Рабочий. Господство и гештальт
Технооптимистический манифест, заряженный энтузиазмом и инициативностью в отношении новых форм труда.
Это первое отдельное издание русского перевода самого известного эссе немецкого писателя и философа Эрнста Юнгера (1895–1998). «Замысел этой книги, — писал автор в предисловии к первому изданию, — состоит в том, чтобы по ту сторону теорий, политических партий и предрассудков показать гештальт Рабочего как действенную величину, которая уже со всей мощью вмешалась в историю и повелительно определяет формы изменившегося мира». Книга Юнгера, с момента выхода в 1932 году не утратившая своей провокационности, исследует политические, социально-экономические и культурные трансформации в «эпоху масс и машин» и рисует типические черты нового технического человека, героя постбуржуазного мира. Предисловие переводчика Александра Михайловского посвящено актуальности этого эссе для читателей XXI века.
«Рабочий» — это технооптимистический манифест, заряженный энтузиазмом и инициативностью в отношении новых форм труда. Герой Первой мировой войны и правоконсервативный публицист Эрнст Юнгер уверен, что положительные эффекты технической революции перевесят негативные последствия современности. Новый тип человека будет облечен в технику как в «униформу» и преуспеет в созидании мира, где органическое будет сосуществовать с механическим.
Техника — это тот способ, каким гештальт Рабочего мобилизует мир. Та мера, в какой человек решительным образом становится в отношение к ней, та мера, в какой она не разрушает его, а ему содействует, зависит от той степени, в какой он репрезентирует гештальт Рабочего. Техника в этом смысле есть владение языком, актуальным в пространстве работы. Язык этот не менее значим, не менее глубок, чем любой другой, поскольку у него есть не только своя грамматика, но и своя метафизика. В этом контексте машина играет столь же вторичную роль, что и человек; она является лишь одним из органов, позволяющих говорить на этом языке.
Репрезентация гештальта Рабочего с необходимостью ведет к принятию решений планетарно-имперского размаха. Здесь, как в случае любого подлинного господства, может идти речь не только об управлении пространством, но и об управлении временем. В тот самый миг, когда мы придем к осознанию нашей собственной, черпающей из новых источников продуктивной силы, станет возможен полный переворот во взгляде на историю, а также в оценке и использовании исторических достижений.
В рассылке Ad Marginem рассказываем о новинках и акциях, дарим промокоды и делимся материалами:
