Академическое чтение. Том I
Мы попросили исследователей, преподавателей, переводчиков и редакторов выбрать книги из нашего каталога, важные для прочтения студентам в этом учебном году. В подборке встретились философия и антропология, история и социология, литература, искусство и медиа — книги, которые помогают увидеть знакомые вещи под другим углом, выйти за пределы привычного масштаба, проследить историю идей и внимательнее присмотреться к тому, как устроены тексты, образы и целые системы знания.
Привычное под новым углом
Есть вещи, которые кажутся нам естественными просто потому, что мы давно привыкли видеть их именно так. Эти книги возвращают привычным понятиям их историю и показывают, как менялись наши представления о здоровье и болезни, сексуальности и материнстве, работе и бюрократии, заботе о себе и о других. За знакомыми словами здесь проступают нормы, институты, личный опыт и целые эпохи.
Мишель Фуко. История сексуальности (в 4 томах)
Фундаментальное исследование Мишеля Фуко будет полезно студентам в новом учебном году, потому что оно позволяет взглянуть на классические тексты под непривычным углом: через историю практик, в которых субъект творит самого себя через взаимодействие с собой и другим — философом, учителем, духовником, психоаналитиком. Этот подход разительно отличается от стандартного перечисления имен, дат, пересказа основных мест, в лучшем случае — обсуждения тонкостей перевода классических текстов, которые часто можно услышать на занятиях по истории философии. Работа Фуко — хороший пример того, как изучение классических текстов может быть современным и даже злободневным, учитывая то, насколько политически нагруженными оказываются сегодня темы психотерапии, сексуальности и заботы о себе.
Алексей Салин, кандидат философских наук, доцент Школы дизайна НИУ ВШЭ
Переводчик книги «Введение в социологию музыки»
Жорж Кангилем. Нормальное и патологическое
«Нормальное и патологическое» Жоржа Кангилема стоит прочитать как введение в одну из важнейших линий французской философии XX века: историческую эпистемологию, исследующую исторические условия формирования научного знания и его критериев. С одной стороны, Кангилем радикализирует подход своего учителя — Гастона Башляра, — и развивает эпистемологическую историю наук, в которой становление знания рассматривается в связи с практиками, нормами и проблемами живого. С другой, — его исследования стали важной опорой для «Истории безумия» и «Рождения клиники» Мишеля Фуко. В этой книге Кангилем показывает, почему статистическая распространенность еще не определяет норму, а отклонение от нее само по себе не означает болезни. Здоровье предполагает способность живого существа устанавливать новые нормы в меняющихся условиях. Болезнь сужает эту способность и возможности жизни, поэтому понять патологическое невозможно без обращения к опыту заболевшего и его отношениям со средой. Этот текст — урок философского мышления: как за привычными научными классификациями, которые могут некритически восприниматься как нечто само собой разумеющееся, обнаруживать историческую динамику, практические задачи и ценностные суждения, которые нельзя свести к количественным показателям.
Татьяна Соколова, кандидат философских наук, научный сотрудник Института философии РАН
Переводчик книги «Кибернетика и происхождение информации»
Дэвид Гребер. Утопия правил
Гребер интересен студентам не столько как критик бюрократии вообще, сколько как автор, который фиксирует парадокс, вполне узнаваемый в веберовской традиции: вопреки риторике о дерегулировании и «конце господства», о котором говорят сторонники Нового государственного управления, бюрократические процедуры не отступают, а превращаются в тотальный способ мышления, для меня это прямое продолжение веберовского диагноза «стальной клетки» и «египтизации». Там, где Гребер говорит о бюрократии как о структуре, подавляющей воображение и игру, он фактически нащупывает ту же проблему, которую я формулирую как дефицит легитимности. Формальная рациональность процедур не создает автоматически согласия и веры (Glaube) в их значимость (Geltung), а лишь маскирует асимметрию власти под нейтральный регламент. Особенно показательно, что книга написана уже применительно к глобальному, наднациональному уровню, в том же поле, где сегодня действуют транснациональные супербюрократии, о которых пишут Антер, Бройер и Бах и другие, в которых формальные правила служат не столько инструментом управления, сколько способом легитимации власти, которая уже не описывается в классических категориях приказа и подчинения (Вебер и критика Лумана). Как книга по кризису легитимности институтов в позднем модерне однозначно рекомендуема к прочтению.
