Q&A с дизайнером - Ad Marginem

Создательница обложек для «Гитлера в Вене» и «Машины песен» о своей работе над книгами

Anastasia Kolesnik — Sun, 18 Jul 2021 09:50:22 +0000

Мы продолжаем рубрику «Почему такая обложка?», в которой графические дизайнеры рассказывают о своей работе с книгами. Управляющий редактор издательства Виктория Перетицкая поговорила со Светланой Данилюк из студии ABCdesign — ее авторству принадлежат обложки к «Статьям об Илье Кабакове» Бориса Гройса, «Форме времени» Джорджа Кублера, «Саю Твомбли» Ролана Барта, «Дереку Джармену» Майкла Чарлсворта и многим другим книгам.

Светлана Данилюк

Графический дизайнер, студия ABCdesign

— Света, привет! Расскажи, с чего началась твоя профессиональная биография?

Мой путь в профессии дизайнера книги начался в Московской Академии С.Г. Строганова. Я училась на кафедре графического дизайна. Училась неплохо, но на самом деле понятия не имела, чем именно буду заниматься после завершения учебы. На четвертом курсе мои преподаватели пригласили меня на практику к себе в студию ABCdesign. Это было чудесное совпадение (или несовпадение). С тех пор так и занимаюсь книгами.

— Чем вы занимаетесь в студии?

В АВСdesign мы часто делаем каталоги для выставок, сотрудничаем с музеями, галереями и издательствами. Это потрясающе интересная работа. Когда ты делаешь книжку об архитектуре советского модернизма или о московском акционизме, или об истории тату-искусства, ты погружаешься в материал, общаешься с авторами, издателями, составителями, что-то изучаешь. И вот — ты уже не просто дизайнер, а начинаешь разбираться.

— В чем, по-твоему, состоит задача графического дизайнера?

Думаю, одна из важнейших задач дизайнера — быть в теме. Изучить, промониторить, прочувствовать материал, с которым работаешь. Ценность дизайнера не только лишь в типографических умениях и прикладных навыках.

Дизайнер книги (да и дизайнер-график в целом) — это такая машина, в которую закидываешь тексты, изображения, контекст, и машина начинает работать: вычисляет, жужжит, скрежещет.

И на выходе выдает визуализацию тех смыслов и идей, что были заложены в проект. Поэтому чем больше знает и видит дизайнер, чем шире его кругозор, тем легче и лучше он генерирует визуальные решения.

— Помнишь свою первую книгу?

Кстати, самая первая книга в моей жизни, дизайн для которой мне доверили делать, было издание Ad Marginem! Интервью Сьюзен Сонтаг для журнала Rolling Stone. Это была такая проба пера, почти ничего не помню про этот проект. Помню, что мои коллеги-наставники советовали сделать тиснение на обложке, и я страшно долго и старательно выбирала оттенок красной фольги — нужна была особенная, насыщенно алая, а в типографии что-то напутали, и фольга получилась вообще другая — темная. Темно-красный на темно-сером — эта книжка для самых зорких (смеется). Но потом втянулась, и было еще много интересных проектов с Ad Marginem.

Фотография — Garage Bookshop

— С чего начинается работа над книгой?

Книги, которые выходят под маркой издательства, это чаще всего нон-фикшн, исследования в области философии, экономики, литературы и искусства, а также современные или модернистские авторы. В общем, литература для интеллектуалов и найти актуальное, яркое и элегантное решение в дизайне — это задача.

Вот как это происходит. Иногда достаточно просто темы, когда сразу раз — и обложка «в яблочко», и издатели, и мы, дизайнеры, понимаем — это именно то, что нужно. Например, книга Бориса Гройса об Илье Кабакове, в которой автор анализирует творчество одного из самых знаменитых художников-концептуалистов, известного своими тотальными инсталляциями, изображающими советский быт. Суперобложка-бандероль имитирует окраску типичного советского подъезда, превращая книгу в произведение соц-арта. А под бандеролью — ничего, белоснежная обложка, тоже подходит концептуальному искусству, на мой взгляд.

Фотография — Garage Bookshop

В оформлении книг Ad Marginem наш главный инструмент — типографика. Шрифт как главный инструмент выразительности темы и идеи. Например, книга «Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности», где на обложке появилось немецкое название, набранное шрифтом Futura, который в 1940-е гг. стал новым шрифтовым стандартом в Германии. И именно латиница в сочетании с этим шрифтом дали нужный визуальный эффект.

