Во время встреч участники читали и обсуждали фрагменты книги вместе с модераторами. А затем ходили на экскурсии в парки и леса, чтобы вместе с экспертами — биологами, географами, экологами, научными сотрудниками — найти мхи и узнать, как они сосуществуют с другими жителями природных зон: растениями, деревьями, насекомыми, птицами и животными. Публикуем впечатления, которые остались от встреч у ведущих и участников ридингов и экскурсий из разных городов.

Рассуждения о естественной истории и культурных взаимоотношениях мхов, которые становятся мощной метафорой образа жизни в мире

Жизнь в пограничном слое

Робин Уолл Киммерер

Купить

Калининград

Нина Самошко
Участница встречи

Одни мхи напоминают миниатюрные папоротники, другие — страусиные перья, третьи блестят, как шелковистые волосы. Можно смотреть на мох, словно прислушиваясь к журчанию воды, бегущей по скалам. Успокаивающий шум ручья содержит в себе множество голосов — как и успокаивающая зелень мха.

Насыщенный мир мхов раскрывает читателям Робин Уолл Киммерер, авторка книги «Жизнь в пограничном слое». Наша беседа о книге прошла в пространстве «Сигнал». Одних участников вдохновила эстетика микромира, другие хотели узнать названия разных видов мхов, третьи же изучали, как распространяются распределенные сетевые системы в природе.

Ридинг провел урбанист Свят Мурунов, вдохновленный разнообразием мхов в Калининграде. Я же рассказала о своем опыте проживания с индейцами народа потаватоми в Мичигане в 1995 году и о том, как эти встречи повлияли на мою жизнь. Миропонимание коренных народов и их представления о взаимоотношениях человека с природой пронизывают все книги Робин Киммерер, представительницы народа потаватоми. Кстати, посмотреть экскурсию с Робин по парку штата Нью-Йорк можно по ссылке.

После обсуждения книги участники переместились в парк Литовский вал, где преподаватель высшей школы живых систем БФУ им. И. Канта Александра Володина поведала про скромную жизнь мхов в тени крупных растений, их роль в природе и величавые названия — ортотрихум, мний, брий, брахитеций, цератодон. Неспешная прогулка в компании заинтересованных участников, внимание к деталям, осознание параллелей микромира и макромира — какие еще тайны могут нам раскрыть мхи? Эффект от экскурсии: иду по городу, смотрю под ноги и невольно ищу взглядом куртинки мха на дорожках.

Санкт-Петербург

Михаил Скопцов
Художник и исследователь мхов, проект Organic Punk

За день до экскурсии я нашел интересный маршрут по Таврическому саду, рядом с шоурумом Ad Marginem. Маршрут состоял из точек, где растут разные виды мхов и грибов — откуда я забрал несколько образцов. Во время экскурсии говорили о происхождении мха, его структуре и роли в экосистемах. А еще рассматривали мхи через увеличительное стекло, чтобы погрузиться в его микромир. В середине экскурсии начался дождь, который перешел в ливень. Но нас это не остановило, и мы продолжили идти по маршруту, рассматривая мхи. В итоге участники узнали много нового о мхе, открыли для себя разнообразие мохового слоя нашего мира и прикоснулись к одному из древнейших и удивительных растений.

Совет: лучше сесть на электричку и уехать в ближайший пригород Петербурга, чтобы погулять по северным лесам: чем севернее, тем интереснее. А еще разнообразные мхи растут у болот.

Казань

Марина Карева
Сотрудница партнерского книжного магазина «Смена»

После ридинга, где обсуждались научные и художественные особенности текста Киммерер, наша группа отправилась в лес. Прогулка обернулась погружением в растительный мир. Мы открыли для себя плантации мха: слушали, пытались уловить ароматы, разглядывали и прикасались.

