Музей заботы. Как Дэвид Гребер воображал мир после пандемии
В Ad Marginem вышла «Главная тайная истина мира» Дэвида Гребера — книга о труде, заботе, свободе и социальных отношениях, которые определяют устройство современной экономики.
Гребер предлагает посмотреть на привычные представления о работе и экономике с другой стороны. В книге он соединяет антропологию, политическую теорию и повседневные наблюдения, чтобы показать, как экономические отношения формируют наше представление о свободе, ценности и человеческой деятельности — и как мы можем вообразить иной порядок вещей.
В публикуемом фрагменте Гребер представляет возможный мир после пандемии, где опыт кризиса заставляет пересмотреть само устройство экономической жизни. Пустующие офисы становятся отправной точкой для размышления о том, что могло бы прийти на смену культуре бессмысленного труда, и превращаются в «музеи заботы»: пространства для образования, жилья, общения и создания новых форм совместной жизни.
До конца пандемии Дэвид Гребер не дожил — тем важнее сейчас, читая этот текст, сверить актуальную реальность с его утопической мечтой.
Вообразим, каким мог бы стать мир, вернувшийся к здравому рассудку, в котором мы не просто пытаемся возобновить прежнюю жизнь, а действуем исходя из того, чему научились. Например, стало бы очевидно, что огромная часть офисной работы, особенно административной, управленческой, маркетинговой, юридической, финансовой, консультационной и т.п., является полным бредом. Исчезновение такой работы ни на что бы не повлияло, а может быть даже сделало бы мир чуть лучше. Доказательством служит то, что во время кризиса большая часть этой работы исчезла, но мир не перевернулся. Представьте на мгновение, что мы снова в здравом уме и больше не притворяемся, что есть какая-то причина, по которой мы должны терпеть всех этих людей, пускающих нам пыль в глаза, изображая, что они целыми днями работают, и просто избавимся от бредовой работы. Одним из вопросов, которые возникнут в таком случае, будет: что мы будем делать со всеми зданиями, в которых они раньше трудились? Очевидно, что те действительно полезные работники, которые поддерживали нашу жизнь и заботились о нас во время эпидемии — врачи, медсестры, уборщики, курьеры, электрики, фермеры, — не нуждаются в гигантских стеклянных зданиях, чтобы почувствовать себя важными. Некоторые из этих зданий можно взорвать. Это будет неплохо, ведь тогда будет тратиться меньше энергии на их отопление, охлаждение и т.д., что снизит выбросы углерода. Но, конечно, мы бы не хотели взрывать их все.
После Французской и Русской революций королевские дворцы были превращены в государственные музеи. Это могло бы быть разумным способом использования обезлюдевших зданий. Но есть и безумный способ: возвращение к «нормальности». Моделью может служить крупномасштабная деиндустриализация западных мегаполисов, когда бывшие фабрики и склады были превращены в частные художественные центры, офисы и кондоминиумы, населенные того же рода людьми, что и работают в этих офисах и центрах. Многим трудно представить, что это не повторится снова, если быстрая дебредовизация работы не будет сопровождаться реальными изменениями в финансовой системе или, в более общем плане, в структурах богатства и власти. Пустующие офисы будут скупать инвесторы, которые превратят их в дорогие кондоминиумы или частные арт-пространства, чье присутствие придаст недвижимости дополнительную рыночную стоимость. Единственная альтернатива, которая обычно выдвигается на обсуждение, — это если государство возьмет всё под свой контроль, либо в форме государственного социализма (который по сути является просто государственно-монополистическим капитализмом), либо в форме его правого «национал-социалистического» варианта (какой бы ни была его обновленная форма XXI века).
В таком будущем пустующие офисы, не используемые для размещения бюрократов или тайной полиции, будут превращены в государственные музеи: консервативные, элитарные учреждения, общая атмосфера которых будет чем-то средним между атмосферой кладбища и атмосферой банка. Мы хотели бы настаивать на возможности — не вероятности, но, по крайней мере, возможности — здравомыслия. Представьте, что опыт карантина и экономического коллапса позволяет нам увидеть мир таким, каков он на самом деле, и мы признаем, что-то, что называется «экономикой», — это просто то, как мы коллективно поддерживаем друг друга, обеспечиваем друг друга необходимыми вещами и в целом заботимся друг о друге. Допустим, мы также отвергаем понятие социального контроля.
В конце концов, тюрьмы обеспечивают питанием, жильем и даже базовой медицинской помощью. Тем не менее они не являются учреждениями «заботы». То, что они предоставляют, не является заботой, потому что настоящая забота направлена не только на удовлетворение материальных потребностей и даже не только на то, чтобы позволить другим расти и процветать, но и на поддержание или расширение их свободы. Представьте, что мы отказываемся от идеи, будто производство и потребление являются единственной целью экономической жизни, и заменяем их заботой и свободой. Что мы тогда будем делать с этими зданиями?
В мире, построенном на заботе и солидарности, большая часть этих огромных и нелепых офисных помещений действительно была бы снесена, но некоторые из них могли бы быть превращены в бесплатные городские университеты, социальные центры и гостиницы для тех, кто нуждается в жилье. Мы могли бы назвать их «Музеями заботы» — именно потому, что они являются пространствами, которые не прославляют производство того или иного рода, а предоставляют пространство и средства для того, чтобы воображать и создавать совершенно новые формы социальных отношений.
