюстом иностранным агентом.

Читайте также:

Максим Фетисов: О Дэвиде Гребере

27 Мая / 2020

Пять любимых книг Ad Marginem

09 Июня / 2022

Энди Мерифилд: Круговорот бунта — реальный и выдуманный марксизм

15 Июля / 2020

Вам может понравиться:

Социальные наукиБредовая работа. Трактат о распространении бессмысленного труда (второе издание)

487 ₽

На полку

В корзину

КритикаVita Activa, или О деятельной жизни

500 ₽

На полку

В корзину

АнтропологияКаннибальские метафизики. Рубежи постструктурной антропологии

400 ₽

На полку

В корзину

КритикаПосткапитализм. Путеводитель по нашему будущему

600 ₽

На полку

В корзину

Сообщение Григорий Юдин* о любимых книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

«Московский дневник» Вальтер Беньямин (2012)

Именно с этой странной книги для меня началось открытие Вальтера Беньямина, которое в общем продолжается и по сей день. Несмотря на то, что «Дневник» не включает в себя ни один из ключевых, практически уже канонических беньяминовских текстов (вроде «Произведения искусства» или «Понятия истории»), издание этих путевых заметок о неудаче (интимно-любовной – автора, и политико-исторической – русской революции) включило Беньямина в российский/московский контекст конца 1990-х, и сделало его «своим» для наших последующих двух десятилетий.

 «Господин Гексоген» Александр Проханов (2001)

Издание этого романа Проханова безусловно войдет в историю – и Ad Marginem, и страны в целом. Для издательства это был очень смелый и очень неоднозначный шаг, заставивший одних пересмотреть его место в каталоге безупречных репутаций, а других – в полной мере открыть для себя не совсем приятный дух наступившей в 2000 году новой эпохи. «Господин Гексоген» — это патриотическая версия прихода к власти президента Путина, всей своей конструкцией бросавшая вызов либеральным догмам о неизбежном пост-советском транзите к глобальной демократической «нормальности». Помимо впечатляющих политических интерпретаций и неповторимого прохановского стиля, книга поразила меня сложной конспирологической структурой: противостоящие друг другу сионистские кланы в какой-то момент оказываются лишь марионетками в руках конкурирующих спецслужб, между которыми и разворачивается настоящая борьба за будущее страны.

«Культурная индустрия. Просвещение как способ обмана масс» Макс Хоркхаймер, Теодор Адорно (2016)

Совсем недавно Ad Marginem издал новый перевод этого ключевого текста Франкфуртской школы, благодаря которому, наконец, для российского читателя стало возможным почувствовать его полемическую и литературную мощь. Диагноз, поставленный массовой культуре Адорно и Хоркхаймером беспощаден, точен, и сегодня выглядит даже актуальнее, чем полвека назад. Читая этот великий текст, важно помнить, что крайний социальный пессимизм (в котором все так привыкли упрекать Адорно) в «Культурной индустрии» неразрывно связан с возвышенным и трагическим местом самой мысли – не просто выносящей отвлеченное суждение о печальной реальности, но постоянно стремящейся выйти за ее пределы и упорно не признающей за данным качества единственно возможной реальности.

«Ленин и философия» Луи Альтюссер (2004)

Первое по времени и до сих пор одно из двух полноценных изданий великого марксистского философа XX столетия на русском. Этот провокативный доклад сосредоточен на методе одной из самых противоречивых ленинских работ, «Материализм и эмпириокритицизме», через которую, как показывает Альтюссер, радикально переопределяются отношения между философией и политикой.

«Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности» Бригитта Хаманн (2016)

Те, кто знаком с классическими биографиями Кершоу или Феста, знают, что предвоенная Вена была для Гитлера первой — и определяющей  — школой политики. Однако работа Хаманн не просто сосредотачивается на политическом контексте этого короткого (5 -летнего) периода – но создает масштабную  реконструкцию Вены как социального пространства, которое в полном смысле слова «произвело» Гитлера. Это архитектура и опера, мир мужских общежитий и доходных домов, массовых торжеств и уличной агрессии, воровства и проституции, национализма и сифилиса. Для того, чтобы понять появление Гитлера, нужно обращаться не к личностям, но к социальным средам, которые становятся объектами трансформаций и решительных интервенций политического.