Уфа

ZAMAN BOOKSTORE
площадка проведения ридинга и партнерский магазин Ad Marginem

Ридинг провела сотрудница книжного магазина ZAMAN BOOKSTORE Екатерина Силантьева, а авторскую экскурсию — биолог Владимир Корчев. Экскурсия состояла из мини-лекции с демонстрацией гербарных образцов мхов и небольших куртинок, собранных биологом в Уфе, Нуримановском и Архангельском районах Республики Башкортостан. После аудиторной части участники отправились на экологическую комбинированную прогулку в парк имени Мажита Гафури, во время которой узнали об основных правилах сбора мохообразных. А в конце получили в подарок образцы плевроциума — одного из самых распространенных на европейской части России видов мха.

Хабаровск

Ульяна Сердюк
Педагог дополнительного образования Центра естественнонаучного и Экологического образования КГАОУ ДО РМЦ Хабаровского края

В ридингах мне еще участвовать не приходилось, а вот водить экскурсии по разным темам — да. Городских жителей часто удивляет, что их окружает множество организмов, о которых они даже не подозревают. Мхи — одни из них. Их разнообразие для многих неочевидно, поскольку без микроскопа или лупы отличить один мох от другого сложно.

Мхи, безусловно, — отдельная вселенная, они одновременно растения и не очень, полезные, но неочевидные. Мы рассмотрели мхи на сводах деревьев, на крышах и черепице, в особых сообществах под кондиционарным конденсатом, между плитками на главной площади. Особым пунктом экскурсии была колония мха маршанции, практически в 1,5 километрах от точки старта. А потом мы отправились изучать собранное под микроскопом: схожие куртинки и щеточки мха оказались совершенно разными.

Москва

Аня Кузнецова
Филолог, работает в Ad Marginem

Мы решили провести ридинг и экскурсию подальше от центра города и отправились в Дом творчества Переделкино. Разговор о книге перерос в дискуссию о научном письме, об академической сфере и о том, как внедрять опыт личного, непозитивистского способа познания в исследовательские тексты. После ридинга пошел дождь, а мы отправились в ближайшую лесопарковую зону. Экскурсию вел Ренат Бичурин, сотрудник лаборатории дендрохронологии, Института Географии РАН. Он рассказал участникам не только о мхах, но и о других организмах, которые соседствуют с ними. Мхи мы тоже нашли и погладили их пушистые шапки.

Архангельск

Проект Песочница

Маша Вершинина
Занимается писательскими практиками
Ася Фомина
Активистка, любит и собирает мох
Ваня Мишин
Асфальтовый помор, распетух, занимается собирательством, снимает, пишет тексты

Во время ридинга мы обсудили впечатления от книги и остановились на нескольких главах, которые показались нам наиболее интересными: мхи в городе, болота, изменение пространств мхами, процессы их распространения и межвидовые ссоры за территорию, применение мхов коренными народами. Собрав основные выводы из прочитанного, мы отправились на Ламповый завод, где посмотрели на кукушкин лен и помогли его спорам разлететься из коробочек растения. Понаблюдали за мхами, покрывающими землю и стены заброшенного завода, нашли немного сфагнума!

Ламповый завод находится в черте города, но это не единственное место, где можно увидеть мхи. Вот еще три пространства, которые мы советуем для поисках мха:

Поляны около реки Юрас
Выходите на остановке «Селекатный» и отправляетесь в сторону железнодорожных путей, идете по ним вправо до реки. У реки нужно свернуть налево, в лес.

Холмистые поляны, где гуляют лошади
От пересечения улиц Воронина и Дачной отправляйтесь к озеру Бутыгино, которое находится рядом с трубами. Вы увидите гаражи, слева от них будет тропинка, пройдите через нее — окажетесь на полянах. Лучше всего надеть сапоги и пройтись оттуда в сторону Окружного шоссе, где можно посмотреть на болотную растительность и гуляющих собак и их хозяев.

Лесные болота с клюквой
Отправляетесь в Маймаксу, выходите на пересечении улиц Кольцевая и Победы, идете вглубь от реки, проходите через дачные участки и мостик. Дальше — прямо в лес. Если будете идти правильно, то наткнетесь на деревянные мосточки, переброшенные через болота. В начале осени там много клюквы и очень красиво.