Порой с обложкой и макетом всё складывается не так просто. Мы можем погружаться в тему книги, читать текст, изучать авторов, мониторить, как выглядели издания на других языках, но при этом наше представление о книге будет отличаться от мнения издательства. Есть в этом что-то интересное.

Когда предложенный вариант обложки отвергается, я стараюсь представить, как эту книгу сделал бы кто-то другой. Что это вообще за человек? О чем бы он думал?

В общем, стараюсь перепрограммировать свою машину по генерированию идей (смеется). Дизайн все-таки не математика — тут нет правильного ответа. В этом большой плюс студии — несколько дизайнеров могут предложить свои варианты, и все они будут совершенно разными.

— Кстати, про работу в студии: часто ли советуешься, показываешь наброски коллегам перед тем, как выбрать финальные варианты? Насколько это вообще важный аспект для дизайнера — возможность обсудить рабочий процесс или все очень индивидуально?

Мне кажется, очень важный. Я знаю многих дизайнеров (и я в их числе), кому больше нравится работать в команде. Это не говорит, на мой взгляд, о какой-то несамостоятельности дизайнера, это просто другой формат. В студии мы часто советуемся и с нашим арт-директором, и между собой.

Мне кажется, ни один графический дизайнер не делает для своего проекта один вариант. То есть не бывает: придумал и всё — уверен, доволен, будет так и никак иначе.

Дизайнер — существо сомневающееся, ищущее. И вот в этот момент сомнения, когда есть с кем обсудить и посоветоваться, — это очень помогает.

Мнение со стороны (при этом мнение людей для тебя авторитетных) помогает справиться с зашоренностью и быть более объективным.

Плюс у нас всё устроено так, что чаще всего дизайнер ведет свой отдельный проект, поэтому каждый чувствует ответственность и какую-то собственную значимость, при этом есть возможность коллаборировать. Когда ты знаешь, что для проекта нужна, например, каллиграфия или иллюстрация, или инфографика, или 3d, а это не твоя сильная сторона, то может подключиться твой коллега. А еще с коллегами очень классно дружить. Это, пожалуй, самый большой плюс.

— Какие, сделанные тобой обложки, тебе больше всего нравятся?

Была у нас одна книга — «Нью-Йоркская школа и культура ее времени», для которой была сделана куча вариантов. И самое интересное, что я не могу сказать, какой из них мне нравится больше. На мой взгляд, они просто совершенно разные.

Варианты обложек для «Нью-Йоркской школы и культуры ее времени»

Книга искусствоведа Дори Эштон посвящена американскому объединению художников и поэтов 1950-х гг., среди которых были Джексон Поллок, Виллем де Кунинг, Марк Ротко и др. Сначала появились варианты обложки в стиле абстрактного экспрессионизма. Для этого мы воспользовались сайтом www.jacksonpollock.org, где можно рисовать с помощью курсора, а программа сама имитирует дриппинг. Было довольно забавно (смеется).

Вообще, на мой взгляд, когда дизайнерское решение простое, не надуманное — это очень здорово и правильно.

Но, наверное, такой вариант показался слишком буквальным, и в итоге книга вышла с взрывом авангардистской бомбы на обложке.

Финальная обложка для «Нью-Йоркской школы и культуры ее времени»

Или другой пример — книга Майкла Чарлсворта о Дереке Джармене. Джармен — один из наиболее оригинальных независимых режиссеров, художник, писатель, поэт, дизайнер, садовник, а также борец за права гомосексуалов. Каждый фильм Джармена — это новый вызов, новый визуальный манифест. На счету у него и житие святого Себастьяна, и постапокалиптический панк-фильм «Юбилей», и вольные интерпретации биографий Караваджо и Витгенштейна. Возможно, из-за этого поиск визуального для такой многогранной личности был не самым простым. Было понятно одно: Джармен авангардист, он эпатирует, экспериментирует, всегда пытаясь проткнуть полотно холста и выйти в область чистого искусства.

Варианты обложек для «Дерека Джармена»

Жизнь режиссера была непростой: в сорок четыре года он узнал, что болен ВИЧ, последнюю свою киноленту «Blue» режиссер снимал, будучи практически слепым. И вот на обложке блестящие осколки золотой фольги мерцают сквозь абсолютную черноту. До этого было много вариантов: в стиле панк, барочных — противоположных, как и сам Джармен.