Отказываясь от любого рода психологизации, Хаманн настаивает — истоки гитлеровского антисемитизма совсем не связаны с каким-либо личным травматическим опытом. Осознав необходимость «мировоззрения», он принял антисемитизм чисто политически, как практическую веру, напоминающую известную формулу Паскаля: «встаньте на колени, сложите руки в молитве — и вы поверите».

Сообщение Историк, социальный теоретик и художественный критик Илья Будрайтскис — о пяти любимых книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

«Отель «Савой» Йозеф Рот (2012)

Ранний и один из моих любимых романов австрийского классика — о провинциальном отеле, в котором почти ничего не происходит. Здесь в бессмыслии тянутся жизни попавших в ловушку то ли отеля, то ли целой эпохи (действие происходит в межвоенное время) несчастных постояльцев, прошедших недавнюю войну и болтающихся в каком-то подобии чистилища в ожидании следующей.

 «Лед» Анна Каван (2011)

Самый известный роман английской писательницы, знаменитой в том числе благодаря многолетним отношениям с тяжелыми наркотиками. Из-за этого роман всегда интерпретируется достаточно тенденциозно. Но это не галлюциногенные видения в духе, скажем, Берроуза и не «исповедь англичанки», что-то употреблявшей. «Лед» — многожанровый эксперимент, сложное сочетание фантастики, кафкианских миров, психологизма Вирджинии Вулф и ужасов Эдгара По.

«Шкура» Курцио Малапарте (2014)

Очень поздно, но, к счастью, все-таки изданный на русском классический итальянский роман о мерзостях и абсурде войны. «Шкура» — это продолжение/дополнение тем, начатых в первом романе дилогии — «Капут». Действие перемещаются с Восточного фронта на Западный, завоеватели сменяются победителями, а больше всех достается освобожденному итальянскому народу на юге Италии.

«Покой» Ахмед Хамди Танпынар (2018)

Одна из недавних издательских удач Ad Marginem — памятник турецкой модернистской литературы. Итогом титанической работы переводчицы Аполлинарии Аврутиной стал удивительный текст, иногда как будто слишком подражающий европейскому модернистскому роману, но при этом раскрывающий малоизвестные читателю на Западе красоты ближневосточной мусульманской литературы.

«Весна» Павел Пепперштейн (2010)

Рассказы, написанные Пепперштейном в 2000-х годах — это своеобразный литературный итог этого десятилетия (сборник символично издан как раз в 2010 году) и мост от «Мифогенной любви каст» к его художественным и литературным работам следующих лет. В сборнике есть настоящие жемчужины малой прозы Пепперштейна, формы, в которой ему удается очень многое.

Сообщение Главред литературного журнала «Носорог» Катя Морозова — о пяти любимых книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

В Москве Беньямин читал Пруста. И его собственный дневник проникает в сознание читателя зимними сумерками, меланхолично, медленно и неуклонно. «Иноагент» Беньямин, искренне расположенный к коммунизму, не нашел, чем очароваться из практики советской власти в столице, хотя его много куда сводили: и в театры, и на показательный суд, и по магазинам, и в школу. Однако он почувствовал и передал суггестию затрудненно-личного существования в российской действительности, в осаде зимы, неясности жизненных регулировок, под давлением Всего. Это очень важное историческое свидетельство не только о Москве 1926 года, но и вообще о российской жизни, которая во многом изменилась несущественно.

«Масса и власть» Элиас Канетти (1997)

Автор поражает особым ощущением власти, которую он буквально чует нутром. Он словно бы вещает изнутри глобального многовекового энергетического сгустка, питающего феномен власти – желание и способность выжить за счет притеснения и смерти других. Вурдалачество власти, афористично представленное Евгением Шварцем в сказке о драконе, Канетти анализирует на разных исторических примерах, показывая, как возрастает могущество власти в зависимости от все усиливающегося массового характера жизни. Он избегает говорить о своей современности, о ХХ веке, но в конце все-же прогнозирует будущее, в котором власть в ее нынешней абсолютной форме с неизбежностью тем или иным — их всего два — путем закончится.