Набережные Челны

Анатолий Ухандеев
Писатель, книготорговец, владелец книжного магазина «Иначе говоря»

Славный смешанный отряд взрослых и детей под руководством натуралиста Евгения Юрьева гулял по парку Прибрежный. Мы искали мох. И мы нашли мох: три вида! Но вожак настаивал: ищите еще, ищите влажный, иначе под микроскопом не будет ничего интересного. Но погода была сухая, мхи тоже. Мы драли кору с высохших деревьев, находили насекомых и заглядывали в дыру, созданную дятлом. Поймали и отпустили златоглазку. Набрали полные контейнеры образцов мха и лишайников. А потом пошли на культурно-образовательную платформу «Метро», положили всё под микроскоп и разглядывали инфузорий с коловратками и фрагменты мховых лесов.

Красноярск

Алла Шуклина
Младший научный сотрудник лаборатории экоурбанистики Института Леса СО РАН

У меня, помимо читательского, был также профессиональный интерес к книге, потому что по специальности я — ботаник. Зная это, слушатели задавали самые разные вопросы о мхах и растениях.

Наша экскурсия проходила в городском ландшафте, поэтому я предложила прочесть отрывок из главы про мхи в городе. Информация о чувствительности мхов к чистоте воздуха насторожила: сможем ли мы найти мхи в центре Красноярска, где сложилась непростая экологическая ситуация? Перед прогулкой я спросила: «Что самое важное для мхов?». Слушатели ответили: «вода». С этой подсказкой мы вышли на улицу и почти сразу в брусчатке, отходящей от водостока, увидели тонкие дорожки мха — к нашей удаче последние дни шел дождь.

Мы останавливались у каждого водостока и всматривались мох. Более толстые шапки росли на старом каменном заборе, укрытом тенью деревьев — еще один ключевой фактор для комфортного роста, ведь открытое солнце губительно. Интересно, что у подножия деревянного здания росли другие виды мха с отчетливым коробочками на ножках, где хранятся споры. Скорее всего, это связано с тем, что дерево податливее, чем камень.

Более природный ландшафт мы отыскали возле административного здания, где растут голубые ели. Под их пологом темно, влажно, нет плотного опада листьев: там нам и удалось утонуть пальцами в подушках мха. Я рассказала слушателям, что при подготовке экскурсии прошлась по другой стороне дороги, но практически не нашла там мха, и задала вопрос: «Как вы считаете, почему?». Ответ совпал с моими предположениями: другая сторона дороги южная и чаще находится под прямыми солнечными лучами.

Экскурсия была похоже на настоящее исследование. Но, конечно, каждый красноярец знает: если хочется утонуть во мхе, нужно ехать в Национальный парк Столбы или Торгашинский хребет, где воздух, скалы и хвойный лес благоволят мху рости в полную силу.

Больше книг о природе и мире вокруг нас:

Нон-фикшнПуть через лес. О грибах и скорби

650 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнШесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков

600 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнПтицы, искусство, жизнь: год наблюдений

 ₽

На полку

В корзину

ИскусствоСовременная природа

600 ₽

На полку

В корзину

Читайте также:

Рецензия художника Ильи Долгова

17 Августа / 2023

«Жить так, чтобы не причинять вреда»

26 Июля / 2022

Экология как новая политика: подборка книг

10 Июля / 2019

Сообщение Прогулки по мхам с книгой Робин Уолл Криммер появились сначала на Ad Marginem.

Многообразие идентичностей Киммерер не могло не повлиять на ее письмо. Об этом заявляет писательница в начале своей книги: «Коренные народы считают, что вещь не понята, пока мы не познали ее всеми четырьмя аспектами своего существа: разумом, телом, эмоциями и духом. Научное познание основано лишь на эмпирической информации о мире, собранной моим телом и истолкованной моим разумом. Чтобы рассказать историю мха, мне нужны оба подхода, объективный и субъективный».