Финальная обложка для «Дерека Джармена»

— Наши читатели периодически жалуются на верстки с узкими полями. Расскажи, откуда все это пошло. Ведь это совсем не новое веяние в книжном дизайне?

Узкие поля в макете книжной полосы — сейчас не то, чтобы новаторство. Это один из признаков швейцарского стиля в типографике, который сформировался еще в 1950–60-е гг. К нему можно по-разному относиться, но он так или иначе явился очень мощным толчком в формировании такой профессии, как графический дизайнер и сыграл большую роль именно в книжном дизайне.

Узкое внешнее поле в макете, возможно, не очень удобно рядовому читателю, потому что это то место, за которое он пальцем держит книгу при чтении. Но у книги может быть большое нижнее поле, и это скорее дело привычки. У большинства отечественных современных книг поля широкие, и, если честно, мне кажется, это делается неосознанно, а просто потому, что так исторически сложилось.

Швейцарский стиль донесся до нас лишь эхом. Поэтому в представлении большинства книга — это старинный том в кожаном переплете.

А при этом в старину широкие поля у книги служили не для удобства чтения. Тогда книги вообще не читали, держа в руках на весу, как сейчас. Это было сделано потому, что срок службы книги был очень велик, а если, не дай бог, случался пожар или потоп, насекомые вредили книгам, то книгу с широким полем при износе или повреждении края можно было заново обрезать, при этом текст бы внутри не пострадал. Есть даже примеры старинных книг, которые обрезались много раз, и поля там стали совсем маленькие, прямо как в наших макетах (смеется).

Сейчас жизнь книги стала безопаснее, поэтому мы позволяем себе обходиться с полями чуть более смело.

Конечно, поле не должно быть слишком узким, тогда это мешает удобочитаемости, взгляду тяжело перескакивать со строки на строку, натыкаясь на край страницы, поэтому дизайнер должен думать не только о красоте и дизайн-экспериментах, но и о читателе. Но тут уже нужно рассматривать каждый отдельный пример, разбираясь, для чего это было сделано и как это работает.

— Влияет ли твоя профессиональная деятельность на твои практики чтения?

Может быть, сейчас будет очень стыдное признание, но чаще всего я читаю, то, что верстаю (смеется). То есть получается странно, я не выбираю, что почитать, просто передо мной в разное время оказывается статья про художницу Ксению Хауснер, о которой я не знала до этого, или тексты для будущей книги о Константине Мельникове, или книга американского исследователя Джорджа Кублера об определении понятия искусства. Но мне, если честно, нравится такой подход. Это как когда тебе лень выбирать, какой фильм посмотреть, и просто включаешь телевизор. Вот это у меня такой телевизор, только с хорошими книжками.

— Какое будущее у печатной книги?

В пророчества об исчезновении книгопечатания в ближайшем будущем я не верю. Люблю футуристическую фантастику про роботов или постапокалипсис, но уверена, что и в них есть место книгам, а сюжеты некоторых из них и вовсе строятся вокруг книг. Наверное, когда-нибудь в далеком-далеком будущем, возможен полный отказ общества от бумажных носителей информации, но пока мы прожили с интернетом не так много, даже я помню свое детство без всемирной паутины. А история книги насчитывает сотни лет — с XV века в Европе, а в Китае, согласно некоторым источникам, — с XII века и даже раньше. Это настолько важная, неотъемлемая часть культуры, что ее не искоренишь вот так за 30–40 лет. Но несмотря на это, и она, конечно, подвержена изменениям.

Мне нравятся поиски в сторону взаимодействия печатной книги и веб-технологий. В книгах появляются QR-коды вместо картинок. А веб-дизайнеры и разработчики всё больше обращаются к полиграфии, потому что стало понятно, что им нужно быть хорошими типографами, грамотными дизайнерами, потому что законы дизайна и там, и там схожие. Сейчас появляется всё больше сайтов-историй, лонгридов, которые будто фильмы, в них есть сценарий, они красиво сделаны. Также работают и книги — дизайнер придумывает, что и как в книге будет происходить, как человек будет с ней взаимодействовать.