Дмитрий Катаев, доктор социологических наук, профессор кафедры социологии ЛГПУ
Научный редактор книги «Неистовый модерн. Великая эпоха социологии 1949–1969»
Мар Гарсия Пуч. История позвоночных
Если бы Мишель Фуко был женщиной и жил в XXI веке, он бы написал не «Рождение клиники», а «Историю позвоночных», настолько явно прослеживаются параллели у этих двух работ. Фуко показывает, что медицина создает определенные способы различать нормальное и патологическое. У Гарсии Пуч похожий механизм, только применительно к материнству, а ее исследование более личное и эмоциональное, так как писала она про себя в модном нынче жанре «автофикшн». Личный опыт героини сталкивается с медицинскими и социальными представлениями о том, каким должно быть «правильное» женское состояние. Любое существенное отклонение от этой модели считается обществом проблемой. Но кто имеет право определять, что является нормальным опытом материнства?
Татьяна Русакова, кандидат политических наук, старший научный сотрудник Института Латинской Америки РАН
Переводчик книги «Глубинная Мексика»
Джон Селларс. Стоицизм
Эта книга послужит хорошей отправной точкой для погружения в стоицизм. Книги этого автора уже известны российскому читателю, но если до сих пор речь шла о научно-популярных работах о том, как применить идеи Марка Аврелия и Эпиктета к современной жизни, то теперь речь именно о фундаментальном научном труде. Об этом говорят, по крайней мере, список использованной литературы и бережная работа с источниками, цитатами и пр. Как и в случае с фундаментальным исследованием Фуко [«История сексуальности»], эта книга станет хорошим подспорьем для студенческих статей, докладов и эссе.
Алексей Салин, кандидат философских наук, доцент Школы дизайна НИУ ВШЭ
Переводчик книги «Введение в социологию музыки»
Географии мысли
Чтобы увидеть мир иначе, иногда достаточно отступить на несколько шагов. Эти книги предлагают посмотреть на человека и общество из других точек — с берега океана, из глубины истории, из другой культуры или совсем другой системы координат. Первобытное общество, море как пространство человеческой истории, Мексика с ее культурной памятью — каждый новый масштаб меняет очертания привычного мира.
Маршалл Салинз. Экономика каменного века
Одна из важнейших работ в современном социальном знании, объясняющая, помимо прочего, отчего расхожее представление, что жизнь первобытного человека была «скудна, тяжела, но, по счастью, кратка» — радикально неверно.
Андрей Тесля, кандидат философских наук, научный руководитель Центра исследования русской мысли БФУ им. Канта
Дэвид Гребер. Главная тайная истина мира…
На мой взгляд, Гребер — один из важнейших современных мыслителей, чья заслуга не только в смелом пересмотре многих стереотипов, связанных как с жизнью первобытных и традиционных обществ, но и в позитивной критике современного мира и его жизненного уклада. Тексты Гребера — от небольших эссе до фундаментальных трудов, таких как «Долг» или «Бредовая работа» — написаны настолько просто, что создается ощущение участия в неспешной беседе с самим автором, что однако нисколько не лишает их глубины, прозорливости и научной смелости. Более вдохновляющего чтения для историков, антропологов и политологов я для себя не находил. «Главная тайная истина мира…», состоящая из эссе разных лет на широкий спектр тем, — отличный выбор как для введения в творчество Гребера, так и для давних почитателей его таланта.
Василий Щепкин, кандидат исторических наук, доцент Института востоковедения и африканистики НИУ ВШЭ (Санкт-Петербург)
Составитель книги Бронислава Пилсудского «Тусу-куру. Из записной книжки этнографа» (готовится к изданию)
Карл Шмитт. Суша и море
Во времена, когда геополитика из маргинального и полуругательного именования превратилась в осязаемую действительность, почитать что-то по-настоящему хорошее и вдохновляющее на тему взаимодействия и борьбы стихий — как глоток свежего воздуха. Кьеркегор писал: «Теряя сознание, люди восклицают: воды! одеколона! гофманских капель! Однако тому, кто отчаивается, надобно кричать: возможного, возможного!» — вот это именно оно и есть. Нас прижимает к земле гравитацией большого континента, в эту пору самое время всерьез задуматься о море (как идее, образе, мечте и, в конечном счете, стратегии).
Владимир Башков, преподаватель Школы философии и культурологии НИУ ВШЭ
Переводчик книги «Гамлет или Гекуба»
Этот текст позволит студентам увидеть живой источник нынешних геополитических размышлений о цивилизациях суши и цивилизациях моря, в терминах Дугина — талассократий и теллурократий. Любопытна эта книга тем, что она представляет собой одновременно и феноменологический опыт, и очерк всемирной истории, и экскурс в историю идей, причем все это изначально Шмитт адресовал своей двенадцатилетней дочери, что делает ее удивительно сказочной по исполнению. Книга будет полезна для студентов всех социальных и гуманитарных направлений как введение в современную геополитическую ситуацию, особенно в сфере мореходства и международного морского права.