О том, как разные идентичности Киммерер повлияли на ее книгу, а также о способе письма на «пересечении взглядов» пишет художник Илья Долгов. Публикуем его рецензию, изначально вышедшую на платформе syg.ma.

Илья Долгов

художник, растениевод

Эта книга попала ко мне почти случайно: спасибо, алгоритмы перекрестных продаж Амазона. Путешествуя через половину планеты, она не переставала вызывать у меня сомнения. Наверняка, думал я, это типичный нон-фикшн, сделанный по стандартам creative writing: яркий, увлекательный, интригующий, бессодержательный, бессмысленный.

Мои предположения по поводу формата оправдались. Книга о мхах, ставшая в США бестселлером и накопившая 14 переизданий, просто обязана быть идеальным продуктом индустрии творческого письма. Остальные же мои опасения были совершенно неуместны. Наоборот, я оказался не готов к тому напору смысла и вовлеченности, который предлагает в своем тексте Робин Киммерер.

Замысел проекта, если описывать его абстрактно, выглядит довольно типичным для нашего времени. Найти маргинальную, но любопытную тему (мхи), выбрать формально необычный междисциплинарный способ рассказа о них, добавить и личного, и глобального.

Идеально для ассортимента Амазона и премий по научно-популярной литературе и нон-фикшн (одну из которых книга и получила).

Особенность книги в том, как именно служит материи эта обобщенная схема.

Доктор Робин У. Киммерер — ученая-бриолог, десятилетия своей жизни посвятившая экологии мхов и процессам восстановления фитоценозов. С предметом своего письма она связана длительными и насыщенными отношениями, множеством сезонов болотно-москитной полевой работы, десятками научных публикаций. Её знание мхов — это не результат годового ресерча или спекулятивного прозрения.

Помимо академического племени, Робин Киммерер принадлежит и племени Потаватоми. Её попытка связать в книге научное знание о мхах с иными способами знания разворачивается как в том числе и личный путь поиска собственной культурной принадлежности, поиска знания о мхах своего народа. Этот поиск оказывается со всех сторон окружен стеклом колониальной истории. Семья самой Киммерер помнит не так уж много: государственная программа ассимиляции принудительно отправляла индейских детей в интернаты для «нормального» обучения. Исследование антропологических архивов тоже оказалось безрезультатным: белые ученые не уделяли внимания таким мелочам, как роль мхов в жизни племен Северо-Востока.

Впрочем, детские воспоминания Робин сохранили нечто важное. Задавая вопрос, не надо ждать или требовать ответ. Надо просто быть рядом с тем или чем, кому был задан вопрос.

А еще Робин Киммерер взрослая и мудрая женщина. Вырастила двух дочерей и несколько молодых ученых, построила дом (буквально и не только), заложила сад (и не один), прошла леса, горы и болота (буквально и не только).

У нее есть личная история, опыт и позиция, которые придают её речи сложность, плотность и вовлеченность, иногда нарастающие до состояния шторма.

Благодаря этому ей удается, не прибегая к концепции «экстрактивизма», говорить о нём максимально сильно и точно — через боль и свою жизненную связь с очень конкретными землями, через столкновения с незаконным сбором мхов в лесах Орегона для «зеленых» стен в отелях и аэропортах, через многолетнюю сопричастность процессам восстановления этих лесов (коротко: не восстанавливаются).

Благодаря этому она оказывается захвачена крохотной, обрывочной фразой, которая мало значима как для западных ученых (мужчин) предыдущих веков, так и в целом для всех, кто не имел опыта ухода за младенцами или больными.

Благодаря этому запрещенный прием прямого сравнения людей и мхов (через сексуальное поведение и многое другое) в её исполнении приводит к точному, ясному и далеко не антропоцентричному знанию связности.