Разница в формате. Книга — объект. Она вещественна, а людям все-таки нравится обладать вещами. Мы выбираем красивые вещи, они что-то для нас значат, там какая-то записка на первой странице, там сухой листик заложен по середине, это, в конце концов, подарок, а не только способ получения информации.

Сообщение Создательница обложек для «Гитлера в Вене» и «Машины песен» о своей работе над книгами появились сначала на Ad Marginem.

Интервью с Анной Суховой, создательницей обложек для «Выгона» и «Одинокого города»

Anastasia Kolesnik — Tue, 08 Jun 2021 12:39:41 +0000

В рубрике «Почему такая обложка?» мы спрашиваем у графических дизайнеров, создающих обложки и макеты книг Ad Marginem, о тонкостях их работы. В новом выпуске управляющий редактор издательства Виктория Перетицкая поговорила с лауреаткой премии «Жар-книга» Анной Суховой — ее авторству принадлежат обложки «Выгона» Эми Липтрот, «Боуи» Саймона Кричли, «Сна Бодлера» Роберто Калассо, «К реке» Оливии Лэнг и многих других книг.

Анна Сухова

Графический дизайнер

— Как ты стала делать книги для Ad Marginem?

Познакомились в 2016 году на вечеринке издательства. На тот момент я уже жила во Франкфурте, а в Москву приехала по делам. Так органично началось наше сотрудничество. И первым проектом была очень душевная книга про Боуи. С тех пор работаем вместе. И я стараюсь приезжать в Москву регулярно, хотя бы раз в год. Остальное — по интернету.

— И во Франкфурте стараемся встречаться во время книжной ярмарки (но в прошлом году, конечно, не получилось). Мы с тобой хорошо познакомились как раз в один из наших приездов.

Да, в любой работе для меня личное общение — самое ценное. Особенно в нашу дигитальную эпоху мне важно прочувствовать, с кем я работаю, какая у людей философия, что вдохновляет, что бесит. Кажется, самые продуктивные встречи проходили в издательстве или во Франкфурте за бокалом вина (смеется). Для меня работа над книгами — самое благодарное дело. А сотрудничество с издательством продолжает связывать меня с моим городом. Здорово, что есть возможность читать и проектировать на родном языке.

— Расскажи, с чего начинается работа над книгой?

Прежде всего мне надо выяснить контекст: кто автор_ка, какой жанр книги, направление, почему издательство выбрало эту книгу, на какую аудиторию она рассчитана, какое место книга занимает в издательской линейке, с чем она пересекается. Поскольку Ad Marginem выпускают в основном переводные книги, у меня всегда есть возможность посмотреть интервью с авторами, прочитать рецензии на книгу как читателей, так и критиков, посмотреть обложки оригинала.

После ресерча перехожу к самой книге. Обычно я не читаю книгу целиком, мне в первую очередь важно понять структуру текста, иногда читаю отрывками.

На этом этапе мне важно не узнать историю в деталях, а уловить настроение текста, в каком жанре он написан, какое ощущение мне надо передать в обложке. Обложка, конечно, должна привлечь внимание, но главное — не обмануть с жанром.

— Работая над обложкой, в какой момент понимаешь, что пришла к желаемым образам и готова поделиться результатом?

Я не сажусь за компьютер сразу. Пока я изучаю материал, в голове начинают рисоваться образы, подбираться шрифты. Перед тем как начать работать, мне необходимо проговорить, что именно я хочу сделать и почему: какой цвет, какой нужен шрифт, будет ли изображение, будет ли обложка минималистичной, насыщенной. И сажусь за компьютер только тогда, когда образ сформировался.

Если не могу найти шрифт, который представляла, значит отрисовываю его самостоятельно. Я часто обращаюсь к иллюстратор_кам, если то, что представила, не в стиле графики, которую могу сделать сама.

Но обычно тоже обращаюсь с уже сложившимся образом. Не раз слышала критику такого способа работы. Говорят, что не доверяю инструменту и элементу случайности. Наверное, в этом есть доля правды.

Поэтому расскажу про книгу, с которой как раз по-другому складывалось. «Сон Бодлера» Роберто Калассо — книга о бодлеровском Париже. Насыщена настроением буржуазного общества девятнадцатого века — эту атмосферу и хотелось передать. С обложкой было много разных проб. Я пыталась передать мозаичность книги, работать с иллюстрациями — получалось какое-то безумство и хаос. К тому же, в какой-то момент поменялось название.