«Стихотворения. Проза. Письма» Пауль Целан (2008)

Эта книга, как и предыдущая, открывает нам границы исчезнувшей Австро-Венгрии, сигналы жизни городов и государств, народов, когда-то пронизанных дунайской границей. Для Целана, как и для Канетти, эта территория связана не с идеей пространства, а с ужасом спазма: вековечной перистальтикой смерти. Стихи Целана, написанные с 1943 по 1970 год, воспринимаются как единственно возможная речь в «нигдейности» (перевод О.Седаковой), куда целые страны вдруг выпали из своего благополучного «пышногрудого времени» (перевод М.Белорусца).

«Nobrow» Джон Сибрук (2005)

Наши интеллектуалы в начале 1990-х, осваивая сосцы очередного пышногрудого времени, стали создавать стандарт письма, в котором исключающие друг друга массовость и информированность сочетались бы с элегантностью текста. Книга Сибрука — один из эталонов такого письма и одновременно его самоанализ. Эта книга – также превосходное описание того, как формируется «контент» и действуют медиа в ситуациях «постправды», а сами сотрудники этих медиа, подавляя в себе все слишком человеческое, прилаживаются к новым стандартам глобального рынка.

«Лекции о Лейбнице» Жиль Делёз (2014)

Не скажу, чтобы мне удалось равномерно понять эту удивительную книгу о производстве концептов, то есть образов жизни, а в данном случае – о Вселенной барокко, которую Делёз воссоздает из дифференциального исчисления Лейбница, из отражения всеобщности в бесконечно малом, из совозможностей этих бесконечно малых, формирующих точки зрения на мир. Среди этих точек зрения есть божественный шанс выбрать самую совозможную, то есть гармоничную и непрерывную – наделенную наивысшим потенциалом жизненности.

Сообщение Искусствовед, куратор и арт-критик Екатерина Андреева — о пяти любимых книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

Прочитал эту книжку до того, как посмотрел фильмы Гриффита в Музее кино в конце 1990-х. 

Собрание сочинений в 3-х т. Владимир Сорокин (2002)

Сейчас они воспринимаются как букварь постмодернизма. Дико смешные, страшные, увлекательные тексты Сорокина научили воспринимать мир как собрание маленьких синеньких буковок. Я готовился к сдаче экзамена по истории древнерусского искусства и между билетами читал про вытягоно-прорубоно.  

«Словарь терминов московской концептуальной школы» Андрей Монастырский (2001)

Адмаргиневский том «Поездок загород» группы «Коллективные действия» — это оптимальное чтение в электричках. Но мне в память впечатался небольшой словарь терминов московской концептуальной школы со всякими мокшами, энзимами, журземмами. Становится понятно, насколько глубоко независимая художественная жизнь 1980-х была погружена в психоделическое подполье. 

«Фрагменты речи влюбленного» Ролан Барт (1999)

Книжка самого лирического французского философа, разбирающего любовь как дискурс. Была своего рода селф-хелпом до селф-хелпа по мотивам Флобера и Бальзака. 

«Супервубинда» Альдо Нове (2001)

Перевод панк-рассказов итальянского писателя, в дерзости которого можно найти параллели с Сорокиным, но без стремления подорвать устои языка. Зато с велико мерзостным описанием сексуальных надругательств над котом.

Сообщение Журналист Филипп Миронов — о пяти любимых книгах издательства Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

«Исследование ужаса» Леонид Липавский (2005)

Может быть, одна из самых главных книг этого издательства. Важнейший философ круга ОБЭРИУ (или, наоборот, это именно около него круг и образовался) — «Исследование ужаса», кажется, единственное его книжное издание. Кроме, собственно, его основополагающего текста, давшего название сборнику, там есть «Разговоры» — буквально разговоры Хармса, Введенского, Олейникова, самого Липавского и так далее. Невероятное чтение.