Три насыщенных жизненных линии Робин Киммерер наполняют и переполняют схему и стиль типичного нон-фикшн продукта, сделанного по типичной технологии американского творческого письма.

Я должен признать, что для меня это чтение было тяжелым, почти в физическом смысле. У Робин больше опыта, чем у меня, больше понимания, больше чувства, больше погруженности.

Роскошный подарок!

В нашем планетарном разговоре о природе не хватает огромного количества голосов. Но нельзя извлекать эти голоса насильно, нельзя вытряхивать из школьниц, дачниц, амазонских индейцев, работников тепличных комбинатов, мхов, папоротников и плаунов их позиции и миры. Лучше, задав (внутри себя) вопрос, просто быть рядом и приготовиться слушать, когда они решат заговорить тем или иным способом.

Больше книг, где личное смешивается с природным:

Нон-фикшнШесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков

600 ₽

На полку

В корзину

Нон-фикшнПтицы, искусство, жизнь: год наблюдений

 ₽

На полку

В корзину

Мемуары и биографииВыгон

500 ₽

На полку

В корзину

Мемуары и биографииМомент

500 ₽

На полку

В корзину

Читайте также:

«Жить так, чтобы не причинять вреда»

26 Июля / 2022

Об экологических инициативах «Подписных изданий»

08 Ноября / 2022

Отрывок из книги «Политики природы. Как привить наукам демократию»

10 Октября / 2022

Сообщение Жизнь в пограничном слое появились сначала на Ad Marginem.

О важности книги «Политика природы» как этапа в карьеры Латура рассказывает переводчик книги на русский язык Евгений Блинов: «Латур утверждает, что мы должны заново осмыслить, что означает принадлежность земле. <…> Хотя общий тон „Политик природы“ был достаточно оптимистичным, начиная с 2000-х годов Латур обращается к экологической проблематике. Значительная часть его статей и выступлений посвящена борьбе с климатическим скептицизмом. Это хорошо заметно в последних работах — например, в курсе лекций 2015 года „Лицом к Гее“ или пламенном манифесте под названием „Где приземлиться?“. Данная тенденция проявилась особенно ярко после избрания Трампа, когда США вышли из Парижского соглашения по климату. Разразился большой скандал, но, поскольку шла война в Сирии, никто не придал этому значения».

Бруно Латур

Французский социолог науки и философ

Из предыдущей, довольно пространной главы, мы узнали, что понятия природы и политики обозначают не пребывающие в мире существа или отдельные регионы бытия, а определенный
тип организации общества. В целом, возможно, не все является политическим, но политика занимается формированием целого, если мы заранее соглашаемся с ее новым определением как набора задач, выполнение которых позволяет постепенно построить общий мир¹. Однако им и занимаются не только политики (в профессиональном смысле слова): в наших западных странах ученые издавна находятся в привилегированном положении за счет подлинно королевской власти, которой их наделяет природа. Политическая философия не вняла словам из Писания: «…всякое царство, разделившееся в самом себе, опустеет…» (Мф. 12: 25), поскольку она как ни в чем не бывало продолжала пребывать в человеческом мире политических проблем, оставляя решение большей части вопросов на усмотрение заговорщиков из ассамблеи нелюдéй, которая втайне, в нарушение любых процедур и посредством загадочных манипуляций решала,
из чего состоит природа и в какое объединение с ней мы можем вступать.

Разделяя общественную жизнь на две неравные палаты, старая Конституция приводила исключительно к застою, получая лишь преждевременное единство природы и бесконечный разброс культур. В конечном счете старая Конституция приводила к созданию двух одинаково незаконных ассамблей: первая, объединенная под покровительством Науки, была нелегитимной, так как определяла общий мир в нарушение всех публичных процедур; вторая была незаконнорожденной, так как была лишена вещественной реальности, которую она уступила другой ассамблее, поэтому вынуждена была довольствоваться «соотношением сил», множеством противоречивых мнений, различными макиавеллистскими ухищрениями. Одна из них имела отношение к реальности, но не к политике, другая — к политике и к «социальному конструированию». В арсенале и той и другой имелся убийственный прием, при помощи которого можно было положить конец дискуссии: неоспоримый разум, неоспоримая сила, right и might, knowledge и power². Каждая палата угрожала другой уничтожением. Главной жертвой этой продолжительной холодной войны была третья сторона — третье сословие, коллектив, навсегда лишенный как политических, так и научных компетенций при помощи разума или силы.

