Библиотека книжника: рекомендации преподавателей Школы книжного дела

30 ноября стартует «Школа книжного дела» — полугодовая программа Ad Marginem и Школы дизайна НИУ ВШЭ об устройстве книжной индустрии. Курс проходит весь путь книги: от экономики издательства, редактуры, перевода и дизайна до продаж, фестивалей, медиа и аудиокниг. Лекции читают эксперты Ad Marginem и Школы дизайна, семинары ведут сотрудники издательства и приглашенные специалисты.
В честь запуска мы попросили преподавателей школы рассказать о книгах Ad Marginem, которые важны для них самих. Эти и другие книги из нашего каталога, которые говорят о самом книжном деле, собрали в подборку — сейчас на нее действует скидка 15% по промокоду BOOKSCHOOL до 24.11.
Заявки на программу принимаются до 29 ноября на сайте Школы дизайна НИУ ВШЭ. Можно пройти весь курс или присоединиться к отдельным модулям! Выпускники полной программы получат диплом НИУ ВШЭ о профессиональной переподготовке.

Флориан Иллиес
«Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари»
С выхода в июле книги Флориана Иллиеса «Когда заходит солнце» не устаю ее рекомендовать.
Выбранный Иллиесом метод — докуфикшн, причудливая смесь документальной и художественной прозы — позволяет писателю невероятно увлекательно реконструировать биографии и эпохи. В этой книге он взялся (и основательно!) за великого Томаса Манна, Волшебника и нобелевского лауреата, которого все его многочисленные заслуги не спасли от кенселлинга нацистами.
В книге описан недолгий, но очень насыщенный период жизни Маннов: от февраля 1933 года, когда признанный писатель, обласканный на родине и за ее пределами, вместе с женой Катей отправился на запланированный отдых в Швейцарию, но неожиданно оказался в… изгнании, до лета того же года, проведенного Маннами на французской Ривьере, в небольшом городке Санари-сюр-Мер, в кругу таких же вынужденных эмигрантов — Фейхтвангеров, Цвейгов и прочей интеллектуальной публики.
Иллиес описывает сложные отношения Манна с его шестью детьми, живущими под гнетом отцовского величия и жаждущими его одобрения (увы, напрасно), с домочадцами, включая брата Генриха, а также с кругом вынужденных переселенцев — амбициозных и неравнодушных к чужой славе. Злоключения Томаса Манна автор реконструирует в фирменной саркастически-иронической манере: пока рушится мир и уже строятся концентрационные лагеря, нобелевский лауреат страдает от дискомфорта, вызванного многочисленными переездами, невозможностью поддерживать привычную рутину и отсутствием любимой шубы, за которой гоняет сына через границу. (Вызволение шубы, денег со счетов в немецком банке и дневников из мюнхенской виллы читается как детектив.) Однако сквозь авторский сарказм пробивается сочувствие. Манну не позавидуешь: и семейная драма, и исторический период, в котором варварство разгромило культуру, оставив на поле боя в прямом и переносном смысле многочисленные жертвы, мало располагали к счастливому существованию, поэтому попытки Маннов сохранить для себя привычную нормальность как минимум понятны.
Задумав книгу о Маннах, Иллиес проштудировал огромный объем архивных и печатных источников, отчего она многое приобрела, но ничего не потеряла: не превратилась в научный труд для избранных специалистов. Наоборот, это настоящая читательская радость, от которой невозможно оторваться. Отдельно стоит заметить, что книга вышла в мастерском переводе Михаила Львовича Рудницкого, не оставившего редактору другой работы, кроме тонкой нюансировки смыслов, кропотливой и вдумчивой.


Мишель Фуко
«История безумия в классическую эпоху», «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы»
Мне трудно назвать книгу издательства Ad Marginem, которую я считал бы особо исключительной. У меня дома не один десяток (если не сотня) книг издательства. Тут и проза, и книги по философии, и эссеистика, и книги по искусству, и даже — да-да, не удивляйтесь — стихи.
Среди книг, изданных или переизданных в последнее время, хочется особо сказать о Фуко. «Историю безумия в классическую эпоху» и «Надзирать и наказывать» я прочитал полностью уже давно, однако часто беру их с полки и перечитываю несколько страниц. Убежден, что есть книги, которые всегда, вечно должны быть доступны покупателям в книжных магазинах.
Писать о значимости книги, наверное, бессмысленно. В конце концов, благодаря издательству любой может ее приобрести. Хочу сказать лишь о нескольких вещах, важных лично для меня.
Во-первых, рассматривая историю отношения к безумию на протяжении последних столетий, Фуко показывает, как оно менялось под влиянием социально-экономической ситуации, а отчуждение душевнобольных оказывается лишь средством объективизации маргинала — так же, как бедняка, не благонадежного или «морально» не конвенциального человека.
Во-вторых, разные оптики и методы наблюдения, которые использует ученый, заставляют читателя постоянно менять настройки и рассматривать явления с самых вроде необычных сторон. Книгу позволительно читать с любого места, учась применять разные взгляды и видеть любое явление не плоским и не однозначным.



Рёко Секигути.
«961 час в Бейруте (и 321 ливанское блюдо в придачу)»
Японская, или, если точнее, японско-французская писательница приезжает в столицу Ливана Бейрут по приглашению коллег-литераторов. По итогам таких поездок принято публиковать отчетные книги, и Рёко Секигути придумывает свой собственный жанр по собственному рецепту: много историй про еду, много воспоминаний о еде в разных жизненных ситуациях, немного путевых заметок, немного рецептов, а главный ингредиент — рассказ о стране через собранные человеческие истории.
В Ливане все не очень хорошо последние лет пятьдесят, но писательница приехала в 2018 году, в относительно благополучный период, когда раны предыдущих войн затянулись, а до кошмарного взрыва удобрений в порту в 2020 году оставалось еще два года. И вот она ходит по Бейруту, слушает рассказы людей (истории, которыми местные не делятся друг с другом, но делятся с Рёко), пробует еду и восхищается ею. Все говорят, что от ливанской еды толстеют, а Рёко Секигути от нее даже похудела.
Она сравнивает японскую и ливанскую еду — не похоже. Сравнивает японскую и ливанскую географию — удивительным образом похоже: Япония — остров, и Ливан в некоторой степени тоже остров, потому что с соседями отношения не очень и по земле ливанцы к ним не ездят. Попутно она рассуждает о судьбе кухонь в историческом контексте: до Второй мировой в Японии был культ французской кухни, ее подавали к столу самого императора, а сейчас японская кухня — всемирно признанный бренд. То же самое случилось с ливанской, которая распространилась по всему миру. Впрочем, главное в этой книге — это, конечно, атмосфера Бейрута: нежные запахи еды из ресторанчиков и забегаловок, яркое ближневосточное солнце и робкий аромат надежды на лучшее будущее.


Вольфрам Айленбергер
«Время магов. Великое десятилетие философии. 1919–1929
Книга, главы которой расположены в хронологической последовательности, прослеживает судьбы четырех выдающихся европейских мыслителей, предлагавших очень разные подходы к пониманию человеческого существования. Именно различие их позиций позволяет увидеть этот феномен объемно, с разных сторон.
Внутри глав события из жизни героев описываются параллельно, по принципу «взболтать, но не смешивать», с опорой на документальные источники. Четыре самостоятельных повествования чередуются, подсвечивают друг друга и складываются в общее впечатление — картину интеллектуальной жизни целого десятилетия.
Дизайн книги — умный, точный, деликатный и адекватный содержанию — в исполнении прекрасного специалиста Марии Кошелевой вторит структуре текста. Для повествования о каждом герое предусмотрено свое положение полосы набора на странице: это помогает читателю удерживать внимание, задает ритм и создает уникальный рисунок разворотов.


Пегги Гуггенхайм
«На пике века. Исповедь одержимой искусством»
Для меня эта книга — заряд вдохновения. В жизни Пегги уместилось столько невероятных перипетий и событий, о ней столько написано и рассказано, а читать и перечитывать все равно интересно: каждый раз находишь новые акценты, на которые обращаешь внимание в тот или иной момент. Такие истории жизни меня всегда вдохновляют.


Джорджо Агамбен
«Автопортрет в кабинете»
С тех пор как я прочитал «Профанации», стараюсь собирать все книги Джорджо Агамбена, так что пройти мимо «Автопортрета в кабинете» не мог. Пожалуй, я не знаю другой книги в таком жанре: что-то на стыке мемуаров, эссе, дневника и манифеста.
Трава, трава — это Бог. В траве — в Боге — находятся все те, кого я любил. Для травы, в траве, как трава я жил и буду жить.
Кабинет здесь — вместилище мыслей, лиц, встреч. Но это не музей, а пространство для образов, идей, памяти. С одной стороны, описания предметов, мест, домов, садов делают его очень осязаемым; с другой — у него вообще нет границ и очертаний, в нем нет ни времени, ни смерти, только воля автора. На страницах книги возникают словно из ниоткуда друзья, коллеги, учителя — все, кто остался в воспоминаниях философа, независимо от того, здравствуют ли они по сей день или давно покинули этот мир. И совсем не важно, знакомы ли читателю конкретные имена: все они — штрихи к автопортрету.
В издании немало фотографий, и это добавляет ему еще одно измерение. Текст книги нарушает обычно отводимые ему границы и заканчивается на обратной стороне обложки — сильное дизайнерское решение, созвучное содержанию.

ПОДБОРКА КНИГ
Скидка 15% на эти книги действует BOOKSCHOOL до 24.11.