«Обрез» и «Жизнь ни во что» (2012) Аркадий Гайдар

Две тоненькие книжки, которые заново открыли для меня одного из лучших советских довоенных писателей. Рассказы 1920-х годов, великая «Голубая чашка», прото-битническая повесть «Всадники неприступных гор» и прочее — после этих текстов я залпом перечитал старенький четырехтомник и все, что смог найти, написал пьесу и окончательно полюбил и без того любимого писателя.

«Проект революции в Нью-Йорке» Ален Роб-Грийе (1996)

Первая книга французского гения, которую я прочитал. Потом я постарался прочитать все, что было его издано на русском, взял у него интервью («Я буду говорить на прекрасном французском», — начал он) и автограф и сохраняю нежное к нему отношение и поныне. А потом естественным образом увлекся и «новым романом».

«Портреты в колючей раме» Вадим Делоне (2013)

Романтизированный дневник (или, скорее, псевдо-дневник) самого молодого участника демонстрации «за вашу и нашу свободу» на Красной площади 25 августа 1968 года — в том числе и про то, как он читал стихи ворам, и как воры становились лучше (я, конечно, утрирую). Неожиданная для такой тематики книга по языку, ну, и просто увлекательнейшее чтение.

Сообщение Совладелец тель-авивского книжного магазина «Бабель» Евгений Коган о пяти любимых книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

Сборник трактатов малоизвестного широкой публике обэриута обогатил мою речь фразой «о том, что такое время, сведений нет». Одна из немногих в моей биографии книг, требующая постоянного перечитывания в разных жизненных ситуациях. Тем более, что страх, который я постоянно испытываю по тому или иному поводу, будучи объясненным, вовсе не перестает быть страхом, совсем наоборот.

«Роман» Владимир Сорокин (2004)

Всякий раз, когда речь заходит о Тургеневе, я блещу остроумнейшей шуткой (сам придумал), что моя любимая книга Ивана Сергеевича — это «Роман» Сорокина. Читая роман о похождениях Романа меньше всего думаешь, что название книги — анаграмма «Нормы», а больше думаешь: «Ну когда же, когда? Когда начнется?». И потом, когда начинается, обнаруживаешь себя бьющимся в экстазе с топором в башке.

«Наезд» Владимир Спектр (2004)

Как верно было несколько раз подмечено, Спектр гораздо раньше других принялся распахивать поле литературы про пресловутые «бизнес девяностых», персональный ад отдельно взятого топ-менеджера, гламур, кокаин, Москву, клубы и тачки. Даже не пытаясь напялить пиджак «русского Бегбедера», Спектр написал лихой авантюрный роман, прочитав который я моментально позвонил Котомину и попросил телефон автора.

«Люди в голом» Андрей Аствацатуров (2009)

Моя рецензия на эту книжку образца 2010 года звучала так: «Я читал ее в самолете и неприлично ржал на весь салон. Люди на меня оборачивались». Все люди, как известно, делятся на две категории — тех, кто умеет рассказывать анекдоты, и тех, кто не умеет. Вот я не умею, хоть плачь, а у Андрея вышло настолько талантливо, смешно и непринужденно, что даже завидовать не получается, только восхищаться.

«Человек с яйцом» Лев Данилкин (2007)

Лев Данилкин написал свою версию «Истории государства Российского» примерно с 50-х годов прошлого века почти до наших дней, посмотрев на предмет сквозь биографию Александра Проханова. Желающим попытаться понять Россию что умом, что каким-либо другим органом рекомендуется в качестве почти что учебного пособия. Фотографии почти обнаженного персонажа с АКМом в руке добавили всей этой кухне необходимого перца.

Сообщение Михаил Фаустов — основатель чемпионата по чтению вслух «Открой Рот» — о пяти любимых книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

«Выражение и смысл» Валерий Подорога (1995)

Боже! Я не перечитывал ее 24 года. Как быстро они пролетели. Я открыл книгу и вновь окунулся в середину 1990-х. Кто помнит, тот поймет. Остальным это не передать. Кьеркегор, Ницше, Хайдеггер, Кафка, Пруст — все, что ходило в машинописи вокруг меня в конце 1970-х, было здесь явлено во всем своем бесконечном своеобразии. А первая фраза: «В изначальной древности не было Правила, изначальная простота не была еще разделена», извлеченная Подорогой из трактата Ши-Тао, обрекала уже на безостановочное чтение.