Из первой главы можно сделать исключительно негативные выводы: даже если мы поняли, что природа не может служить политической моделью, ничего лучше природы у нас пока нет… Поэтому теперь перед нами стоит куда более сложный вопрос: как отредактировать Конституцию, чтобы она позволила нам построить общий мир, соблюдая процессуальные нормы?

Это гордое имя подойдет как нельзя лучше, если мы заставим громче звучать слово res, слово «вещь»⁴. Как уже было неоднократно замечено, дело можно представить таким образом, будто политическая экология заново открыла в res publica, в общей вещи, старинную этимологию, которая с незапамятных времен связывала во всех европейских языках слово «вещь» с другим словом из юридического лексикона, Ding и Thing, res и reus⁵.

Империя модернистской Конституции, которая сегодня пришла в упадок, заставила нас немного забыть о том, что вещь⁶ появилась прежде всего как проблема, которая обсуждается определенной ассамблеей и требует совместно принятого решения. В данном случае речь идет не об антропоморфизме, который возвратил бы нас в прошлое премодерна, а, напротив, о конце разорительного антропоморфизма, используя который безразличные к человеческой участи вещи вторгались извне, чтобы вне всяких процедур уничтожить плоды работы этих ассамблей. Однако, несмотря на создаваемую видимость, пресловутое «безразличие космоса к человеческим страстям» предполагает самую странную из всех разновидностей антропоморфизма, потому что оно претендует на то, чтобы придавать людям форму, заставляя их замолчать при помощи непререкаемой власти объективности, свободной от любых страстей. Так нелю́ди были похищены и обращены в камни, которыми побивают собравшийся демос! Прикрываясь объективностью, чтобы избежать политических процедур, науки стали путать с этим насильно навязанным сокращением, и все во имя высокой морали и самой чувствительной из добродетелей! К природе хотели прийти посредством силы, то есть посредством разума. Да, это настоящее интеллектуальное шарлатанство, к счастью давно разоблаченное.

Единственное новшество нашего проекта состоит в том, что мы пытаемся найти то, что придет на смену этому «разделившемуся в себе царству», используя возможности третьего сословия, ведь только в силу предрассудка мы могли отождествлять его с собранием рабов, заточенных в Пещере, и с узниками социального. Поскольку внезапное вторжение природы больше не парализует постепенное строительство общего мира, мы получаем возможность созвать коллектив, которому, как следует из названия, предстоит «собрать» [collecter] множество
ассоциаций людей и нелюдéй, не прибегая к насильственному разделению между первичными и вторичными качествами⁷, до сих пор позволявшему втайне исполнять функции королевской власти. Эта компетенция есть у третьего сословия, но она остается скрытой и существует в виде двойной проблемы репрезентации⁸, которую старая Конституция обязывала рассматривать по отдельности: эпистемология, желающая знать, каковы должны быть условия для получения точной репрезентации реальности; политическая философия, которая пыталась понять, на каких условиях уполномоченный может честно представлять себе подобных. Никто не желает признавать, что у этих двух вопросов есть много общего, поскольку само их радикальное различие стало признаком высочайшей добродетели: «не будем смешивать» вопросы природы и политики, бытия и того, что должно быть⁹. Как утверждалось, именно по отсутствию этого смешения всегда распознавали и распознают сегодня философскую добродетель. К счастью, в этот час шума и ярости история была занята чем-то прямо противоположным, всячески смешивая природы и политики, вот уже несколько десятилетий диктуя необходимость создания ясной политической эпистемологии¹⁰, которая придет на смену старой эпистемологической полиции.

