«Таков будет бразильский язык XXI века?»
«Сентиментальные мемуары Жуана Мирамара» (1924) Освалда ди Андради — первый бразильский модернистский роман, который сам автор называл «изобретением». Текст балансирует между прозой и поэзией, автобиографией и вымыслом: путешествия, интрижки и забавные истории беспечного бонвивана Жуана Мирамара разворачиваются на фоне больших мировых событий, а его глазами читатель видит Бразилию богатства и неравенства, запутавшуюся в поисках собственной идентичности.
Открывает роман предисловие, подписанное именем Машаду Пенумбры — вымышленного литератора, которого ди Андради сделал одним из персонажей книги. Высокопарным слогом поклонника парнасской поэзии Пенумбра представляет публике начинающего романиста, объясняет его «телеграфный стиль» духом послевоенной эпохи и сетует на вольности с пунктуацией. Пародируя старую литературную манеру, ди Андради формулирует принципы новой прозы — той, что должна заговорить на бразильском языке XXI века. Публикуем этот текст целиком.
Жуан Мирамар на время покидает журналистику, дабы вступить как истинный представитель новой эпохи на тернистую стезю литературы. Он предстает пред нами стихийным, а стало быть, непредсказуемым и, быть может, для кого-то даже шокирующим продуктом неустранимой эры перемен. Подобно танкам, аэропланам-бомбардировщикам над съежившимися от ужаса городами, удушающим газам и смертоносным минам, стиль и личность его есть порождение хаотичной разноголосицы горнов войны.
Ибо я не перестану называть войной всю эту эпоху, связавшую в тугой узел небывалые ценности и грандиозные битвы и оставившую нам в наследство по ту сторону Атлантики первые героические бомбарды кровавой европейской бойни.
Знаменитый Версальский договор, положивший конец ницшеанскому безумию тевтонских воинов, был не более чем минутой покоя на целый час кровопролития. После его заключения мы наблюдаем естественное извержение всех социальных конвульсий. Пуанкаре, Артур Бернардес1, Ленин, Муссолини и Кемаль-паша прокладывают дорогу в направлениях, немыслимых ранее для грандиозного кодекса существования народов, на фоне идеалистического банкротства Вильсона и багровой агонии синдикализма. Кто мог предвидеть Рур? Кто мог предвидеть испанский «пронунсиамьенто»2? А крах Ллойда Джорджа? А беспроводной телефон?
Поэтому вполне логично, что стиль писателей должен идти нога в ногу с эмоциональным развитием человеческих устремлений. Пусть на моем внутреннемфоруме старинный, врожденный сентиментализм еще внемлет ласкающему ухо александрийскому стиху Билака и Висенти ди Карвалью3, но я не могу не признать священное право на нововведения, даже если они угрожают рукою Геркулеса разломать на части злато, сцементированное парнасским веком. VAE VICTIS!4
Дождемся же спокойно плодов этой новой революции, являющей нам впервые телеграфный стиль и разящую метафору. С мрачного времени капитанств5 Бразилия существует на осадном положении. Мы феодалы, мы фашисты, мы мстители. Никакая иная историческая эпоха не была столь благоприятна для того, чтобы наконец и нам исполнить свою партию в хоре наций, поскольку мы живем в эпоху, когда хор этот поет нестройно. Бразилия, расположенная в Америке, на континенте, где зародились механические и коллективистские идеи литературного и художественного модерна, — страна благодатная и современная. Наша природа, как и наш флаг, являющий собою сочетание сизой Зелени и шафранного Золота, склонна к ослепительному буйству цвета. Справедливо будет, если и наше искусство возжелает того же.
Что до глоттики Жуана Мирамара, я — за исключением некоторых прискорбных чрезмерностей — признаю за ней право на существование, хоть сам не использую и не рекомендую другим. Таков будет бразильский язык XXI века? Именно этот довод приводил в ответ на мои критические замечания сам автор. Как бы то ни было, усилия по формированию модернистского языка, порожденного смешиванием португальского с заимствованиями из других языков, что иммигрировали к нам, и при этом парадоксальным образом стремящегося к по- латински простой структуре, не лишены оригинальности и интереса. У меня остается лишь одна справедливая претензия — к нарушению общепринятых правил пунктуации, каковое влечет за собой прискорбные недоразумения, хоть и, несомненно, заставляет ощутить «грандиозность фразы», как говорит Мирамар pro domo sua6.
«Сентиментальные мемуары» — стоит ли отрицать? — есть живая картина нашего общественного механизма, который начинающий романист с отважной уверенностью специалиста, проникшего в тайны бессознательного людских сословий, стремится вскрыть своим скальпелем.
Помимо того, в этой новой книге содержится серьезная работа по «возвращению к материалу7» — весьма современная тенденция, которую можно наблюдать на парижском Осеннем салоне.
Жаль, что близоруким и провинциальным умам так тяжело расшифровывать стиль, которым написано столь злободневное и язвительное сатирическое эссе.
Машаду Пенумбра
- Артур да Силва Бернардес (1875–1955) — 12- й президент Бразилии (1922–1926). ↩︎
- Пронунсиамьенто, то есть военный переворот, возглавляемый генералом Мигелем Примо-де-Риверой, произошел в Испании 3 сентября 1923 года при поддержке короля. Был распущен парламент, введена цензура и личная диктатура Примо-де-Риверы. ↩︎
- Олаву Билак (1865–1918) — бразильский поэт и журналист, «принц бразильских поэтов», ведущий представитель Парнасской школы в этой стране. Висенти ди Карвалью (1866–1924) — бразильский поэт, защитник классического стиля. ↩︎
- Горе побежденным! (лат.) Согласно легенде, эти слова произнес вождь галлов Бренн, захвативший Рим в 390 году до н. э. ↩︎
- Капитанство (порт. capitania) — территориальная единица колониальной Бразилии (XVI век) до перехода на систему штатов. Капитанства были наследственными владениями, пожалованными королем своим дворянам, которые обладали на их территории неограниченной властью. ↩︎
- В защиту своего дома (лат.). В переносном смысле употребляется в значении «в защиту своей позиции», «в своих интересах» ↩︎
- Возвращение к материалу — один из ключевых принципов авангардизма. Он означает отказ от иллюзий. Авангардисты считают, что каждый материал (дерево, металл, холст) обладает уникальным значением и природной ценностью, так что маскировать его и украшать чем бы то ни было не имеет смысла. ↩︎