Тут я понял, что лучше руку не протягивать второй раз, а подумать о книгах, которые я еще не прочитал, но очень бы хотел приобрести. Опираясь на прошлые знания, аннотации и рецензии выбрал я следующее.

«Северный Волхв» Исайя Берлин (2015)

Книга посвящена Иоганну Георгу Хаманну (1730 – 1788). Так как об этом человеке я не имею ни малейшего представления, то узнать новое уже не вредно. К тому же, если верить рецензентам, он был «смертельным врагом Просвещения и страстным защитником иррационализма». Дело не в том, что меня тянет ко взглядам, ставшим эпидемией ХХ века, скорее, напротив. Но столкновение с истоком современных идей, обожающих все «неразумное», обещает захватывающее путешествие. Насколько я понимаю, остальные книги Берлина из его цикла о фигурах контр-Просвещения еще не переведены. Было бы хорошо, чтобы Ad Marginem издал и трактат о Джамбаттисте Вико, который мне особенно интересен в связи с лифшицианскими разысканиями.

 «Поэтика пространства» Гастон Башляр (2014)

Тут многие могут закричать: «Как, ты не прочитал до сих пор этот классический труд?». Друзья, я не прочитал еще кучу важнейших книг. Хотя трачу на чтение все свободное время. Просто делаю это очень медленно. Башляра обязательно куплю и освою. Ведь это, кроме всего, насколько знаю, любимая книга Ольги Чернышовой. То есть, даже ради того, чтобы лучше понимать ее работы, стоило бы углубиться. Уже не говоря о том, что и для живописи Ван Гога и Вламинка, на письма которых Башляр ссылается, иметь его на полке лишним не будет. Пусть пополнит моё цундоку.

«Все наследие» Гераклит Эфесский (2012)

Гёте нас учил, что нельзя разбрасываться, надо приучить себя к самоограничению, сконцентрироваться на своей профессии и работать как лазерный луч. Не получается. С тех пор, как в юности я прочитал Диогена Лаэртского, и «пережил настоящее удовольствие, погрузившись благодаря этой книге в самую гущу античной жизни и надивившись разнообразным и ярким личностям, изображенным здесь», при встрече с греческими философами совет Гёте забывается, хочется бросить все, и слушать этих мудрецов. Диоген начинает главу о Гераклите моей самой любимой фразой на свете: «Многознайство уму не научает». Но и это не останавливает. Даже напротив. А то, что создатели книги пишут, что начали работать над наследием Гераклита в 1968 году, внушает уважение.

«Генеалогия эксцентриков: от Матабэя до Куниёси» Нобуо Цудзи (2018)

Эту книгу мне не надо покупать, так как Саша Иванов подарил мне её, свежеизданную, на день рождения ровно год назад. Она лежит на моем столе и ждёт своего часа. Нет ничего лучше для художественного вдохновения, чем читать о людях одержимых искусством. Что о них думают окружающие, вы легко догадаетесь. Тот же Гёте говорил, что время чтения, это время непродуктивное. То есть отвлекающее от собственного творчества. Спорить с этим невозможно. Но и отказываться от этого удовольствия глупо, в надежде осчастливить мир своим новым произведением.

Сообщение Теоретик искусства и художник Дмитрий Гутов — о пяти любимых книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

Я всегда рассматриваю детскую книгу не только как функциональный предмет, но и как объект искусства — то, что формирует вкус моих детей и придает их взгляду на вещи и явления эстетическую осознанность.