Вариант обложки для «Сна Бодлера»

— Да, в первом варианте книга называлась «Безумства Бодлера». Мы отправили перевод на утверждение Калассо, а он сказал: «Книга по-русски должна называться “Сон Бодлера”». Хотя оригинальное название — каламбур, отсылающий к безумствам, праздной богемной жизни. Калассо, можно сказать, — живая легенда, мы не стали с ним спорить, решили согласиться с его желанием. Трудная судьба у русского издания книги — переводили несколько лет, столько же редактировали, название в последний момент поменяли.

Вот и пришлось убрать безумство (смеется). В итоге оставила обложку и начала работать над макетом. Там всегда все понятнее. Нужная структура сложилась легко. Хотелось передать эмоции и настроение, поэтому выбрала очень крупный текст и плотную верстку в край (и по поводу верстки без полей не раз слышала критику), развернутые подписи к картинкам, примечания, внедренные в блок текста. Макет привел меня к более сдержанной, но насыщенной обложке с простой центрированной композицией.

Финальная обложка для «Сна Бодлера»

Скажу честно, вариантов было так много, что я уже не могла оценить результат. Ощущения изменились, только когда получила посылку с десятками марок из Москвы и взяла наконец книгу в руки. Это, наверное, единственная книга, которая удивила меня, когда я увидела ее вживую. Книга сложилась как объект. Спасибо жюри премии Жар-книга, что оценили! Но это не единственная книга, в которой макет повлиял на обложку.

— Да, ты всегда работаешь над макетом и обложкой одновременно.

Я не могу рассматривать макет отдельно от обложки. Это общая система. Начинать работу с макета гораздо логичнее.

Самое приятное — маленькие детали: примечания, подписи, вся вспомогательная информация, навигация по книге. Как раз когда занимаешься версткой деталей, чувствуешь книгу во всех ее тонкостях.

И часто именно это помогает собрать правильный образ обложки. Очень важен момент открытия книги. Первые несколько разворотов делаю всегда насыщенными — именно они задают настроение, которое останется у читателя, когда он перейдет к тексту.

— В каких еще проектах макет повлиял на обложку?

Одна из последних книг — «Выгон» Эми Липтрот. Очень личная история про девушку, которая лечится от зависимости, наблюдая природные явления, сменив Лондон на отдаленный остров в Шотландии, откуда она родом. Мне сразу захотелось посмотреть, как выглядит этот ее остров и проиллюстрировать текст видами, которые она описывает. Помню, как мы начали с тобой думать над проектом, обсуждали, как нам найти местных фотографов. Не так просто оказалось.

Все фотографии, найденные в сети, делали из Оркни «инстаграмную картинку» для туриста. Это явно не совпадало с настроением книги.

Макет книги «Выгон» с фотографиями, найденными в Google Maps

Появилась необходимость прогуляться по этим пустынным местам самой. Ну в Шотландию я не полетела, конечно, но зашла в Google Maps и часами бродила везде, куда можно было добраться через Street View. Пройти можно было не везде, но я со всех углов пыталась добраться до именно тех мест, которые с такой любовью описывает Липтрот. Cобрались целые папки со скриншотами. Книге это очень подходило — Липтрот сама писала про Google Maps, и как она часто искала там места, где находилась. Эти имиджи перешли на обложку, показав три мотива — спокойных и вытянутых, как и все пейзажи острова.

А вот шрифт мне нужен было вытянутый вертикально и заполняющий весь лист. Не нашла подходящего по настроению, поэтому отрисовала леттеринг сама. В итоге на обложке даже не указано имя автор_ки — только название, заполняющее все пространство. Мне эта обложка близка, даже переживала, что она русским севером попахивает.

Думала, может, переборщила (смеется). Однако было очень приятно, что еще до издания книги Липтрот поделилась обложкой у себя в инстаграме.

— Да, мы как раз отправили обложку ей на утверждение, и она тут же ответила, что это одна из лучших обложек «Выгона».

Это очень ценно — получить фидбэк от автор_ки.

— Мы стараемся поддерживать связь с авторами напрямую, если это возможно. В доковидную эпоху устраивали им бук-туры по России. Сейчас авторы сильнее вовлечены в процесс продвижения своих книг и больше интересуются, как судьба их книги складывается в других странах. Несколько раз авторы говорили, что наши обложки — самые лучшие из всех, образы очень точно передают суть книги. Любопытно наблюдать за тем, как иностранные авторы снова становятся участниками процесса подготовки книги к печати, ее продвижения.