Алексей Салин, кандидат философских наук, доцент Школы дизайна НИУ ВШЭ
Переводчик книги «Введение в социологию музыки»
Гунтер Шольц. Философия моря
Книга «Философия моря» Гунтера Шольца отлично вписывается в цикл предшествующих публикаций издательства Ad Marginem, посвященных рефлексии отношений человека и водной стихии. А в этом ряду находятся такие непохожие сочинения, как «Суша и море» Карла Шмитта, «Иные миры» Федерико Кампаньи, «Теория одиночного мореплавателя» Жиля Греле или «Столпы моря» Сильвена Тессона. Ознакомление с ними открывает для отечественных читателей, в большинстве своем людей сухопутных, совершенную новую перспективу на море как альтернативную форму культурной экзистенции. В этом смысле работа Шольца как бы логически завершает эту серию, позволяя интересующейся публике заглянуть в европейскую историю идей о море и морском существовании. Систематизированный взгляд на море с точки зрения различных мыслителей и философских дисциплин представляет собой очень изящное введение в философию в целом. В нем автор убедительно показывает, что уже с Античности и вплоть до 20 века водная стихия вызывала поистине философские вопросы. Оригинальный экскурс в историю философии моря дает шанс лучше понять значимость «пространственной революции» (К. Шмитт), связанной с освоением мирового океана и его социокультурными последствиями.
Олег Кильдюшов, старший научный сотрудник Центра фундаментальной социологии НИУ ВШЭ
Редактор книги «Суша и море»
Гильермо Бонфиль Баталья. Глубинная Мексика
«Глубинная Мексика» — книга-мастхэв для гуманитариев. Антропологам она особенно важна как пример отказа рассматривать культуру коренных народов через «внешнюю оптику». Политологам-международникам, особенно латиноамериканистам (кем я сама и являюсь, поэтому рекомендую от души) «Глубинная Мексика» позволяет проследить связь между культурным конфликтом, легитимностью государства, модернизацией и демократическим развитием, а еще понять, как глобализация и универсальные модели развития сталкиваются с локальными культурными системами и что из этого получается. А еще поставить вопрос, возможно ли вообще современное государство, которое не вынуждает часть своего населения отказаться от собственной уникальной культурной основы.
Татьяна Русакова, кандидат политических наук, старший научный сотрудник Института Латинской Америки РАН
Переводчик книги «Глубинная Мексика»
Труд, необходимый для понимания истории и идентичности [Мексики], изданный в прекрасном переводе и с прекрасной научной редактурой
Дарья Синицына, кандидат филологических наук, доцент Кафедры романской филологии СПбГУ
Переводчик книги «История позвоночных»
Как рождаются идеи
Знание никогда не возникает в пустоте. За теориями стоят люди, их встречи и споры, научные сообщества, политические обстоятельства и личные истории. Эти книги возвращают идеям их человеческий контекст и показывают интеллектуальную историю в движении: как возникают новые вопросы, сталкиваются разные взгляды и меняется сам способ понимать мир.
Томас Вагнер. Неистовый модерн. Великая эпоха социологии
Строго говоря, книга Томаса Вагнера «Неистовый модерн. Великая эпоха социологии 1949–1969» не является работой по истории социологии в привычном смысле. Более того, ее название несколько вводит читателя в заблуждение — и этот момент отметили многие критики — в ней не идет речь ни о модерне как особой эпохе социокультурной истории человечества, ни о послевоенной социологии как таковой. Работа в основном посвящена теме восстановления разрушенных человеческих и профессиональных связей между немецкими учеными, оказавшимися по разные стороны идеологических баррикад в результате модернизационной катастрофы в Германии 1930–1940-х годов. Сочинение продолжает цикл трудов автора по нарративной истории идей, в которых исследуются часто амбивалентные взаимоотношения между правыми и левыми деятелями ФРГ. Несмотря на то, что главными героями данного рассказа в жанре интеллектуальной истории являются Теодор Адорно (Франкфуртская школа) и Арнольд Гелен (Лейпцигская школа) как эмблематические представители жертв и пособников нацизма, продуктивным оказывается более комплексное авторское видение поля интеллектуальных взаимодействий. Это удается Т. Вагнеру прежде всего путем введения других фигур и топосов, например, в лице малоизвестного у нас классика второго поколения немецкой социологии Рене Кенига (Кельнская школа). Именно он предложил третий путь развития социологии, по ту сторону традиционных дебатов левых критиков и правых консерваторов. Не менее удачным оказалось и включение в сюжет повествования философа из ГДР Вольфганга Харига и других ярких деятелей той эпохи. Заслугой этой «интеллектуально-исторической» книги является ее фокусировка не на развитии теорий конкурирующих научных школ, а на живом интеллектуальном опыте как важной части культуры позднего модерна.
Олег Кильдюшов, старший научный сотрудник Центра фундаментальной социологии НИУ ВШЭ
Редактор книги «Суша и море»
Книги «Неистовый модерн» и «Время магов» можно рекомендовать всем, кто изучает контекст немецкой политической и социальной философии. Книга Вагнера — образцовое исследование по фундаментальной социологии с прекрасной научной редактурой. Обе книги — безусловные кандидаты на полку студентов-германистов, да и всех интересующихся живой немецкой интеллектуальной традицией.