Книга для меня, вопреки мнению о функциональности — это объект, в котором все составляющие части соединены в общий организм. Когда иллюстрации, текст, бумага и другие технические материалы работают в симбиозе, получается книга-объект, которая говорит с читателем на языке не только слов, но  визуально и тактильно. Именно такие книги способны воздействовать на зрителя давать ему нечто большее, чем просто увлекательное чтение. Безусловно, функция книги в таком случае не умаляется, а лишь приумножается. К этому могу добавить, что качественные красивые иллюстрации — одна из важных составных частей такой книги. Иллюстрации способны  богаче и интереснее рассказать историю, иногда даже без текста и подписей. Сейчас почти любую книгу можно найти и прочитать в электронном виде, и в этом, наверное, есть свой резон и своя прелесть. По понятным причинам электронная книга не может быть книгой-объектом (только если ее такой специально не создавали, конечно). Но я всегда или практически всегда выберу книгу «из плоти и крови», потому что такие книги для меня имеют ценность в самом своем существовании, так же как искусство. В список вошли книги, которые для меня не заменимы на цифровой аналог и стоят в моей домашней библиотеке в разделе «книга-объект».

«Большой сад» Жиль Клеман, Венсан Грав

Одна из моих любимых книг, и не только детских.  Очень сложно описать состояние от взаимодействия с «Садом», многим она кажется странной. Но для меня она —  книга-объект, в котором сосуществование текста и иллюстраций очень гармонично. Ее размер  влияет на впечатление: большая, заслоняющая собой реальность, подобно экрану с проекцией райского сада и и трудящегося в нем садовника. 

Когда поочередно читаешь текст и смотришь на иллюстрации создается стереоэффект: одно дополняет другое и это объемное повествование, кажется, заполняет собой мои взгляд и мысли. Небольшие эссе на тему природных объектов и явлений вводят в транс своим ритмом и метафоричным стилем. А иллюстрации, полные крошечных деталей, заставляют переосмыслять прочитанное бесконечно.

«Собачки» Вера Ермолаева

Очень качественный репринт книжки 1920-х гг. с рисунками Веры Ермолаевой. Очень люблю эту художницу, ее узнаваемый вневременной стиль, историю ее жизни и смерти. Динамика бессловесного повествования в этой книге напоминает кино, где камера отдаляется все дальше и зритель начинает видеть глобальность всего происходящего. Мне очень нравится находить в книгах философский подтекст и тут он определенно есть. С появлением новых собачек меняется их размер на листе и вместе с тем утрачивается  индивидуальность героев, их становится все больше, появляется нечто похожее на толпу, массу или стаю. И здесь мы можем видеть переход от индивидуальности к «ничто» и абстракцию. Вера Ермолаева выдернула собачек из контекста, поместив на белый фон и создала философское повествование, не произнеся ни единого слова. 

«Типомания» Ян Байтлик

Активити-бук, в которой можно поупражняются в работе с буквой. Приступая к работе можно представить, что разучился писать и узнавать, и изобретать заново письменность. Читатель изобретает новые шрифты, переосмысляет букву как объект, экспериментирует и учится создавать новое, используя шаблоны автора. Эта совместная с автором работа рождает не похожий ни на что объект, структурной единицей которого является знак и буква. Несмотря на то, что Ян Байтлик предлагает выполнять задания по своим заданным шаблонам, он не ограничивает ни в чем другом и не смещает фокус в свою сторону. Фокус всегда на читателе и на его взаимодействии с книгой. Задания максимально абстрактны и результат непредсказуем. Книга на стыке искусства и типографики, перформанса и дизайна. И это именно то, что меня в ней привлекает.

«Оркестр» Клоэ Перарно

Виммельбух, в котором надо отыскать всех участников оркестра, попутно гуляя по разным странам. Здесь, как и в «Собачках» Ермолаевой,  показана толпа, но совсем иного характера. Человечки помещены в контекст и приобретают национальные черты только благодаря антуражу. И  если город — это единство непохожих, то тут это единство двойников, среди которых, нужно найти конкретного героя. А подсказка для поиска — это вовсе не описания в открытке, а подходящий музыкальный инструмент в руках искомого персонажа. Иллюстрации такие теплые, ручные и как будто обобщают все человечество, показывая насколько все мы похожи, несмотря на разницу менталитетов. Эта идеалистическая мысль добавляет уюта и как-то успокаивает меня.

«Большая инвентаризация искусства» Луиза Локкар 

Луиза Локкар препарирует поочередно каждый период искусства, вычленяя из него характерные объекты и образы. Придав им лаконичную форму логотипа, Локкар собирает их обратно в одну панораму-символ эпохи. Иллюстрации выполнены в три цвета и это придает книге вид той самой инвентаризации, о которой мы узнали из названия. Все объекты обобщены цветом и производят впечатление списка. Эта книга довольно функциональна, несмотря на свою яркую эстетическую составляющую, и ее вполне можно назвать визуальным словарем. Выполняя образовательную и развлекательную функции никто не запрещает просто любоваться ею, что я и делаю.

Сообщение Любимые детские книги Марии Обуховой — художницы и автора блога Maman Coo Coo появились сначала на Ad Marginem.

«Память Тиресия» Михаил Ямпольский (1993)

Радикально новый теоретический язык разборов Ямпольского зачаровывал. Понятие «неконтролируемого подтекста», вводимое автором, палочкой-выручалочкой разрешало многие проблемы в интертекстуальных штудиях, ставших страшно модными и фактически вытеснивших все иные виды филологического анализа на рубеже 90-х.   

«Террористический натурализм» Екатерина Дёготь (1993)

Собранные в книгу статьи главного арт-критика 90-х, помогающие понять, почему именно этот критик стал главным. Каждый текст Дёготь, формально являющийся газетным или журнальным откликом на ту или другую выставку, оборачивается увлекательной интеллектуальной новеллой. Накладываемая на кристально ясную стилистику жесткая аксиологическая сетка делает эту небольшую книжку образцом критического жанра. Трудно вообразить сегодня, что многие из этих статей были опубликованы в ежедневной газете.

Собрание сочинений (2 т.) Владимир Сорокин (1998)

Первое явление широкому русскому читателю писателя Владимира Сорокина. Причем сразу в виде классика, достойного 2-х томного собрания сочинений. Сегодня сложно это представить, но ко второй половине 90-х годов автор «Очереди», «Нормы», «Первого субботника» и «Романа» не имел на родине полноценного издателя. Покойный Николай Шептулин, чье домашнее, в сущности, издательство Obscuri Viri опубликовало две книги Сорокина в 1994 году, совершенно не был похож на владельца издательского бизнеса. Именно собрание, выпущенное Ad Marginem, с корешков которого глядел двусоставный портрет Сорокина (а также вышедшие вслед там же «Голубое сало» и «Пир») вывело Сорокина из концептуалистской арт-ниши в массовую культуру. Скорость, с которой та апроприировала нового для нее автора, поразительна — уже через пять лет путинские хунвейбины будут топить перед телекамерами эти изданные Ad Marginem книги в огромном унитазе, специально оборудованном перед Большим театром. Жизнь начнет подражать сорокинской прозе.  

Сообщение Литературовед и журналист Глеб Морев о любимых книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

Чтение книг в эру интернета становится все более тяжким трудом. Собственно сложности начались не «сегодня», а «вчера», когда книги едва выдерживали атаки радиовещания с его проповедническим бормотанием,  и — далее — агрессивного телевидения, подменявшего образы духовного визуальным. Легко представить, на какие муки обрекают себя сегодня адепты книги — люди, которые занимаются их производством и распространением в обществе, где youtube-каналы и видео-сервисы сажают граждан на иглу. Их мало — таких вот смельчаков, готовых пойти на жертвы правды ради. Ad Marginem среди этого братства самые заметные и, примечательно, уже и не самые молодые, всё ж таки четверть века. Для постсоветской истории это тянет на срок по статье «в особо крупных размерах».  

Ad Marginem утоляет жажду не в чтении вообще, а в чтении всерьез. Это особая программа для «уровневых» пользователей в разных отраслях гуманитарных знаний. Собственно, это та область приобщения к процессу познания, больше связанная с исследовательской задачей, а в некотором смысле и с академической наукой, нежели с банальным развлечением. Хотя и последнее отменять не стоит, получение удовольствия — широкоамплитудная штука, репертуар издательства умело балансирует на масс- и элит-маркете, если пользоваться терминами экономики и рыночного хозяйства.