Да, и думаю, это в процессе самое главное. Мы все вместе работаем над книгой: авторы, издатели, переводчики, редакторы, дизайнеры, корректоры, типография. Каждый вносит свой вклад — кто меньше, кто больше. Но мне важно делать проекты не для кого-то, а вместе с кем-то. Важные вопросы: что стоит на первом месте — отдельный текст или линейка, образ книги или образ издательства? что важнее — передать мое отношение, внести что-то свое, передать видение автор_ки, выдержать стиль издательства, или привлечь читателей? Без тесной совместной работы создать книгу, чтобы она и автор_ки мысль передавала, и из линейки издательства не выпадала, невозможно.

— Какое будущее у печатной книги?

Конечно форматы меняются, все переходит в диджитал — и экономнее, и возможностей больше. Форматы текстов тоже совершенно новые появляются. Думаю, будущее за сочетанием — продолженная реальность в книге, интеграция ссылок вместо имиджей, это удобно и упрощает производство. И это круто и важно: перенимать новые технологии, уметь их использовать, внедрять в привычные форматы. Однако у печатной книги останется огромное достоинство — вычитанная структурированная информация, обложка, начало и конец. Дочитал и поставил на полку. Думаю, интерес к книге-объекту будет всегда!

Сообщение Интервью с Анной Суховой, создательницей обложек для «Выгона» и «Одинокого города» появились сначала на Ad Marginem.

«Дизайн и иллюстрация не особо похожи»: беседа с Таней Борисовой

Anastasia Kolesnik — Tue, 18 May 2021 15:46:30 +0000

В новой рубрике «Почему такая обложка?» мы поговорили с Таней Борисовой из ABCdesign. Она рассказала журналу Ad Marginem, как попала в финал конкурса иллюстраций на Болонской детской книжной ярмарке, объяснила, чем дизайн отличается от иллюстрирования, и поделилась именами, за которыми стоит следить.

Ты одновременно дизайнер и иллюстратор. Что тебе нравится больше, чем отличается одно от другого?

Дизайн и иллюстрация вообще не особо похожи. Дизайн в первую очередь про функциональность, решение задачи. В книжном дизайне как будто это не так заметно, но на самом деле, нам нужно думать не только об эффектном развороте, но и о том, чтобы читателю было удобно пользоваться нашими книгами. Иллюстрация — более узкая сфера, она сильнее зависит от контекста и рассчитана на то, чтобы вызвать у человека какой-то отклик. Мне иллюстрация ближе, потому что я человек эмоциональный, подверженный рефлексии.

У тебя классные иллюстрации для детских книг. Иллюстрировать детскую книжку и условную «взрослую» — не одно и то же?

У меня не слишком большой опыт, но для себя я понимаю, что дети и взрослые смотрят на картинки по-разному. Детское сознание не зашорено, дети более восприимчивы и открыты ко всяким чудачествам, зато взрослые могут считать тонкий юмор или намек. Классно, когда картинка сочетает и то и то, а взрослые и дети радуются каждые своему.

Ты участвовала в конкурсе на Болонской детской книжной ярмарке и стала финалисткой. Сложно было? Что можешь сказать о своих соперниках, был кто-то, чьи иллюстрации тебе запали в душу?

Было несложно, потому что я просто рисовала картинки для своей книжки, а потом решила, что неплохо было бы их отправить на конкурс. Поскольку я ничего особо не ожидала, то наверное не сильно бы расстроилась, если бы не прошла отбор. С другой стороны, когда узнала, что попала в лонг-лист, было довольно приятно, ставки возросли, так сказать. Так что к шорт-листу уже появился азарт. И я проверяла список финалистов с безумным волнением, все таки это действительно престижный конкурс.

Участники выставки от России мне очень нравятся, некоторых я знала раньше, других полюбила, как только увидела. Это компания мне лестна и приятна. А потом в дни объявления финалистов был инстаграммный ажиотаж, я подписалась на кучу иностранных иллюстраторов, которые всплывали как участники выставки этого года. Здорово было ощутить себя частью всего этого.

— Как придумывается дизайн обложки?

