Век ДАДА

Дадаизм несется сломя голову, одержимый всевозможными грезами об освобождении и разрушении. В поисках наследия ДАДА мы то переносимся, заставая расцвет панка, в Лондон, где всплывает изобретенный ДАДА нигилистический жест, то ныряем с головой в хеппенинги 68-го, использовавших дадаистскую технику провокационного действия. Философ Пол Фейерабенд и вовсе преобразовал дадаистскую установку в фундаментальную анархистскую фигуру мысли: прогресс в мышлении и познании возможен, если только человек готов отбросить все предпосылки и ожидания. Не в том ли и заключается непреходящий триумф дадаизма, что он создал нечто вроде эссенции сопротивления — взрывоопасной, быстро улетучивающейся, но именно потому универсально применимой?

У книги «Век ДАДА» как минимум три свойства, которые к лицу очередной книге о дадаизме. Первое: она перформативна — автор разговаривает с нами и с собой, продолжая живо удивляться тому, чему удивлялись его герои, и остранять это. Второе: в ней заостряется дадаистский парадокс, который по-своему выразит Батай (я пишу стихи, выражая «ненависть к поэзии»). И, наконец, Миттельмайер сопрягает дадаизм с декадансом, с прозой Макса Брода например, а этого не делали канонические историки авангарда.

Миттельмайер отлично справляется с ироничным описанием этой интермедии анти-движения и, дочитывая книгу, читатель с удивлением открывает для себя, что, возможно, дадаизм празднует сегодня свое воскресение, поскольку перед лицом царящего безумия в политике, науке и культуре выгоревшему на работе человеку, по-видимому, только и остается бегство в бессловесную инфантильную оппозицию. Соцсети, в которых современный, но по-прежнему крайне неуверенный в себе человек беззаботно и, увы, бессодержательно лепечет, представляют собой новые формы прикладного дадаизма.