Мне представляется ценным, что у издательства своя аудитория читателей, она узнаваемая, склонная к анализу и охочая до дискуссий, ничем не ограниченная по степени откровенности высказывания, без  определенного возраста, происхождения, социальной принадлежности и рода занятий. Это редкое качество — объединять людей на платформе какой-то идеи. А сегодня, в пору дефицита идей, такое единение вырастает в прообраз даже, если угодно, политической партии или движения. Ad Marginem своими публикациями помогает держать удар перед лицом встающих вызовов. Более того, книжную коллекцию, предлагаемую редколлегией издательства, можно рассматривать и как защиту, и как орудие одновременно против косности и рутины — главных бед общества, постепенно скатывающегося в безвременье.

Назвать пять самых любимых книг — ох как непросто, но важно, потому что у каждого свои любимые цветочки, и чем больше их назовут, тем ярче цветник книг.

«Средняя Азия в Средние века» Павел Зальцман (2018)

Я отдаю предпочтение книгам-дневникам, фундаментальным воспоминаниям и мемуарным зарисовкам. К таковым я отношу, прежде всего, среднеазиатский том Павла Зальцмана (вышел в прошлом году), он у меня получил статус «подушечного», то есть тот, что лежит у подушки и способствует отходу ко сну. В детские годы я был очарован эпическим романом Потоцкого «Рукопись найденная в Сарагосе».  Что-то похожее я нашел и у Зальцмана, в его историях перенасыщенных деталями, иногда шокирующими, но захватывающими. Как например, сказки про персидского царя, кормящего змей мозгом убитых юношей. Как же это чудесно! Особенно если вспомнить о филоновско-обэриутском окружении художника-писателя.

«Дневники Энди Уорхола. 1976-1987» (2015) 

Монументальный том дневников Уорхола помог переместиться в Нью-Йорк в пору его художнического цветения на рубеже 1970-80-х. Даже в каких-то нелепо-примитивных деталях, вроде ежедневных трат на сущую ерунду, образ художника тем не менее вырастает во что-то монументальное, значительное, вневременное. 

«Московский дневник» Вальтер Беньямин (2012)

По совсем другой причине для меня важна небольшая книжка Вальтера Беньямина «Московский дневник». Философ оказался в Москве в конце 1920-х случайно, будто он сам и есть «перемещенная ценность», со своими навязчивыми мыслями, одержимый любовью. Беньямин в Москве — преждевременный L`Etranger, его дневник из простой суммы параллельных сюжетов и событий, вырастает в нечто большее — настоящий художественный текст, возникающий как будто из ниоткуда, но ведущий читателя к озарениям.

«Эрик Сати» Мэри Э. Дэвис (2017)

Прекрасна книжка Мэри Э. Дэвис об Эрике Сати, одном из моих любимцев в музыке ХХ века, переведенная Лизой Мирошниковой. Если не ошибаюсь, монографий о композиторе, написанных русскими авторами не было и нет, тем ценнее показался этот труд. Сати недооценен в силу того, что его наследие было растаскано по кустам, в каждом из которых — рояль  (Кейджа, например). К чести «наследников» — они не замалчивали имя «отца», но проблема в том, что первые часто оказываются в забвении, в тени более ярких «вторых», для современной публики более актуальных.

«Лагерь» Алексей Пахомов и Евгений Шварц (А+А, 2017) 

И, наконец, признаюсь, что я горжусь своим соучастием в нашей совместной с издательством акции — выпуске детских книг 1920-х гг. В этой серии  особенно мне приятна книжка «Лагерь» с рисунками выдающегося художника «ленинградской школы» Алексея Пахомова. Эту книжку «затёрли» во времени и пространстве историки, критики советской эпохи, да и сам художник о ней предпочитал не вспоминать. Она была первой в его биографии, очень «формалистическая» по духу, а потому говорить о ней как о достижении было для него опасно. Его рисунки, хотя и лишенные «задушевности» его поздних образов детей, тогда смело передавали динамичность эпохи, авангардный язык был действенной формой творчества. Книга «Лагерь» больше никогда не переиздавалась, потому я так рад, что она вышла в новом для себя качестве. 

Сообщение Галерист Ильдар Галеев о любимых книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.