Осенью 1997 года в Киото был только один конклав, в котором собирались сильные мира сего, принцы, лоббисты, главы государств, промышленники, а также исследователи в самых различных областях, чтобы вместе решить, в каком состоянии находится планета и что мы должны сделать для сохранения нашего неба¹¹. Однако этот конгресс в Киото не просто собрал воедино две старые ассамблеи ученых и политиков, чтобы поместить их в третью палату, более просторную, более органичную, более синтетическую, более всеохватывающую, более сложную. Нет, политики и ученые заполнили места единой ассамблеи, не имея больше возможности рассчитывать на старые привилегии вроде спасительного вмешательства Науки или ворчать, пожимая плечами: «Что нам за дело до всех этих споров? В любом случае Земля вертится и без нас, что бы мы ни говорили». Мы перешли от двух палат к единому коллективу. Политика должна идти своим чередом без трансценденции природы: это исторический феномен, и мы взяли на себя обязательство его осмыслить¹².

Латур предлагает программу построения «общего мира», в котором нечеловеческие акторы принимают участие на равных с людьми

Политики природы

Бруно Латур

Купить

Примечания:

[1] Общий мир [Monde commun] (также пригодный для жизни общий мир [bon monde commun], космос, лучший из миров [meilleur des mondes]): данное выражение обозначает предварительный результат постепенного объединения внешних реальностей (для которых мы используем термин «плюриверсум»); мир, в единственном числе, это не данность, а то,
к чему необходимо прийти, соблюдая процессуальные нормы.

[2] Сила и мощь, знание и сила (англ.).

[3] Республика [République]: означает не исключительно человеческую ассамблею и не универсальность человечества, порвавшего с традиционными архаическими привязанностями, а, напротив, возвращение к эпистемологии общественной вещи [chose publique] или коллектив, полный решимости осуществить экспериментальный поиск того, что его объединяет; это коллектив, собранный при соблюдении процессуальных норм и верный порядку Конституции.

[4] В конце моего исследования о людях Модерна я назвал эту республику «Парламентом вещей». С тех пор благодаря Министерству окружающей среды у меня появилаcь возможность изучать «региональные водные парламенты» — региональные водные комиссии, которые, в соответствии с законом о водных ресурсах, должны представлять отдельные участки рек. См.: Latour. Op. cit. 1995, а также пока незавершенную диссертацию Жан-Пьера Ле Бури (Le Bourhis).

[5] Как неоднократно отмечал Мишель Серр в «Статуях» (Michel Serres. Statues. [1987]), который сделал этот факт одним из главных доводов своей книги. См. также впечатляющее исследование Яна Томаса «Res, вещь и наследие» (Заметки об отношении «субъект — объект» в римском праве) (Thomas Yan. «Res, chose et patrimoine». [1980]) о юридическом происхождении res: «Как только она (la res) начинает выступать в этой функции, она перестает быть обычной сферой применения односторонней власти субъекта… Если res и является объектом, то до всякого спора или разногласия она является общим объектом, который противопоставляет и объединяет двух протагонистов в одном отношении» (p. 417). И далее: «Ее объективность обеспечена общим соглашением, которое берет начало в этом споре и в судебном разбирательстве» (p. 418).

[6] Вещь [Chose]: мы используем это слово в его этимологическом смысле, который отсылает нас к делу, рассматриваемому ассамблеей, в которой состоялась дискуссия, обязывающая вынести коллективное суждение, по контрасту с объектом. Этимология этого существительного содержит отсылку к коллективу (res, thing, ding), который мы пытаемся созвать.

[7] Первичные качества [Qualités premières] в противоположность вторичным качествам (qualités secondes): устоявшееся философское выражение, обозначающее ткань, из которой соткан мир (частицы, атомы, гены, нейроны и т. д.), в противоположность репрезентациям (цветам, звукам, чувствам и т. д.); первичные качества невидимы, но реальны и никогда не переживаются субъективно; вторичные качества переживаются субъективно, но не являются существенными. Хотя это далеко не очевидное разделение, оно является операцией (политической) эпистемологии по преимуществу, запрещенной согласно новой Конституции, с ней борется экспериментальная метафизика.

[8] Репрезентация [Représentation]: понимается в двух совершенно различных смыслах, которые всегда можно понять из контекста: а) в негативном смысле социальной репрезентации обозначает одну из двух властей (политической) эпистемологии, которая запрещает всякую общественную жизнь, так как субъекты или культуры обладают доступом исключительно ко вторичным качествам и никогда — к сущности; б) в позитивном смысле обозначает коллективную динамику, которая репрезентирует, то есть представляет по-новому вопросы общего мира и постоянно подтверждает точность этого возобновления.

[9] Именно в знаменитом противопоставлении Бойла и Гоббса (Shapin. Op. cit. 1993) эта проблема двойной репрезентации обрела для меня законченную форму, однако сегодня она является общим местом значительной части исследований по политической эпистемологии.

[10] Эпистемология, (политическая) эпистемология, политическая эпистемология [Épistémologie, épistémologie (politique), épistémologie politique]: эпистемологией в собственном смысле слова мы называем изучение наук и свойственных им процедур (подобно социологии, истории или антропологии наук, но при помощи других инструментов); в противоположность ей (политической) эпистемологией (или, еще резче — эпистемологической полицией) мы будем называть искажение различных теорий знания в политических целях, но без соблюдения процедур согласования как научного, так и политического характера (речь идет о том, чтобы обезопасить политику от всякой политики, этим объясняются скобки); наконец, мы будем называть политической эпистемологией (без скобок) анализ прозрачного распределения властей между науками и политикой в рамках Конституции.

[11] Мишель Серр заранее прокомментировал Киотский конгресс, замечательно сказав о Галилее: «Наука получила все права, вот уже три века обращаясь к Земле, которая отвечала ей своим движением. Так пророк стал царем. Мы, в свою очередь, обращаемся к отсутствующей инстанции, когда, подобно Галилею, восклицаем перед трибуналом, состоящим из его последователей, ставших царями пророков: Земля вертится! Вертится древняя, неподвижная Земля, давшая нам жизненные основы и создавшая все условия, эта Земля потрясена до основания!» (Serres. Op. cit. 1990. P. 136).

[12] Оглянувшись назад, новая история наук осознает, что это всегда было именно так, в том числе в случае Галилея (Biagioli Mario. Galileo Courtier: The Practice of Science in the Culture of Absolutism. [1993]), Бойля (Shapin et Schaffer. Op. cit. 1993), Ньютона (Schaffer Simon. «Forgers and Authors in the Baroque Economy». [1997]), Кельвина (Smith Crosbie et Wise Norton. Energy and Empire: A Biographical Study of Lord Kelvin. [1989]), которые на самом деле никогда не заседали по отдельности именно потому, что вводили разделения, генеалогию которых столь дотошно пытаются выстроить историки. Мы никогда не были модерными, даже в науке, особенно в Науке.

Читайте также:

Донна Харауэй: Когда виды встречаются

25 Июля / 2020

«Человек не просто продукт своих генов. Он принимает решения»

29 Июля / 2022

Отрывок из книги «Интернет животных»

19 Февраля / 2021

Рекомендуемые книги:

АнтропологияКаннибальские метафизики. Рубежи постструктурной антропологии

400 ₽

На полку

В корзину

АнтропологияКак мыслят леса: к антропологии по ту сторону человека

600 ₽

На полку

В корзину

АнтропологияИнсектопедия

800 ₽

На полку

В корзину

АнтропологияГриб на краю света. О возможности жизни на руинах капитализма

600 ₽

На полку

В корзину

Сообщение Отрывок из книги «Политики природы. Как привить наукам демократию» появились сначала на Ad Marginem.