Владимир Башков, преподаватель Школы философии и культурологии НИУ ВШЭ
Переводчик книги «Гамлет или Гекуба»
Рассказ о немецкой социологии первых послевоенных десятилетий, но книга о намного более важном и общем — как отступает философия и вытесняется, по крайней мере временно, инструментализированным, «нейтральным», управленческим знанием; как в тех боях по существу проигрывают и Гелен, и Адорно и уже мерещится знакомое «нам бы социологию посмотреть».
Андрей Тесля, кандидат философских наук, научный руководитель Центра исследования русской мысли БФУ им. Канта
Вольфрам Айленбергер. Время магов. Пламя свободы. Дух современности
Вольфрам Айленбергер предлагает смотреть на историю философии двадцатого века как на ряд тематических перекличек, которые порой дублируются и встречами исследуемых авторов. Двадцатые годы предстают временем споров о языке как об универсальном медиуме философии и познания мира вообще у Беньямина, Хайдеггера, Кассирера и Витгенштейна — этому посвящено «Время магов». Тридцатые и сороковые годы — время поиска свободы в общем с другими мире сразу у четырех героинь: Рэнд, Арендт, де Бовуар и Вейль, — о чем повествует второй том интеллектуальных биографий Айленберга «Пламя свободы». Наконец, в «Духе современности» речь идет о поиске способов защитить ту самую свободу, которую искали героини предыдущей книги, и не допустить возрождения репрессивных фашистских идей о подлинности и идентичности: здесь главными героями оказываются Фуко, Сонтаг, Адорно и Фейерабенд. Читаясь легко, как художественные произведения, интеллектуальные перекрестные биографии из-под пера Айленбергера позволят студентам отдохнуть от сложных философских трактатов и одновременно смогут дать наглядный базис для их понимания на основе жизни авторов. Наконец, сталкивающихся со множеством проблем в годы учебы студентов наверняка утешит понимание того, как тяжело порой приходилось их кумирам.
Алексей Салин, кандидат философских наук, доцент Школы дизайна НИУ ВШЭ
Переводчик книги «Введение в социологию музыки»
Фредрик Джеймисон. Годы теории. Французская мысль от послевоенного времени до наших дней
Поздние лекции [Фредерика Джеймисона], где он одновременно рассказывает о французских идеях и собственном меняющемся их восприятии: невероятно интересно от человека, который внес огромный вклад в распространение и интерпретацию этих идей в мире.
Андрей Тесля, кандидат философских наук, научный руководитель Центра исследования русской мысли БФУ им. Канта
Бенхамин Лабатут. Когда мы перестали понимать мир
Эта книга — необычный способ поговорить об истории науки как о драматическом изменении человеческого представления о мире. Лабатут показывает, как самые значимые открытия XX века разрушили нашу привычную картину мира и заставили размышлять о цене научного знания и его этических ограничениях. Если бы я преподавала «Концепции современного естествознания», обязательно бы включила книгу в список литературы, хотя тут нужно помнить, что Лабатут рассказывает не академическую историю науки, а интересную историю с помощью литературной реконструкции, хоть и основанную на реальных персонажах и событиях.
Татьяна Русакова, кандидат политических наук, старший научный сотрудник Института Латинской Америки РАН
Переводчик книги «Глубинная Мексика»
Панайотис Кондилис. Власть и решение
Особый интерес для всех интересующихся фундаментальными проблемами социальной онтологии представляет работа греческого философа Панайотиса Кондилиса «Власть и решение» (1984). В этом небольшом сочинении мыслитель выдвигает оригинальную исследовательскую программу дескриптивного децизионизма. Причем его подход имеет не только чисто научное, но и моральное, даже экзистенциальное измерение: речь идет о понимании человека как существа, вынужденного самостоятельно принимать решения. П. Кондилис реконструирует децизионистский механизм как важнейший аспект человеческого существования, позволяющий социальным акторам действовать свободно в несвободном мире и при этом стремиться к расширению своей власти в конкуренции с другими. Сам автор характеризует свой децизионизм как чисто описательный взгляд на реальный мир, дистанцируясь от более сильных версий, в числе которых можно предположить и известную позицию Карла Шмитта. Несмотря на отказ Кондилиса от любых идеологизмов, ключевое для него «безоценочное понятие решения» также не является мировоззренчески нейтральным, поскольку этот концепт бросает вызов всем версиям нормативизма в социальных науках и моральной философии.
Олег Кильдюшов, старший научный сотрудник Центра фундаментальной социологии НИУ ВШЭ
Редактор книги «Суша и море»