Если на обложке должна быть иллюстрация, то я начинаю с нее. Тут механизм такой же, как и с иллюстрацией в любую часть книги. Придумываю образ, а потом подстраиваю под него типографику. Я люблю делать рисованные шрифты на обложке, это мне всегда легче дается, чем подбирать наборный шрифт. В случае, когда книга не с моей иллюстрацией, а с фотографией или репродукцией или вовсе без всего, это часто борьба и мучительный поиск решения. Но вообще-то не дело, когда все достается легко, немного мучений никому не повредит.

— За какими коллегами по цеху ты подсматриваешь? Кем вдохновляешься?

Я люблю своих коллег по студии и подсматриваю за ними, они часто делают вещи, которые меня восхищают и которые мне не даются. Ну, и конечно, у меня есть какие-то сохраненные мудборды на Behance, имена я не особо запоминаю, это что касается дизайна. В иллюстрации я больше слежу за конкретными людьми, их как раз у меня довольно внушительный список. На разных этапах своего пути у меня были свои «учителя»: во времена студенчества я много смотрела на Лору Карлин и Яна Кебби, нравился Родион Китаев. Пару лет назад фанатела от издательства Planeta Tangerina, сейчас обожаю Шарлотт Эйгер. Их влияние заметно в моих работах, но постепенно сглаживается и перерабатывается мной в какую-то свою стилистику.

Еще на самом деле много художников разных направлений: Владимир Лебедев, Татьяна Маврина, Бен Николсон, Дэвид Хокни, Аурильен Деба, Йокум Нордстрем…можно долго перечислять. Еще есть и современные авторы, молодые замечательные российские художники: Дмитрий Горелышев, основатель «Простой школы», прекрасная Маша Титова, Вика Когай, Аня Цой. У нас есть офигенные ребята.

— Можешь вспомнить забавные ситуации из работы, которые с тобой случались?

Честно говоря, все, что вспоминается, связано либо с заказчиками, что не очень корректно обсуждать, либо с моими косяками на работе, которые я пока хочу окутать тайной.

— Пару слов о текущих и будущих проектах! Чем ты занимаешься сейчас?

Сейчас я активно работаю над книгой о Москве. Это будет книжка-картинка про путешествие и любовь к родному городу. C ней я вышла в финалисты конкурса ABCD books, который проводился издательством Ad Marginem и студией ABCdesign, и с ней же участвую в болонской выставке, это моя конфетка. Очень хочу, чтобы она получилась как надо.

— Где сейчас в России готовят классных книжных дизайнеров?

Нет какой-то одной кузницы мастеров, есть ведущие дизайнерские вузы, которых все знают. Время от времени любой из них выпускает какое-то небольшое количество талантливых людей.

— Расскажи, пожалуйста, о книжных предпочтениях.

Я собираю детские книги, у меня уже набралась приличная полочка. Там книги португальских издательств вроде Planeta Tangerina, о которой я уже говорила, и Pato Logico, французское Magnani, итальянское Topipittori, ну Phaidon, Tate, это понятно. Еще есть разные зины, среди них сокровища Palefroi и Zebu. Я уже назвала кучу разных имен, но для тех, кто только въезжает в тему, просто бегите и гуглите. Там одни брильянты.

Что-то стоящее читаю я редко, но если вспоминать то, о чем не стыдно, то приходит на ум великолепная книга, тираж которой раскуплен, а электронной версии нету — «Реакционная Культура: от авангарда к большому стилю» Сергея Иванова. Если говорить о книгах Ad Marginem, то это «Машинерия портрета» Виктора Меламеда.

— Какую книгу ты бы взяла на необитаемый остров?

Возьму «Тихий Дон» Михаила Шолохова, это единственное произведение, которое я не прочитала из школьной программы. Будет невыносимо скучно, но отвлечет меня от падения в безумие.

Сообщение «Дизайн и иллюстрация не особо похожи»: беседа с Таней Борисовой появились сначала на Ad Marginem.

Q&A с дизайнером - Ad Marginem

Создательница обложек для «Гитлера в Вене» и «Машины песен» о своей работе над книгами

читайте также:

Интервью с Анной Суховой, создательницей обложек для «Выгона» и «Одинокого города»

читайте также:

ДРугие работы Анны суховой:

«Дизайн и иллюстрация не особо похожи»: беседа с Таней Борисовой

читайте также: