подборка - Ad Marginem

«Издания, о которых мы грезим». Московские библиотекари — о книгах, которых нет в их библиотеках

Анна Кельшева — Fri, 07 Nov 2025 14:48:03 +0000

В рамках Московской книжной недели в Ad Marginem Warehouse состоялось открытие издательского архива. В будущем он превратится в Архив независимого книгоиздания — собрание важных книг, созданных независимыми издательствами, многие из которых уже прекратили своё существование. Мы попросили нескольких московских библиотекарей рассказать о книгах, которых почему-то не оказалось в их библиотеках. Дмитрий Авалиани, Клэр Бишоп, «Распад СССР» и некоторые другие издания — в подборке от сотрудников Библиотеки им. Некрасова, Библиотеки иностранной литературы, ЦВЛ РГБ, Библиотеки поэзии и Des Esseintes Library: если у вас завалялась (став отчего-то совершенно ненужной!) какая-то из упомянутых книг, то теперь вы знаете, где она может оказаться полезной.

Ульяна Шлыкова

Руководитель отдела комплектования фондов Центральной библиотеки им. Н. А. Некрасова (Москва), автор tg-канала «Библиотеки существуют»

Так получилось, что у независимого книгоиздания и библиотек очень мало точек соприкосновения, хотя, я уверена, обе стороны более чем заинтересованы в сотрудничестве. На мой взгляд, причин дистанцированности несколько. С одной стороны, обязательные экземпляры попадают только в ограниченное число библиотек, и часто остаются недоступны широкому кругу читателей. А с другой — иногда даже обязательные экземпляры не поступают в библиотеки, и книга вовсе не сохраняется. Мы в Некрасовке стараемся, по возможности, приобретать книги независимых издателей именно с целью сохранения «редкостей» для будущих поколений читателей и исследователей. Иногда оказывается, что книга есть у нас, но нет в РНБ или РГБ. Например, графический роман «Никополь» от издательства Zangavar. Мне жаль, когда книги небольших детских издательств, которых становится всё больше, не попадают в городские библиотеки, где точно пользовались бы большим спросом, в отличие от национальных книгохранилищ. В пример приведу книги издательства «Миля» — в Москве они представлены только в Некрасовке.

Кроме того, у любой библиотеки есть список книг, которые она хотела бы иметь в фонде. Часто оказывается так, что тираж заканчивается раньше, чем библиотека смогла купить книгу — всё-таки закупочные процессы не очень быстрые. В то же время многие независимые издатели до сих пор не готовы напрямую продавать свои книги библиотекам, а необходимость привлекать посредников уменьшает шансы на приобретение, поскольку этот путь более сложный и затратный.

Например, у нас не хватает нескольких сборников «Исторические планы Москвы» от издательства «Жираф» — мы целенаправленно разыскиваем книги, связанные с историей столицы, поскольку являемся центральной городской библиотекой. Кроме того, Некрасовка — научная библиотека, и мы стараемся приобретать ещё и научные издания, чтобы у читателей была альтернатива — почитать книгу в читальных залах РГБ или взять домой. Или ещё один пример — у нас не хватает нескольких томов собрания сочинений Герберта Спенсера от издательства «Социум» и двухтомного собрания документов «Распад СССР» от издательства «Кучково поле».

Сотрудничество библиотек и независимых издателей выгодно обеим сторонам: издателям — гарантированная оплата, рост узнаваемости, освобождение складов от остатков за счёт некоммерческого сотрудничества с библиотеками; а для библиотек — расширение ассортимента изданий и привлечение новых читателей. На мой взгляд, чтобы сотрудничество развивалось, необходима большая работа с обеих сторон: издателям — быть более гибкими и учиться работать с государственными закупками и общаться с библиотеками, а со стороны библиотек — шире смотреть на книжный рынок и не бояться приобретать что-то новое или необычное.

Надежда Гребнева

Ведущий библиотекарь Центра культур англоязычных стран Библиотеки иностранной литературы имени М. И. Рудомино

Дэвид Кёртис. Фильмы художников
С этой книгой мы познакомились на non/fiction — в первую очередь привлекло название: очень напомнило обожаемый в нашей магистратуре текст «Художник как историк». Я занимаюсь исследованиями документального кинематографа и была в восторге от того, что внутри этой необычной книги целая глава посвящена документалкам.

Esther Kinsky. Seeing Further
(Fitzcarraldo Editions)
В современном мире отношения между фильмом и зрителем меняются: смотря кино в смартфоне на ходу, мы оказываемся одновременно и в своей реальности, и в реальности фильма. А на фоне этого кинотеатры закрываются. И это плохо. Книга Кински — мощное признание в любви искусству кино и опыту коллективного кинопросмотра.

Ander Monson. Predator: A Memoir, a Movie, an Obsession
(Graywolf Press)
Это честная исповедь киномана, который сто сорок шесть раз посмотрел фильм «Хищник» 1987 года. Иногда одержимость может стать исследовательской оптикой — автор неутомимо прослеживает влияние «белой маскулинной американской культуры» не только на развитие кинематографа, но и на его собственную жизнь.

Кирилл Марков

Куратор «Библиотеки поэзии»

Библиотека поэзии изначально создавалась как пространство, объединяющее поэтический книжный фонд и площадку для мероприятий. Формирование фонда стало сложным процессом. Несмотря на то, что в это уже вложено огромное количество сил, времени и денег, процесс нельзя считать ни законченным, ни близящимся к завершению. Дело не только в постоянном появлении новых книг молодых талантливых авторов или переиздании малотиражных сборников, а ещё и в необъятности поэтического наследия. Разумеется, невозможно решить проблему комплектования одной-двумя закупками и уж тем более не решится она единичными поступлениями, однако каждая новая книга — ещё один шаг к тому, что Библиотека поэзии станет по-настоящему достойным поэтическим фондом.

Три книги, которых в нашей библиотеке нет, но хорошо, если были бы? Пожалуй, такие:

Дмитрий Авалиани. Улитка на склоне: стихи, палиндромы, анаграммы, граффити (М.: Эпифания, 1997, 136 с.)
Однажды знакомая по эстрадному полю поэзии прислала мне фотографию стихов Дмитрия Авалиани с припиской о том, что на подоконник её подъезда кто-то выложил стопку, видимо, ненужных книг, среди которых в том числе обнаружился Дмитрий Евгеньевич. Пять минут моих букинистических воплей даже сподвигли девушку вернуться за книгой для меня — но, увы, издание кто-то «увёл».
Этот поэт — фигура особенная: кажется, будто бы и до, и после него в русской поэзии существовали палиндромы, анаграммы, и прочие приёмы из арсенала поэзии формальных ограничений; но, почему-то перечисляя этот список, в первую очередь думается именно об Авалиани.
Кажется, в этой книге нет знаменитых листовертней. Зато, если не врут те крохи доступных перепечаток из неё, есть всё остальное. И здесь дело даже не в конкретике «ах, какие перестановки» — а в общей модальности того, что делает Авалиани, как воспринимает язык и как им оперирует. Именно это и хочется показывать молодым растущим организмам, ежесезонно приходящим на нашу площадку, именно этим и хочется заразить.

Геннадий Айги. Поклон — пению. Сто вариаций на темы народных песен Поволжья (М.: ОГИ, 2001, 56 с.)
Конечно, было бы логично — и более дальновидно с точки зрения комплектования фонда — указать здесь собрание сочинений, выпущенное «Гилеей» в 2009 году. С просветительской же позиции, мне очень импонирует издание от «Радуги», снабжённое комментариями к стихам Айги — именно таких «пояснений» порой не хватает тем, кто впервые берет в руки этого автора.
Но по какому-то неясному внутреннему движению я указываю здесь книгу, вообще-то, вполне себе доступную в электронном виде. Но, учитывая тематику издания, почему-то мне хочется иметь его в фонде именно в бумаге. Будто бы эти тексты настолько напрямую наследуют чему-то народному, несут в себе особую печать аутентичной поэтики — что она разрушится, если мы добавим сюда ещё и перегонку в «цифру».

Вениамин Блаженный. Моими очами. Стихи последних лет (сост. Д. Кузьмина. М.: АРГО-РИСК; Тверь: Колонна, 2005, 64 с. (Проект «Воздух», вып. 1 (серия «In memoriam»))
Для меня (в том числе для моей культуртрегерской ипостаси) это знаковая книга. Возможно, потому что это в принципе первый выпуск книжной серии журнала «Воздух», а значит, именно отсюда началась легендарная история длиною более чем в пятнадцать лет (недавно, кстати, переродившаяся в новом воплощении). Возможно, потому что Блаженный (Айзенштадт) — это одна из ключевых фигур старшего поколения советской неподцензурной поэзии, и именно с него я зачастую начинаю рассказ о советском андеграунде. Возможны ещё несколько объяснений, но это уже пойдёт совсем малопонятная лирика.

Даниил Огнев

Иранист, ивент-менеджер Центра восточной литературы РГБ

В Ленинку, как правило, поступают все книги, выпущенные в России, так как действует закон об обязательном экземпляре. Если у издания есть ISBN — то в РГБ она рано или поздно окажется.

Но далеко не вся печатная продукция имеет ISBN. А вещи, напечатанные самостоятельно, и вовсе могут не доехать до нас.

А ещё мы собираем не только книги, но и плакаты, открытки, пластинки, рукописи, книги художника, а ещё всё то, что было издано за пределами России.

У нас в Центре восточной литературы, например, хранятся сценарии фильмов или авторские учебники по редким языкам. В Музее книги есть авторская книга на бересте. Мерч или авторские открытки порой проходят мимо нас — но мы их всё равно стараемся собирать буквально по крупицам. Это тоже часть печатного наследия.

Так что от себя попрошу у издательств сохранять и присылать не только книги, но и другие вещи, которые выходят из типографии!

Марианна Хаирова

Кураторка Des Esseintes Library

В Московском международном университете запустился проект Des Esseintes Library — библиотека, спроектированная архитекторами Александром Бродским и Наташей Кузьминой, вдохновлена образами романа Жориса Гюисманса «Наоборот». Пространство функционирует как площадка для лекций, кинопоказов и дискуссий о литературе, философии и искусстве.

В фонде библиотеки — философия, кино- и театральная литература, книги по искусству, поэзия. Особое внимание уделено документальным текстам (дневники, мемуары, письма и т. д.). Пополнение фонда библиотеки продолжается, и вот примеры изданий, о которых мы грезим:

В двухтомнике «Донесь тяготеет» (Время, 2004) представлены воспоминания, рассказы, стихи и письма узников ГУЛАГа. Причём первый том «Воспоминания вашей современницы» полностью посвящён женскому лагерному опыту.

Небольшое эссе Жана Жене «Мастерская Альберто Джакометти» (Ad Marginem, 2017) — вдохновенный портрет скульптора, книга о природе художественного, в которой столкнулись две необъяснимые гениальности. Не в первую очередь из-за Джакометти, но из-за особого взгляда на искусство Жене.

«Искусственный ад» Клэр Бишоп (V–A–C Press, 2018) — большой каталог художественных высказываний, объединённых по принципу партиципаторности, с подробным комментарием Клэр Бишоп, важнейшая книга об искусстве XX века.

Сообщение «Издания, о которых мы грезим». Московские библиотекари — о книгах, которых нет в их библиотеках появились сначала на Ad Marginem.

Приключение лезвия, или Пять ножей, которые покупались для путешествий, но никогда в них не оказывались

Анна Кельшева — Thu, 30 Oct 2025 09:14:50 +0000

«Пиотровскому» в Екатеринбурге — 10 лет! Свой юбилей магазин отмечает целой серией событий, объединённых интересом к уральскому культурному контексту, а важным элементом дизайн-кода праздничной недели стали изображения… ножей!

Так вышло, что исполнительный директор Ad Marginem Кирилл Маевский — большой любитель и заядлый коллекционер именно этих предметов. В качестве поздравления для наших дорогих друзей мы попросили Кирилла рассказать о пяти любимых ножах из коллекции.

Кирилл Маевский

Исполнительный директор Ad Marginem, куратор культурных проектов, сооснователь Центра современной культуры «Смена»

Spyderco Squeak

EDC-, Every Day Carry-нож, или по-русски — складной нож на каждый день. По этой причине и был куплен. Важен тем, что с его приобретения и появилось желание неспешно коллекционировать ножи. Когда отменился Apple Pay, клипса ножа стала держателем для банковских карт, которые пришлось всё время носить с собой — привычка пользоваться кошельком давно осталась в прошлом. Кончик клинка пострадал при монтаже выставки к 30-летию Ad Marginem в Доме творчества Переделкино. Думал исправить идиотскую ошибку, допущенную из-за привычки откручивать ножом даже маленькие гайки, и сточить длину клинка, но принял решение оставить поломку в память о знаковом событии.

Extrema Ratio Resolza 10

Модификация складного ножа итальянских пастухов, который впоследствии использовали военные в годы Первой мировой войны. При всем историческом контексте этот нож меньше всех годится для путешествия — отсутствие клипсы или крепления для темляка и ланьярда всё время провоцирует нож выпасть и потеряться. Самый лёгкий и «не монтажный» нож на день рождения мне подарили дизайнеры, сотрудничающие с «Сменой» и Ad Marginem, — Кирилл Благодатских и Анна Наумова.

КАМПО «Шкипер»

Боцманский нож, он же такелажный, шлюпочный, парусный, флотский или яхтсменский. Клинок ножа резко закруглён, чтобы при качке не проколоть себя остриём. Оснащён крюком-рогом — свайкой для распутывания мокрых и туго затянутых узлов; стриппером — коротким лезвием для монтажных работ; такелажным ключом для откручивания болтов. Очень «коренастый» нож с широкой рукояткой, покупка которого вдохновлена мыслями о скором приобретении катера и путешествием во Владивосток, где запустился импринт Ad Marginem hide books.

Ontario Carter Trinity

Купил этот нож случайно — из-за специфического двойного «тикания» при выкидывании клинка: напоминает звук часового механизма. Нож привлёк и лезвием, несоразмерным рукоятке, и двусторонностью: у него пластиковая и железная стороны, которые совершенно не похожи на классические ножи Ontario — RAT-1 и RAT-2. Потерял на монтаже или в процессе празднования открытия выставки «Партия Сотониных. На полях Казанского авангарда» в Центре современной культуры «Смена».

OPINEL №15 Slim

Филейный нож с деревянной рукояткой и классическим зажимом-кольцом «Опинеля» покупал ещё до идеи о коллекции. Казалось бы, самый пригодный нож для использования по назначению. Но я так и не разделывал им рыбу, всегда делая это удобным кухонным. Зато «Опинель» стал самым «путешествующим ножом» — случайно побывал в нескольких городах и даже провёл больше года в гостях у Кости Сперанского, с которым мы когда-то начинали свои издательские инициативы.

читайте КНИГИ AD MARGINEM:

Сообщение Приключение лезвия, или Пять ножей, которые покупались для путешествий, но никогда в них не оказывались появились сначала на Ad Marginem.

Гройс, Харман, Лэнг — и ещё несколько. Идём в МАММ с книгами Ad Marginem

Анна Кельшева — Mon, 27 Oct 2025 15:02:42 +0000

Этой осенью в МАММ — Мультимедиа Арт Музее — открыты пять новых выставок. Ad Marginem попросил команду музея составить подборку книг из издательского каталога, которые помогут глубже погрузиться в выставочный контекст: от истории нонконформистского искусства до объектно-ориентированной онтологии. Отправляясь в МАММ, помните: первые три книги из списка можно приобрести в музейном магазине на –1 этаже, а остальные — на сайте издательства.

Терри Смит.
«Одна и пять идей. О концептуальном
искусстве и концептуализме»

Особое место на выставке «Фундаментальный лексикон. Современное российское искусство из коллекции Фонда Синара» занимают работы художников-концептуалистов, стремившихся осмыслить советскую действительность, анализируя её язык, знаки и культурные коды. Истоки ключевого явления неофициального искусства СССР — московского концептуализма — были в концептуализме западном, хотя развивались они практически параллельно. Узнать больше о природе концептуального искусства, в те же годы доминировавшего на мировой художественной сцене, можно в книге Терри Смита — критика и куратора, бывшего участника группы Art & Language, стоявшей у истоков западного концептуализма.

Пегги Гуггенхайм.
«На пике века. Исповедь одержимой искусством»

Многие произведения ведущих отечественных авторов второй половины XX — начала XXI века хранятся в частных собраниях в России и за рубежом. Часть работ, представленных на выставке «Фундаментальный лексикон. Современное российское искусство из коллекции Фонда Синара», демонстрируется в России впервые. Коллекционеры всегда играли важнейшую роль в систематизации и осмыслении художественных практик, внося свой вклад в написание истории искусств. Мемуары Пегги Гуггенхайм позволяют проследить историю жизни той, кто собрала лучшую коллекцию искусства первой половины прошлого столетия и была признана одной из самых влиятельных женщин в мире искусства.

Стюарт Джеффрис.
«Всё, всегда, везде. Как мы стали постмодернистами»

Поставив под вопрос иерархии, временные рубежи и границы, постмодернизм положил начало «великому стиранию границ» и породил мир, где всё — цитата, игра, симуляция. Книга Стюарта Джеффриса о том, как мир погрузился в это состояние, поможет сориентироваться на выставке Владимира Грига «Спасибо вам, что были снами». Вселенная, рождённая фантазией художника-постмодерниста, соткана из отсылок к массовой культуре и к историческим сюжетам, а заброшенные в неё персонажи путешествуют сквозь эпохи и стили, нарушая границы пространства и времени. Рассуждения Джеффриса могут быть чрезвычайно полезны, чтобы понять, как устроен мир, в котором подобное ироничное смешение стало нормой.

Виктор Агамов-Тупицын.
«Круг общения»

Всякая выставка предполагает диалог — диалог художника со зрителем, зрителей друг с другом и авторов между собой. На выставке «Фундаментальный лексикон. Современное российское искусство из коллекции Фонда Синара» в разговор вступают классики отечественного искусства второй половины XX века — Эрик Булатов, Олег Васильев, Илья Кабаков и другие. Книга философа и теоретика современной культуры Виктора Агамова-Тупицына представляет коллективный портрет их «круга». Это архивные заметки о персонажах советской неофициальной художественной сцены, с которыми автора связывали профессиональные и дружеские отношения.

Борис Гройс.
«Статьи об Илье Кабакове»

Без Ильи Кабакова невозможно представить историю отечественного искусства второй половины XX века, без его работ — ни одну значительную художественную коллекцию. На выставке «Фундаментальный лексикон. Современное российское искусство из коллекции Фонда Синара» представлено пять его работ, созданных в разные годы. Комментарием к ним послужит сборник статей о Кабакове, написанных Борисом Гройсом — автором самого понятия «московский романтический концептуализм». Гройс создаёт портрет Кабакова, описывая и анализируя переход художника от альбомов к созданию тотальных инсталляций и далее — к новой интерпретации мировой истории живописи.

Грэм Харман.
«Объектно-ориентированная онтология:
новая „теория всего“»

Объекты существуют независимо от человеческого восприятия и не сводимы к тому, как их видят, используют или описывают, полагают последователи спекулятивного реализма, к числу которых принадлежит Грэм Харман. Ключевой представитель этого философского направления, он утверждает, что объекты обладают собственной скрытой реальностью. И именно такое существо вещей художник Андрей Гросицкий воплощал в живописных объектах задолго до того, как Харман сформулировал основные положения своего учения — объектно-ориентированной онтологии. Его книга позволит взглянуть на работы Гросицкого аналитически и лучше понять выставку «Опознанный объект».

Оливия Лэнг.
«Одинокий город. Упражнения
в искусстве одиночества»

Одна в огромном и чужом Нью-Йорке, эссеистка и критик Оливия Лэнг заворожённо фиксирует свои мысли о феномене отчуждения, изучая социально-психологическую природу одиночества и его образы в искусстве. Она обращается к случаям Эдварда Хоппера, Энди Уорхола, к жизненному опыту других артистов и художников, в ряду которых могла бы быть и российская художница Аня Жёлудь. Её выставка «Вдох выдох» сейчас представлена в МАММ. Человечная и глубоко проникновенная книга Лэнг позволяет обрести с художницей особую эмоциональную связь и погружает в состояние, из которого работы Жёлудь воспринимаются с особенной чуткостью.

Сообщение Гройс, Харман, Лэнг — и ещё несколько. Идём в МАММ с книгами Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

Страшилка, который приснился во сне. Изучаем каталог Ad Marginem на сезон осень-зима 2025/26 вместе с «шедеврами госкаталога»

Анна Кельшева — Fri, 24 Oct 2025 14:22:34 +0000

Оценить наши планы на будущее мы попросили ценителей прошлого: кураторы «шедевров госкаталога» Анастасия Коваленко, Алина Гаврикова и Галина Никулина взглянули на каталог Ad Marginem и провели сравнительный анализ: теперь знаем, что с книгой Симоны де Бовуар стоит отправиться в районный музей истории Усольского края, а с «Жестами» Виллема Флюссера — в Челябинский государственный музей изобразительных искусств. Осталось дождаться выхода этих книг!
Смысл существования музейных каталогов ясен. А зачем вообще нужен издательский каталог? Кроме шуток: разбирались в этом вместе с издателем Ad Marginem Михаилом Котоминым. Ищите его комментарий в конце подборки!

Планы Ad Marginem:
выбор кураторов «шедевров госкаталога»

Франсуа Жюльен. «Невозможная нагота»
Портрет обнаженного молодого человека. 1919. Всероссийский историко-этнографический музей

Мы не уверены, видел ли Франсуа Жюльен фонды Всероссийского историко-этнографического музея, но можем предположить, что там он бы нашёл прекрасную иллюстрацию восприятия европейцами обнажённого тела. Эта открытка с портретом обнажённого молодого человека — что-то вроде сувенира, что подтверждает дарственная надпись на обороте: «На добрую и долгую память дорогому другу и коллеге по службе А. Н. Буянскому». Обнажённое тело — это настолько красиво, что и сослуживцу отправить не грех.
— Анастасия Коваленко

Теодор Адорно. «Сны»
Игрушка. Страшилка, который приснился во сне. 1993. Омский государственный историко-краеведческий музей

Когда я прочитаю книгу Теодора Адорно «Сны», то никому не скажу, но будут знаки.
— Анастасия Коваленко

Вальтер Беньямин. «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости»
Лев Сергеевич Соколов. Негатив черно-белый. Пробное фото. 1951. Рузский краеведческий музей

Мне кажется настроение описания этого снимка («Снимок либо не получился, либо пробный. Изображение мутное. В центре можно разглядеть силуэт человека в шапке») схожим с биографией Вальтера Беньямина. Осталось найти его фотографию в шапке.
— Алина Гаврикова

Симона де Бовуар. «Старость»
Лифчик старой женщины прямого кроя белый. 1960-е. Районный музей истории Усольского края им. Ульянова

Лифчик старой женщины прямого кроя белый. Ни прибавить, ни убавить.
— Алина Гаврикова

Вилем Флюссер. «Жесты»
Софья Семеновна Витухновская (1912–2000). Ирина Новикова. Челябинский государственный музей изобразительных искусств»

Руки способны сказать о многом; особенно показать красоту. Как научиться распознавать тайные послания рук читайте в книге Вилема Флюссера «Жесты» — вместе с сотрудниками Челябинского музея изобразительных искусств.
— Галина Никулина

Миямото Юрико. «Через Новую Сибирь»
Анатолий Статейнов, Геннадий Статейнов. Книга «Счастливый путь в Сибирь». 2018. Музей истории Рыбинского района

Приквел и сиквел. Анатолий и Геннадий Статейновы обрели счастье на пути в Сибирь. По дороге произошёл временной разлом и они попали в 1930-е годы и встретили японских писательниц Миямото Юрико и Юаса Ёсико. Компания пытается выяснить, кто из Статейновых трансформировался в женщину в прошлом.
— Галина Никулина

Жорж Кангилем. «Нормальное и патологическое»
Записка, поданная В. В. Маяковскому в Саратове, в Зале Народного Дворца с докладом «Лицо левой литературы». 29.01.1927. Государственный музей В. В. Маяковского

«Зачем вы оригинальничаете и нодели на себя такую чепушную кофту и потом вы слишком сомоуверены. Я думаю, вы не нормальны».
Неумение хорошо одеваться может привести к непониманию, с которым мужчина может столкнуться в обществе. Его легко могут назвать «не нормальным». И тогда, чтобы разобраться, придётся читать ещё и книгу Жоржа Кангилема «Нормальное и патологическое».
— Анастасия Коваленко

Михаил Котомин
об издательском каталоге Ad Marginem

Каталог — новый и важный для нас инструмент, который мы начали использовать после пандемии. Как и все новое, это хорошо забытое старое: тематический план был основой советской системы книгоиздания, а сезонные (осень-зима и весна-лето) каталоги организуют ярмарочно-торговую реальность Западной Европы.
Чем этот инструмент полезен? Он даёт магазинам, библиотекам и всем книжным агентам больше времени на изучение тех книг, которые уже скоро составят наш ассортимент. Мы хотим чтобы заказы копий были распараллелены с датой их изготовления. Какая разница, когда именно выйдут «Пассажи» Беньямина или «Штурм» Юнгера? Количество, которое магазин может продать, от даты отгрузки не зависит — оно зависит от креативности и углублённости в книгу, в её контекст. В идеале после презентации каталога мы должны получать предварительные заказы от торговцев — и так планировать свои тиражи. Но пока что это ещё недостижимая мечта.
Кроме того, каталог привлекает внимание к конкретной издательской программе. Книг (новых названий) в России становится, по разным причинам, меньше. Процесс начался ещё во время локдаунов, и этот факт говорит о том, что нужно дорожить уже подготовленными изданиями: не гнаться за количеством новинок, а продавать больше копий изданного. Это прямой прагматический интерес и независимого издателя и независимого книготорговца: у нас нет ресурсов для бездумного масштабирования. Так задача Ad Marginem — держать портфель в пределах 300-400 наименований, постоянно ротируя их, добиваться других тиражей, чтобы книги могли составить глубину полок и стать основой устойчивого читательского ландшафта. А ещё каталог — это важная проверочная линейка и инструмент самопознания и контроля. Он важен для отлаживания работы самого издательства. Мы пока только учимся, но уже готовы к глубокому планированию, при котором у книги есть обложка и дата релиза за полгода вперёд. Поэтому каталог осень-зима 2025/26 — это ещё один шаг вперёд для нас, который, в эпоху дезориентации и непрогнозируемого будущего, добавляет устойчивости нашему утлому судёнышку, и, смею надеяться, тому сообществу читателей и партнёров, которое образовалось вокруг издательства за тридцать лет.

запланировать чтение

Сообщение Страшилка, который приснился во сне. Изучаем каталог Ad Marginem на сезон осень-зима 2025/26 вместе с «шедеврами госкаталога» появились сначала на Ad Marginem.

7 книг вселенной Signal

Анна Кельшева — Fri, 09 Aug 2024 12:29:42 +0000

В преддверии фестиваля Signal, который пройдет уже 15–19 августа в Никола-Ленивце, куратор и исполнительный продюсер Signal Academy Анна Глухоед составила подборку книг, которые стоит взять с собой на фестиваль. Подборка вдохновлена его главными ценностями: архитектурой, музыкой и искусством.

Джон Сибрук
«Nobrow. Культура маркетинга. Маркетинг культуры»

Злободневная, захватывающая и немного пугающая работа. Джон Сибрук, колумнист журналов The New Yorker, Harper’s Bazaar и GQ, прогуливается по миру пост-интернета и подмечает, как форма становится важнее содержания, наличие правильного лейбла важнее качества продукта, а понятие искусства теряется под давлением медийных охватов.

Герт Ловинк «Критическая теория интернета»

Тотальную власть интернета над нашей повседневной жизнью трудно переоценить. В сборнике эссе нидерландский теоретик медиа и профессор Университета прикладных наук в Амстердаме Герт Ловинк пробует разобраться, как мы здесь оказались и куда катимся. Не ждем, а готовимся.

Беатрис Коломина
«Публичное и приватное. Архитектура как массмедиа»

Может ли архитектура быть одним из средств массовой информации наряду с рекламой и фотографией? Автора книги, теоретик и историк архитектуры Беатрис Коломина дает альтернативный экспертный взгляд на проекты Ле Корбюзье, Адольфа Лооса и заставляет задуматься над статусом архитектуры как высокого искусства.

Джон Сибрук «Машина песен. Внутри фабрики хитов»

Мастрид для музыкальных продюсеров, сонграйтеров и промоутеров. В книге не только исследуется влияние популярной музыки на современную культуру, но и даются прикладные рецепты «хитов».

Фрэнк Уитфорд «Баухаус»

Просто лучший обзор истории и достижений Баухауса — школы архитектуры и дизайна, созданной в Веймарской республике в 1919 году.

Лоренс Крамер «Гул мира: Философия слушания»

Медитативное, про искусство слышать этот мир во всех его аудиальных проявлениях.

Мэтью Энгельке «Думай как антрополог»

Мэтью Энгельке, профессор факультета религиоведения Колумбийского университета объясняет, почему антропология важна, как она позволяет нам лучше понять других с их отличными от наших взглядами и убеждениями, а тем самым и лучше разобраться в себе самих.

Сообщение 7 книг вселенной Signal появились сначала на Ad Marginem.

Книги, которые выйдут в Ad Marginem в 2024 году

Анна Кельшева — Sat, 30 Dec 2023 15:00:00 +0000

Рассказываем о небольшой части того, что выйдет в 2024 году. Долгожданные переиздания Барта, Липавского и Сонтаг, книги уже известных вам Флориана Иллиеса, Кио Маклир, Дэвида Гребера, а также работы новых авторов из разных стран.

Переиздания

Леонид Липавский «Исследование ужаса»

Леонид Липавский — писатель и философ, близкий к кругам ОБЭРИУ. «Исследование ужаса» — сборник его эссе, стихов и фрагментов разговоров с друзьями. В Ad Marginem книга выходила в 2005 году.

Джон Бёрджер «Фотография и ее предназначения»

В рамках линейки Джона Бёрджера переиздаем сборник, куда вошли его эссе о фотографии разных лет. В текстах, написанных в основном в 1960-е, он откликается на современные ему события — выход книги Сьюзен Сонтаг «О фотографии», смерть Че Гевары, и рассуждает об истории и теории фотографии.

Сьюзен Сонтаг «Против интерпретации»

Дебютный сборник эссе Сьюзен Сонтаг, в который, среди прочего, вошли три, ставших классическими, текста — «Заметки о кэмпе», «О стиле» и «Против интерпретации» (отрывок из последнего можно прочесть здесь). В нем Сонтаг призывает зрителя вернуться к непосредственному переживанию искусства, которое в современном обществе зачастую начинает подменяться его интерпретацией. В 2023 году мы приобрели права на все нон-фикшн книги писательницы и в 2024-2025 гг. планируем издать и переиздать всю коллекцию.

Ролан Барт «Как жить вместе»

Вслед за переизданием «Фрагментов речи влюбленного» выпускаем «Как жить вместе» — лекционный курс философа, тематически продолжающий «Фрагменты». Одно из ключевых понятий книги: идиорритмия — совместное проживание, которое не исключает индивидуальной свободы. Анализируя этот феномен, Барт прибегает к истории восточных монастырей, их уклада и социальных отношений, а также использует материал художественной литературы: Томаса Манна, Андре Жида, Эмиля Золя, Даниэля Дефо, Марселя Пруста.

Жиль Делёз «Ницше и философия»

Книга «Ницше и философия» написана Жилем Делезом в самом начале 1960-х годов. Это одно из первых произведений тогда еще молодого философа, слава которого была впереди. Одна из тех книг, о которых можно сказать, что в них сконцентрировано умонастроение XX века. В отличие от множества работ о Ницше, написанных в этом столетии, здесь совершен радикальный поворот от еще одной возможной интерпретации Ницше к чему-то иному, что хотя все еще и заставляет думать об интерпретации, о философии Ницше и о том, что такое вообще интерпретация в рамках философской дисциплины, однако уже уводит нас с тех путей, которые были проложены и ницшеведением, и, конечно, Хайдеггером с его радикальным осмыслением философии Ницше как завершения европейской метафизической традиции.

Переиздание с новым предисловием Александра Погребняка.

Новые книги наших авторов

Вольфрам Айленбергер «Пламя свободы»

Рассказ автора «Времени магов» на этот раз посвящен четырем женщинам-философам — Симоне де Бовуар, Ханне Арендт, Симоне Вейль и Айн Рэнд. Всех их объединяет противостояние тоталитаризму. В 1930-е годы эти четыре молодые женщины, оказавшиеся под давлением обстоятельств, использовали сложное время для обновления себя и философии XX века.

Кио Маклир «Раскопки»

В книге «Птицы, искусство, жизнь» Кио Маклир обращается к бёрдвотчингу, чтобы справиться с горем, обрушившимся на нее из-за болезни отца. Роман «Раскопки», вышедший в 2023 году, начинается с того, что писательница узнает, что человек, вырастивший ее, не был ее биологическим отцом. Раскапывая историю своей семьи, она выстраивает новые отношения с матерью: правильный путь, как и в первой книге, Кио Маклир поможет найти природа. Возделывая сад, писательница проводит параллели между своей жизнью и жизнью растений, отвечает на вопросы: что такое общая почва, что сажают на будущее, а что закапывают, чтобы никогда не вспоминать?

Дэвид Гребер «Пиратское просвещение»

В последней книге Дэвид Гребер возвращается к своим ранним интеллектуальным интересам: «Пиратское просвещение» отчасти выросло из его диссертации по антропологии, для написания которой он провел несколько лет на Мадагаскаре. Гребер пытается разобраться, как демократия среди многоэтничных пиратских группировок, могла повлиять на европейское Просвещение.

Дэвид Кишик «Self Study. Заметки о шизоидном состоянии»

Книга автора «Манхэттенского проекта» Дэвида Кишика в жанре автофилософии. В «Заметках о шизоидном состоянии» он показывает, что значит чувствовать себя совершенно изолированным и обособленным, рассматривая эти проблемы как в культурной, так и в философской плоскости. Раскрывая свою жизнь и работу, Кишик прослеживает тему одиночества в истории мысли, доходя до сегодняшнего автономного субъекта либерального капитализма.

Флориан Иллиес
«Маг тишины. Путешествие Каспара Давида Фридриха сквозь времена»

Также подробно как он описывал года и эпохи, теперь Флориан Иллиес говорит о личности и творчестве одного художника — немецкого романтика Каспара Давида Фридриха. В любви к нему он уже признавался в предыдущей своей книге (отрывок можно прочесть здесь). Книга описывает не только жизнь самого художника, но и его влияние на потомков. На страницах читатели встретят Томаса Манна, Уолта Диснея и Сэмюэля Беккета.

Новые авторы

Марио ди Андради «Макунаима»

Марио ди Андради — лидер бразильского модернизма, поэт, писатель, музыковед. Роман «Макунаима» считается главным его произведением и одним из главных литературных памятников Бразилии, описывающих национальную идентичность. Вышедший в 1928 году, он был вдохновлен местной мифологией и фольклором. Сочетающий в себе элементы сюрреализма и магического реализма, роман рассказывает судьбу нации, которая приняла решение пойти по пути европейского развития.

Марк Фишер «Посткапиталистическое желание»

Лекции культурного теоретика, музыковеда и эссеиста Марка Фишера, прочитанные им в Голдсмитском колледже (курс не был завершен по причине самоубийства лектора на рождественских каникулах). В ходе занятий (в текст издания также включены реплики студентов) Фишер пытается понять, что делать с капиталистическим реализмом — ощущением, что капитализм является единственной жизнеспособной политической и экономической системой, альтернатив которой теперь невозможно даже вообразить. Русскому читателю автор известен по книге «Призраки моей жизни», где Фишер рассуждает о хонтологии, кризисе ностальгии и тоске по модерну на примере музыки Joy Division и Канье Уэста, фильмов Кристофера Нолана, сериалов 1970-х и других объектов массовой культуры.

Джордж Сейнсбери «Заметки из винного погреба»

Джордж Сейнсбери — легендарный профессор литературы и знаток алкоголя. «Записки из винного погреба» — это коллекция воспоминаний об обстоятельствах употребления того или иного напитка, рассуждения о форме графинов, связи портвейна и английского характера, а также окно в винную культуру начала XX века. Все это, раз уж автор — профессор английской литературы, сплетено литературными аллюзиями и цитатами.

Леон Блуа «Поэмы в прозе»

Все тексты французского писателя и публициста рубежа XIX и XX веков Леона Блуа соединяют в себе редкую стилистическую изысканность, причудливую протосюрреалистическую образность и пламенную католическую набожность, достойную средневекового мистика. В центре небольшого сборника поэм в прозе, виртуозно переведенных на русский язык Александром Черноглазовым, — своеобразный месяцеслов, двенадцать поэм-видений, сочиненных Блуа по мотивам календаря, оформленного в стиле ар-нуво его современником, гравером и дизайнером Эженом Грассе (1845–1917).

«Фрэнсис Бэкон. Беседы с Дэвидом Сильвестром»

Вышедшая в 1975 году книга интервью с Фрэнсисом Бэконом содержит четыре разговора британского художника с арт-критиком Дэвидом Сильвестром. В следующем году совместно с Masters мы выпустим перевод всей книги, а пока в журнале можно прочесть первую из бесед, где Бэкон рассказывает об уничтоженных работах, утомлении как способе раскрепоститься и стремлении не рассказывать истории на своих картинах.

Сообщение Книги, которые выйдут в Ad Marginem в 2024 году появились сначала на Ad Marginem.

40 идей подарков на Новый год

Анна Кельшева — Fri, 15 Dec 2023 09:52:07 +0000

Самое время озаботиться выбором подарка себе и близким! Собрали 40 идей на разный интерес и бюджет: здесь и толстые романы для чтения на все выходные, и книги для умных бесед за праздничным столом, и карманные издания — для тех, кто выбирает подарки в последний момент. До конца года на все товары из подборки действуют скидки до 25%. А при покупке от 2024 рублей мы подарим вам книгу: ищите в корзине «Изящное искусство создавать себе врагов», «Станем ли мы все веганами», «Волосы» или «Майамикацию» и добавляйте к другим товарам. Полный список новогодних акций ищите здесь, а идеи для подарков со скидками — на отдельной странице.

Масштабный подарок на память

Приятно подарить книгу, к которой человек будет обращаться не раз — альбом, кулинарный сборник или красочную энциклопедию (не забудьте про дарственную надпись).

Толстые книги

Любителям засесть за чтением на все праздники.

Маленький презент дешевле 500 рублей

Три белых небольших книжки для Тайных Сант и тех, у кого на праздники есть планы помимо чтения.

Для глубоких застольных бесед

Чтобы обсуждения, чем спасется душа и мировая экономика были более предметными.

Любителям искусства

График работы музеев в вашем городе уже можно посмотреть на их сайтах, а вот книги по искусству можно читать в любой день.

Голубой огонек

В этом разделе только одна книга, но ведь и новогодняя музыкальная программа на каждом канале только одна. Разобраться как устроены хиты зарубежной эстрады можно с книгой Джона Сибрука, а подпеть — на ютубе с плейлистом, составленным к книге.

Подарки от 0 и старше

Сообщение 40 идей подарков на Новый год появились сначала на Ad Marginem.

Победители конкурса «Обложка non/fiction»

Анна Кельшева — Wed, 06 Dec 2023 14:54:47 +0000

На non-fictio№25 наградили лучшие книжные обложки. Среди них три обложки Ad Marginem и две — A+A. Чем они примечательны? Рассказывают редактор Ad Marginem Алексей Шестаков и главный редактор A+A Кася Денисевич.

Алексей Шестаков

Редактор Ad Marginem

За доверие к замыслу автора

Рёко Сегикути. 961 час в Бейруте (и 321 блюдо, которое их сопровождало)
Дизайн: Степан Липатов

Проза Рёко Секигути пронизана временны́ми сдвигами, переулками и потайными ходами: в «Нагори» они связывают между собой сезоны года, эпохи истории и возрасты людей, в книге о Бейруте заложены в сам сюжет: Рёко приезжает туда, чтобы написать книгу о городе, ожившем после войны, и уезжает, не зная, что там вот-вот грянет революция: она пишет об одном времени в момент наступления другого, потом откладывает окончание книги, приезжает в Бейрут еще раз, чтобы понять, преддверие чего она застала, и так далее. Все ее книги — об этой гетерогенности времени, в котором всегда накладываются друг на друга разные траектории, так что любое настоящее оказывается в какой-то из них прошлым, в какой-то будущим. Возможно, чтобы как-то совладать с этой дезориентацией, которая в данном случае спутала карты ей самой, вторгшись в ее письмо, она решила считать часы и блюда: эта книга — нумерологическая, в ней всё подсчитывается, почти как в «Броске костей» Малларме. Степан Липатов с его неизменной чуткостью к тексту, как кажется, уловил в нем этот нервный ритм навязчивого счета. Глядя на его обложку к «961 часу», испытываешь сложную смесь чувств сродни той, которую рождает взгляд на звездное небо: там явно всё движется, меняется в каждый момент в каждой из бесконечного числа точек, но эти движения ускользают от нас, а видим мы формы, орнамент, который исчезнет, стоит начать следить за каждой точкой, считать, но вернется как образ их всех, как только мы отчаемся их догнать. Как образ ностальгии, к которому Рёко, кажется, возвращается в каждом из своих текстов. Одна из лучших фраз этой книги: «Неужели я начинаю скучать по Бейруту, еще находясь в нем? Ближайшее будущее — любимое время ностальгии». Обложка ее русского перевода — об этом.

За самую лаконичную обложку

Бредовая работа. Трактат о распространении бессмысленного труда (второе издание)
Дизайн: Кирилл Горбунов

В обложке Кирилла Горбунова к «Бредовой работе» (вернее, в серии обложек к переизданиям книг Дэвида Гребера в Ad Marginem) интересна игра с жанровыми конвенциями. Точнее — игра с шаблоном бизнес-литературы и, шире, супербестселлеров non-fiction, которыми становятся книги знаменитых авторов по истории, экономике, политологии или, скажем так, по массовой антропологии (о том, как строить отношения с коллегами и деловыми партнерами, как правильно преподносить себя — словом, как эффективно жить в мире денег, карьеры и потребления). Эти книги легко опознаются по двум-трем шрифтовым группам, выстроенным одна за другой по вертикали и набранным брутальной гарнитурой крупно и контрастно к фону. Но если обычно за такой обложкой скрывается текст в жанре проповеди, поучения или утешения, то тексты Гребера — разоблачительные и подрывные, причем их тема и мишень — тот самый мир денег, карьеры и потребления с его нерушимыми, как кажется, обычаями и императивами. С этой точки зрения броское лаконичное решение Кирилла Горбунова обнаруживает оттенок насмешки — ироничное указание на то, насколько сомнительно может быть то, что считается правильным, нужным, полезным, и, в частности, насколько обманчива может быть обложка книги.

За минимализм в обложке

Юк Хуэй. Вопрос о технике в Китае
Дизайн: Кирилл Благодатских и Анна Наумова

Выбор обложки к сложному академическому тексту, к тому же на не самую визуализируемую тему, часто ставит в тупик или, если не в тупик, то перед суровой дилеммой: либо отсутствие образа, либо отвлеченный образ, никак не перекликающийся с содержанием книги. Кирилл Благодатских нашел «третий путь»: расширил сеть смысловых и визуальных перекличек и децентрализовал тему обложки, которая оказалась «блуждающей» в созвездии ассоциаций: механическое рекурсивное повторение обложки внутри себя отсылает и к технике, и к тиражированию как способу существования книги, и к самой этой книге как таковой, и к культурной памяти, не обязательно технической (тут и перфокарты, и чековая лента, и продуктовые карточки). Весь этот «коммунистический космос» погружен не во тьму, а в кумачовый цвет революции, который здесь, конечно, тоже перекликается не только и не столько с советским проектом, сколько со всеми противоречиями и коллизиями модерна, чья судьба в западной и дальневосточной мысли проходит красной нитью через текст Юка Хуэя.

Кася Денисевич

Главный редактор А+А

За самую конструктивную обложку детской книги

Таня Борисова. Привет, Петербург!
Иллюстрации и дизайн: Таня Борисова

Иллюстрированный путеводитель по Петербургу — второй в серии городских книг-картинок иллюстратора и дизайнера Тани Борисовой. Проводником в неспешных прогулках по столицам выступает художник, и этот взгляд определяет выбор точек, с которых показаны города: это поиск образа города и визуального языка для рассказа, внимание к цветовой палитре и архитектурным ансамблям, узорам трещин и линиям улиц. Обложка «Москвы» была сделана флуорисцентно-рыжей шрифтовой композицией на тепло-сером пейзаже. Петербург — синий, таинственный, погруженный в сумерки, в качестве акцента на иллюстрациях и в леттеринге выбран желтый — как свет окон в незнакомом городе и как постаревшая, сказочная позолота.

За самую добрую обложку детской книги

Михаил Яснов. Цирковая азбука
Иллюстрации и дизайн: Таня Борисова

Детская книга с блестящими стихотворениями Михаила Яснова — к тому же о цирке — неминуемо заставляет вспомнить классическую книгу-картинку «Цирк» Владимира Лебедева на стихи Самуила Маршака. Именно от нее отталкивается Таня Борисова: она строит иллюстрации из лаконичных форм, использует лист как плоскость без глубины и перспективы, обходится с цветовой палитрой так, как если бы в ее распоряжении было ограниченное количество литографских камней, и даже ее фактуры напоминают о литографии. Во всей книге — и особенно на обложке — Борисова демонстрирует унаследованное от 1920-х и редкое сегодня умение включить типографику в рисунок, сделать букву частью образа и воплотить в жизнь идею о книге-картинке как синтетическом искусстве. «Цирковая азбука» тем не менее, вышла не прямой стилизацией — она смотрит на традицию через современную, в том числе западную, иллюстрацию и жонглирует приемами, как тот клоун на обложке — превращенными в мячики точками растра.

Сообщение Победители конкурса «Обложка non/fiction» появились сначала на Ad Marginem.

Длинный список академического чтения

Анна Кельшева — Sat, 04 Nov 2023 12:45:17 +0000

В разгар осеннего учебного семестра попросили коллег из академии — профессоров, преподавателей и исследователей — составить список книг Ad Marginem, которые они любят и читают вместе со своими студентами.

В подборку вошло 30 книг, посвященных гуманитарным наукам, социологии и антропологии, теории медиа и искусства и многим другим дисциплинам. Одной теорией не обошлось — в подборке есть и художественная литература. А чтобы чтение было еще приятнее, подготовили акцию: до 17 ноября на книги из подборки будут действовать скидки от 10 до 30%. Все книги, участвующие в акции, смотрите здесь.

Екатерина Колпинец

культуролог, исследовательница социальных сетей, преподавательница МВШСЭН

С издательством Ad Marginem меня связывают, по меньшей мере, двадцатилетние отношения. Поэтому выбрать двадцать, десять, а тем более пять любимых книг для меня непосильная задача. Поэтому я постаралась выбрать книги, которые произвели на меня впечатление за последние пять лет. Сразу оговорюсь, что здесь далеко не все.

Благоволительницы. Джонатан Литтелл

Главный роман XXI века о Второй Мировой войне. Роман, сочетающий в себе документалистику, большую литературную традицию и мощное антивоенное высказывание. В «Благоволительницах» впечатляет всё: живой, динамичный стиль письма, меняющий̆ ритм от главы к главе и внутри отдельных глав, мастерство монтажа эпизодов, работа с деталями и способность описать события из отчетов и протоколов не протокольным языком, а так, чтобы кровь застыла в жилах, а читатель замер в оцепенении. Одно из самых сильных литературных впечатлений за последние годы.

Книга непокоя. Фернандо Пессоа

«Мечта худший кокаин, потому что самый естественный. Так она проникает в привычки с легкостью, которая наркотикам не свойственна, ее пробуют невольно, как поднесенный яд. Она не причиняет боли, не заставляет бледнеть, не подавляет — но душа, предающаяся ей, становится неизлечимой» — блистательный и до недавнего времени практически неизвестный русскоязычному читателю образец модернистской литературы. Фрагментарные, невесомые зарисовки повседневности, переплетение воображения и метких наблюдений о жизни, беспощадных в своей точности. У Пессоа фантастическая способность предельно точно описывать неуловимые, абстрактные вещи и чувства, схватывать невидимое глазу и переносить читателя в как в воображаемые, так и вполне реальные места и ландшафты. Идеальная книга для того, чтобы предаваться мечтам.

Гранд-отель «Бездна». Биография Франкфуртской школы. Стюарт Джеффрис

Сегодня фигуры Беньямина, Адорно, Хабермаса и Маркузе превратились в забронзовевшие памятники самим себе, а понятия «отчуждение» или «культурные индустрии» стали достоянием поп-культуры. Многие идеи Франкфуртской школы были перевернуты с ног на голову и оторваны от первоначального контекста, а фигуры ее создателей окончательно мифологизированы. Книга Джеффриса предлагает иначе взглянуть на ключевые фигуры Школы, их страсти, споры, противоречия и заново рассмотреть её историю: с 1900 годов до наших дней, «от транспорта на конной тяге к войне беспилотников».

Орнамент массы. Веймарские эссе. Зигфрид Кракауэр

Наравне с «Восстанием масс» Ортеги-и-Гассета и «Массой и властью» Канетти, сборник статей Кракауэра обязателен к прочтению для всех, кто хочет понять как возникли концепты «массмедиа», «массовой культуры» и «массового общества». Анализируя повседневные феномены и технические новшества, Кракауэр описывает тектонические сдвиги в жизни европейского общества первой половины XX века.

Теория дрона. Грегуар Шамаю

Незаменимая книга для тех, кто хочет понять, как ведутся войны в XXI веке. А также этические и технологические истоки современных войн. Актуальное чтение для России образца 2022 — 2023.

Александр Павлов

доктор философских наук, член Ученого совета НИУ ВШЭ

Всё, всегда, везде. Как мы стали постмодернистами. Стюарт Джеффрис

Хотя не очень красиво в первую очередь рекомендовать книгу, которую сам редактировал, тем не менее делаю именно это. В тот момент, когда, казалось бы, постмодерн/изм все отпустили, британский журналист Стюарт Джеффрис вихрем ворвался в интеллектуальное пространство, чтобы заявить, что не все так просто. И хотя мы можем считать, что постмодерна больше нет, думаем мы так, вероятно, потому, что уже давно стали постмодернистами, и культура постмодерна, формировавшаяся десятилетиями, сегодня цветет пышным цветом. Современные музыка, кино, видеоигры и философия — тому подтверждение.

Искусство с 1900 года: модернизм, антимодернизм, постмодернизм. Розалинд Краусс, Хэл Фостер, Ив-Ален Буа, Бенджамин Х. Д. Бухло, Дэвид Джослит

И раз уж мы про постмодернизм, то можно дополнить чтение Джеффриса красивым и богато иллюстрированным альбомом. У этой книги есть недостатки. Во-первых, она дорогая, а во-вторых, огромная и в силу этого тяжелая. Но эти недостатки — ничто в сравнении с пользой книги. Это очень обстоятельное издание, которое поможет всем желающим ориентироваться в (пост/анти)современном искусстве.

Критическая теория интернета. Герт Ловинк

Мы все пользуемся интернетом, изменившим не только множество социальных процессов, но и буквально наши жизни. Мы, конечно, в состоянии и сами покритиковать то, что нас не устраивает в Сети. Но вот сделать это на глубоком социально-философском уровне не так-то просто. Сборник статей Герта Ловинка, написанных в разное время, предлагает теоретические инструменты для понимания социальной значимости Интернета. Название сборнику было дано не Ловинком, но оно полностью отражает содержание книги.

Zettel. Людвиг Витгенштейн

Эта книга в первую очередь нужна исследователям и специалистам по Витгенштейну. Но они про нее и так знают. Так что ее смело можно рекомендовать всем, кто бы хотел прикоснуться к той таинственной области знания, что зовется философией. Если даже вы заскучаете от заметок Витгенштейна, то книга будет красиво смотреться на вашей полке, а также отражать ваш образцовый вкус и богатый внутренний мир.

Бредовая работа. Трактат о распространении бессмысленного труда. Дэвид Гребер

Вообще у Гребера можно рекомендовать все, что было издано «Ад Маргинем» (и еще будет издано). Но также и особо я бы хотел выделить книгу «Долг», на которую активно ссылается Стюарт Джеффрис во «Всё, всегда, везде». Что касается «Бредовой работы», то она вряд ли нуждается в рекомендациях. Помимо прочего книга ценна тем, что Гребер выступает за базовый доход — одну из наиболее горячих тем актуальной социальной философии.

Анна Нижник

филолог, доцент РГГУ

«Машина песен. Внутри фабрики хитов» и «Nobrow. Культура маркетинга. Маркетинг культуры». Джон Сибрук

Когда на занятиях заходит речь о том, что такое «культурная индустрия», я, конечно, ссылаюсь на Адорно с Хоркхаймером, но еще — на книгу-эссе Джона Сибрука «Nobrow. Культура маркетинга. Маркетинг культуры». Многие из примеров Сибрука сейчас кажутся слишком далекими и чуждыми, но он внятно описывает механизм появления поп-культуры — не высокой и не низкой, а сделанной как лоскутное одеяло. Книга помогает мне объяснять, что термины «высокое» и «низкое» искусство -— полная бессмыслица в контексте культурного производства, главный вопрос — какие маркетинговые механизмы за ним стоят.

Экскоммуникация. Три эссе о медиа и медиации. Александр Р. Гэллоуэй, Юджин Такер, Маккензи Уорк

Серия «Теория медиа» в Ад Маргинем — одна из лучших, эти тексты, в отличие, например, от классических текстов по философии, больше нигде не найти. Когда речь заходит о бытовании литературы в эпоху новых медиа, я опираюсь на классическую работу Льва Мановича, сборник эссе Герта Ловинка, а в последнее время — на новинку о «темных медиа» — сборник «Экскоммуникация». В почти поэтической форме авторы (Александр Гэллоуэй, Юджин Такер и Маккензи Уорк) предлагают перевернуть методологию медиа-теории и смотреть на медиа не как на послушные человеку инструменты, а как на нечеловеческое, которое своим существованием подрывает схему адресант-сообщение-адресант. Ересь в чистом виде, столь необходимая, когда Маршалл Маклюэн уже освоен.

Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. Мишель Фуко

В России, как известно, от тюрьмы и от сумы не зарекайся, и книга Фуко интересна ошеломительно кропотливым анализом того, как именно создаются категории преступления и наказания. Но ценна она не только этим и не только громким именем автора, без упоминания которого не обходится ни одна современная теория власти и перформативности. Фуко показывает, как может обращаться с архивным материалом настоящий междисциплинарный гуманитарий. Тексты приговоров, схемы тюремных камер, газетные хроники — все это служит «археологическим» раскопкам Фуко и помогает ему выстроить ни много ни мало генеалогию современного сознания.

Александр Сувалко

заместитель директора Института исследований культуры Факультета городского и регионального развития; преподаватель Школы философии и культурологии Факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ

Турист. Новая теория праздного класса. Дин Макканелл

Если вы не путешествуете, значит вас не существует — примерно под таким лозунгом могла бы выйти книга 1976 года, которая как никогда актуальна для России, где в последние годы отмечается небывалый интерес к внутреннему туризму. Одна из важнейших работ по теории туризма в XX веке, которая повлияла на дальнейшие исследования в этой сфере — Джона Урри и Эрика Коэна. Второе издание этой книги в России дополнено сносками, позволяющими наиболее полным образом составить представление о тех многочисленных локациях и понятиях, используемых автором. Почему турист является важнейшей фигурой, позволяющей понять современное общество? Как устроен механизм конструирования достопримечательностей? Что движет туристом?

Московский дневник. Вальтер Беньямин

Как написал один из комментаторов о Московском дневнике в интернете, это настоящий документ эпохи, сохранивший ее дыхание. Это лучшая книга для знакомства с фигурой Вальтера Беньямина, который значительным образом повлиял на интеллектуальный ландшафт XX века. Зиму с 1926 по 1927 г. он провел в Москве и оставил яркие воспоминания о ней и ряд статей. Самая интересная из них посвящена русским игрушкам (особенно его задела «кукла из Вятской губернии»). Игрушки в руках Беньямина оживают почти 100 лет назад, сохранив и сегодня свой облик, в отличие от немецких индустриализированных «крошечных кукольных миров».

Вера Котелевская

филолог, преподаватель теории и истории мировой литературы переводчик, поэт

Всё, всегда, везде. Как мы стали постмодернистами. Стюарт Джеффрис

Для родившихся в новом веке — а именно таков возраст большинства нынешних студентов — постмодернизм уже история. Вот и для Стюарта Джеффриса — тоже. Только он ровесник этой истории, он родом оттуда — из мира эклектичной архитектуры, «Криминального чтива» и проекта Мадонны, пророчеств Бодрийяра и открытий Джудит Батлер. В его книге сразу распознается и бойкая манера опытного обозревателя (он писал для Guardian, Spectator, Financial Times, London Review of Books), и эквилибристика колоритной фактурой, которая сама по себе обладает исторической ценностью. По богатству фактуры и легкости скольжения от философского инструментария к финансовой аналитике, от урбанистики к литературной и музыкальной критике можно сравнить это чтение с первыми яркими работами о постмодерне, написанными, скажем, Фредериком Джеймисоном. Но здесь полет головокружительнее. Стюарт Джеффрис обозревает постмодернизм в ситуации после и предъявляет немало претензий к неолиберальному порядку. Если модернизм, с его грохотом катастроф, «адом» Других, «орнаментом масс», с трудом преодолевал мир прежних границ — социальных, эт(н)ических, гендерных, методологических и жанровых, то, как показывает автор, постмодерн позволил усомниться в незыблемости не только этих границ, но и в самом принципе границы. Из расчерченного мира он ввел западного человека в пространство аттракциона, детской: именно такой картинкой завершается книга-экскурс. Район с «инфантильной» архитектурой не их строгих белых кубов а-ля Корбюзье и не из «бруталистского бетона», а словно из цветных кубиков. С плохо скрываемым раздражением автор прогуливается по нему, меча стрелы в престарелый инфантильный мир позднего капитализма.

«Все ценности и различия, которые когда-то казались незыблемыми, растворялись в воздухе: эта ребяческая архитектура готовила Британию к эпохе, в которую взрослые публично гордятся, что прочли всю серию книжек о Гарри Поттере, хотя они были написаны для детей» (с. 351).

Однако, возможно, именно авторские ноты искренности, даже сатиры, понравятся поколению, взросшему на плодах постмодерна, но не понимающему, что делать после (неолиберальной) оргии. Ни человечность, ни жалость, ни тревога о социальном неравенстве не кажется ему смешным, а ирония не видится универсальной отмычкой. В публицистической стилистике Джеффриса угадываются — нами, не ими — отголоски Беньяминова разоблачения капитализма как религии, ярость Михаила Лифшица, разоблачавшего когда-то феноменологию консервной банки, и это понятно: автор написал «биографию» Франкфуртской школы. Миру симулякров он доверяет мало и нам не советует.

Конец старинной музыки. Брюс Хейнс

Не секрет, что немцы пишут о музыке обстоятельно и въедливо (я такое люблю), а о «новой музыке» — как бы с Адорно и Дальхаусом за плечом, превращающими их речь в философически головокружительные каскады, несовместимые с читательским комфортом. Американцы же пишут метафорично и драматургично, как бы читая лекцию большой (не слушающей) аудитории, не смущаясь этим ни минуты и обладая властью вопреки всему провести коллизию по всем перипетиям и завершить сие паломничество катарсисом. Книга Брюса Хейнса — что важно, музыканта-практика, артиста, одним словом, — написана именно как драматическое проведение темы по множеству голосов, с перипетиями мотивно-тематической разработки. С этой книгой мне довелось провести прекрасные зимние месяцы, и я до сих пор не могу заставить себя дочитать последние 10–15 страниц, потому что некоторые истории (книги) не хочется заканчивать. Здесь можно погрузиться в историю финансовых отношений музыканта и заказчика, становление модернистского исполнительского стиля «швейной машинки», узнать, почему романтическую фразировку называют «радугой». При всей «драматургичности» это абсолютно серьезное исследование по истории музыки, грамотно снабженное терминологией, морем ссылок (конечно, тут и Тарускин, и Дальхаус, и барочный Маттезон etc.), говорящее от имени специалиста для специалистов и одновременно для тех, кто интересуется жизнью стилей и стилем жизни, от барокко до начала нашего века. А что случилось со «старинной музыкой», прочитаете сами.

Гул мира: Философия слушания. Лоренс Крамер

Я только начала читать эту книгу. Ждала ее, потому что для всех, кто интересуется исследованиями не просто музыки, но и звука, феноменом акустического, аудиального, эта книга становится в один ряд с текстами Джона Кейджа и Пьера Шеффера, с исследованием Жана-Люка Нанси и давним ироничным эссе Ролана Барта о «зерне голоса». Лоренс Крамер как раз и представляет новое музыковедение, возводящее здание новой философии музыки, напоминающей нам о еще шопенгауэровском разделении слуха и зрения и музыки и пластических искусств, с ожидаемым от философа меланхолии превознесением первого члена дихотомии. «Окулоцентризм», визуальная доминанта сегодняшней культуры воспринимается Крамером не как специальная проблема, а как проблема коммуникации, слушания, и, шире, проблема языка. Историк модернизма вспомнит скептика мсье Тэста из эссе Поля Валери, где «философия под подозрением, а язык человеческий под судом», а Лоренс Крамер предлагает вслушаться в мир, научившись у музыки структурировать саму «неопределенность», в которой нам неизбежно жить. Как бы соединить открытые некогда Боэцием musica humana и musica mundana.

Лето с Бодлером. Антуан Компаньон

У меня были непростые отношения с «Цветами зла». Они казались мне слишком холодными, отшлифованными. Возможно, чтение на французском сразу бы это ощущение отмело, но на французском я их прочитала куда позже, и уже вместе с Беньямином — вернее, погрузившись в перевод (в исследование) книги немецкого философа о парижских пассажах. Вот тогда я начала менять взгляд на эти обжигающие холодом стихи и на эту жизнь литературного торговца и люмпена в одном лице. И книга Антуана Компаньона стала в один ряд с живым, звучащим образом Бодлера из «пассажей» Беньямина, одержимого духом и материей французской культуры (кстати, переводчика Бодлера и Пруста на немецкий). Маленькие книги в мягкой обложке, легкие, с особой выключкой цитат жирным шрифтом, разбитые на «беседы» (Компаньон буквально надиктовывал, нет, просто беседовал в радиоэфире о Бодлере), с какой-то ключевой метафорой или ситуацией — это то самое чтение, которого заслужил поэт, меньше всего умевший быть конформным и комфортным («поэт много дрался, в том числе в 1848 году на улицах и баррикадах Парижа», с. 34). Он знал об иронии истории (и неспроста не доверял идее «прогресса»). Когда-то мир, пронизанный холодом съемных номеров, сатанинским хохотом, отчаянием и уязвимостью, станет достоянием благополучного буржуа, кутающегося в плед или щурящегося на солнце. Мы щуримся на солнце и читаем его обнаженное сердце. И у нас есть лучший из возможных толкователей этих сновидений — Антуан Компаньон.

Лето с Прустом. Антуан Компаньон

Как человек, готовый провести с Прустом не только лето, но и, выражаясь старинным слогом, лета (то бишь осень, зимы и вёсны, и снова по кругу), я маниакально отслеживаю и любую зряшную заметку или комикс, и новые штудии: всё может стать поводом для наслаждения или безудержного раздражения. Идея Лоры Эль Макки собрать в радиоэфире (France Inter) восемь (нет, не только женщин) читателей Пруста, каждый (каждая) из которых сам(а) по себе — отдельный историко-литературный сюжет, просто блестящая. Собственно, она сделала то, что мы порой вынуждены делать сами: отыскивать, собирать голоса о наших любимых писателях. (Как-то вот Вадим Руднев взял и сам за всех таких гипотетических толкователей Кафки всё написал, но то ж была книжка по семиотике безумия…) Что можно считать удачей, так это пестроту этой полифонии: здесь и академический прустовед Компаньон, и совсем не академичная, а, напротив, сохраняющая постструктуралистскую маргинальность Юлия Кристева, и стоявший у истоков Жан-Ив Тадье. Каждый открывает в Прусте свое: глубины бессознательного, историко-философские переклички, архитектонику самого романа и пестрых его жителей, языки искусств, которыми так плотно аранжирован роман, Пруст явный и тайный. Мне жаль, что мое знакомство с Прустом в далекие студенческие годы не было инструментовано таким ансамблем мнений. Я бы уже тогда знала (или лучше бы не знала?), что Пруст любил музыку Вагнера.

Валентин Матвеенко

сооснователь и директор книжного магазина «Игра слов», кандидат философских наук, доцент департамента философии Дальневосточного федерального университета

Краткая история мысли. Трактат по философии для подрастающих поколений. Люк Ферри

На мой взгляд, это одна из лучших книг из области «введения в философию». Мне нравится, что автор не пытается объять необъятное и не стремится затолкать в одну книгу всё многообразие мысли: тут нет бесконечного перечисления философов, школ, терминов, нет пресловутого «как все было на самом деле». Люк Ферри выбирает всего один сюжет (проблема конечности человека), ярко отличающий философию от остальных форм мировоззрения, и аккуратно раскрывает эволюцию этого вопроса и ответов на него) в нескольких философских традициях, оформляя собственное повествование вокруг трех вопросов, поставленных Кантом: «что я могу знать?», «что я должен делать»? и «на что я могу надеяться?».

Вопрос о технике в Китае. Юк Хуэй

Мне как человеку, который профессионально вовлечен в азиатскую философию, эта книга видится ценной потому, что способна указать на потенциал не-западных традиций в разрешении проблем сегодняшнего дня. В книге есть ряд смелых и, возможно, провокационных интерпретаций, но все они лишь подчеркивают ее главное преимущество: она позволяет задуматься о том, как вообще возможно иное мышление. Но не мышление вообще, а наше собственное. Мне кажется, эта книга может быть хорошим стимулом к тому, чтобы снять шоры и обратиться ко всему многообразию философского опыта.

Нагори. Тоска по уходящему сезону. Рёко Секигути

«Нагори» — это одна из последних книг, которую я прочел просто так, в свое удовольствие. Для меня — это книга о времени и о том, как ход времени может иметь позитивный, а не негативных эффект. Это очень жизнеутверждающая книга, подсказывающая, что после всякого расставания неминуемо будет встреча, а в любом послевкусии скрывается не «старое», а «новое. «Нагори» — это хороший пример эссеистики, которая учить чуть внимательнее относиться к вещам вокруг нас.

Теория искусства. Краткий путеводитель. Ричард Осборн, Дэн Стёрджис, Натали Тёрнер

Я не большой любитель книг, представляющих собой своего рода справочник и работающих по принципу предметного указателя, но эта небольшая книга важна тем, что в сущности она — практически единственное издание на русском языке, посвященное теории искусства. Книг, посвященных истории искусства — достаточно, книг о тех или иных направлениях — тоже, а книги типа «Искусства с 1900 года» — это отдельный сегмент. Поэтому этот путеводитель, действительно, становится незаменимым сегодня для тех, кто хочет не просто начать ориентироваться в искусстве и его направлениях, но хочет понять, на каких языках об искусстве можно говорить.

Прогулка. Роберт Вальзер

В определенном смысле малая проза Роберта Вальзера напоминает мне беньяминовский «микроанализ», принявший более лиричную и интимную форму. «Прогулка» в буквальном смысле помещает читателя в себя, устраняя привычную границу между повествованием и читателем, напоминая мне тем самым японскую или китайскую пейзажную прозу. Работы Вальзера не пытаются навязать какой-либо взгляд или предъявить некое повествование, его проза мне видится своеобразным приглашением в пространство, в котором смыслу только предстоит родиться.

Полина Колозариди

преподаватель университета ИТМО, куратор образовательной программы по цифровым методам в гуманитарных исследованиях

За последние пару лет в издательстве Ад Маргинем вышло несколько книг о том, почему в мире всё однозначно, но очень сложно, квантово запутано и не имеет простого решения. Или имеет — но настолько простое, что мы и не догадаемся, пока не отбросим прежние теории и не изучим мифологические основы науки, магическое время и геометрию фракталов. Тем, кто не готов — последняя книга в моей подборке, которая объясняет, что любители — почти всегда будут знать лучше. По крайней мере, они еще способны любить знание, мир и себя в нём.

Все эти книги полезны тем, кто занимается цифровыми разработками и исследованиями. Регулярно слыша о восстании машин, сингулярности и переходе в метавселенную, легко потеряться и счесть, что всё это правда, и мы живём в самом напряженном моменте существования человечества, в чём повинен Илон Маск и чат-GPT. Чтобы убедиться, что мы попросту живём в истории, но с трудом можем с этим смириться, советую прочитать все пять в любом порядке.

Экскоммуникация. Три эссе о медиа и медиации. Александр Р. Гэллоуэй, Юджин Такер, Маккензи Уорк

Три видных философа медиа написали книгу о том, что коммуникация — это ваша бывшая. Жили мы с теориями коммуникации, и пора перестать. Жить стоит с другими теориями или даже совсем без них. Особенно я люблю главу Александра Гэллоуэя, где он перечисляет примерно всех философов, которые что-то объясняли про медиа и говорит, что они неправы. А на место Гермеса (и герменевтики) предлагает поместить Ириду, то есть радугу. Или Фурий. Не самое типичное решение, но если разобраться в мифологических сюжетах науки, всё работает. Приятно, что авторы не пытаются объяснять, как нужно сделать, чтобы изменить концептуальный аппарат, а берут и меняют.

Когда мы перестали понимать мир. Бенхамин Лабатут

«Когда мы перестали понимать мир» — это роман о жертвах, неизбежных в науке и изобретениях. За каждое открытие и изобретение — мы платим огромным куском прежнего знания о мире. В романе Лабатута учёные как будто вырывают этот кусок из собственной жизни. Проблемы теорем, технологий, ядов и удобрений — затягиваются в воронку истории математиков и физиков, неизлечимого туберкулёза и богемного упрямства.

И да, роман не пугает будущими жертвами. Все умерли в самом начале: книга начинается с описания самоубийств нацистских лидеров, а также немцев в 1945 году.

Время магов. Великое десятилетие философии. 1919-1929. Вольфрам Айленбергер

В Давосе в 1929 году был спор философов Эрнста Кассирера и Мартина Хайдеггера о том, что такое человек и свобода. В нём не участвовали философы Людвиг Витгенштейн и Вальтер Беньямин. Но в книге «Время магов» реконструирована история их позиций и судеб: всех четырёх. Почему это интересно? Потому что философия в это время раскололась на несколько направлений.

А разные способы понимать человека и свободу, хотя и казались объединяющим после Второй мировой войны — наследует тем расколам. Между тем, предмета размежевания мы не понимаем.

Кажется, пора разобраться, что там сто лет назад произошло: не только в физике, но и в метафизике. Книгу хорошо читать в компании с тем, «Когда мы перестали понимать мир».

Геометрия скорби. Майкл Фрейм

Чтение всех предыдущих книг может погрузить читателя в состояние, которое он ошибочно сочтёт скорбью. Но Майкл Фрейм объясняет, что это не скорбь, а грусть. Скорбь — это серьёзнее.
Его книга помогает принять, что одновременно существует мир, лишённый любимых, и скорбь, в которой они реальны как никогда. Точнее, автор настаивает на том, что помощь исходит от геометрии, так как она помогла ему.

Но чем дальше вы читаете, тем больше понимаете: автор производит текст-фрактал, автофикшен, повторяющий структуру себя в мире и собственного несовершенства. В конце оказывается, что боль о мире — это во многом боль о себе, но путь к этой довольно тривиальной идее — геометрически красиво выстроен.

Любитель. Энди Мерифилд

Гимн любительскому знанию и сомнению в экспертизе. Книга Мерифилда рекомендуется всем, кто использует слово «эксперт» всуе. Она объясняет, почему люди, переживающие опыт взаимодействия друг с другом или городом — могут лучше знать, что происходит, чем любые эксперты.

После первой сотни страниц, правда, вы понимаете этот незамысловатый тезис, и дальше можно читать текст как чистый гимн, зато с множеством примеров. С книгой стоит ходить к экспертам, чтобы обоснованно заявлять, что они не правы. Советую во второй руке держать «Экскоммуникацию».

Алеся Атрощенко

директор библиотеки Шанинки (МВШСЭН)

Партиципаторный музей. Нина Саймон

Один из самых сильных факультетов Шанинки — Управление социокультурными проектами. Наших студентов учат работать, в первую очередь, с социальными проблемами, решать их инструментами менеджмента в сфере культуры. Такому проектному подходу очень близка идея соучастия, о которой пишет Нина Саймон.

Nobrow. Культура маркетинга. Маркетинг культуры. Джон Сибрук

Для управления процессами в культуре, разумеется, необходимо понимание, как она устроена. Наши студенты посвящают много времени изучению актуального состояния культурных индустрий, в этом им, безусловно, помогает и книга Джона Сибрука.

Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. Мишель Фуко

Хрестоматийная работа Мишеля Фуко никогда не отпустит умы наших студентов, изучающих социальные и политические науки.

Сообщение Длинный список академического чтения появились сначала на Ad Marginem.

Ad Marginem и А+А в кафе МОХ

Анна Кельшева — Thu, 12 Oct 2023 15:29:16 +0000

А+А и Ad Marginem связывает многое — например, любовь к книгам, исследующим окружающий мир. В субботу, 14 октября, оба издательства устроят совместный выходной в веганском кафе «МОХ», на котором взрослые и дети смогут провести время в компании книг, еды и природы.

Программу событий можно найти здесь, а чтобы ориентироваться было проще, составили литературно-кулинарное меню для гостей. Рассказываем о книгах, которые можно будет найти во «МХЕ», а также о блюдах, на которые стоит отвлечься — даже от чтения.

Итальянский завтрак за чтением Пеллегрино Артузи

Суббота начинается с завтрака — горячего, сытного, с большим содержанием свежих овощей и белка, чтобы хватило сил на весь день. Фриттата — итальянский вариант омлета — во «МХЕ» подается в веганском варианте: блюдо сделано из нутового блина с «несырным» соусом и дополнено тыквенными семечками, салатными листьями, хрустящим коул слоу из фиолетовой капусты и томатами. Когда доедите фриттату, поищите на стенде Ad Marginem зеленый томик книги «Наука приготовления и искусство поглощения пищи» с рецептами 790 блюд настоящей итальянской кухни, дополненные историями о вкусовых предпочтениях и традициях приготовления в различных областях Италии.

Рамен в контексте философии Ролана Барта

«Легкость бульона, струящегося, подобно воде, частицы сои или фасоли, перемещающиеся в нем, с одним-двумя тяжелыми элементами вроде веточки зелени, ниточки овощей или кусочка рыбы, которые рассекают это небольшое пространство воды, — всё это порождает образ какой-то светлой плотности, питательности», — писал Ролан Барт в «Империи знаков», книге, которую считал самой счастливой из своих работ.

Спорить с Бартом сложно: ароматный рамен с лапшой согревает и питает даже в самый холодный день. Во «Мхе» рамен готовят из наваристого грибного бульона с лапшой, добавляя картофельные шарики, сейтан, черри и папоротник.

Есть кимчи, чтобы справится с тоской по уходящему сезону

Нагори — японское слово, обозначающее уходящий сезон. Авторка одноименной книги Рёко Секигути рассказывает о способах, которые используются в Японии для сохранения сезонных продуктов. «Если мы хотим попасть в какое-то особое время, отличное как от линейного времени смертного тела, так и от циклического времени сезонов, его нужно искать за пределами природы. Свои варианты предлагает кулинария с ее традиционными методами сохранения продуктов», — пишет она.

Корейцы, как и японцы, используют ферментацию, чтобы сохранить продукты. Одно из самых известных блюд корейской кухни — кимчи — делается из приправленных квашеных овощей. Именно оно и стало основой для кимчи-блина во «МХЕ», приготовленного из острой капусты с дополнением грибного паштета и нежного соуса айоли.

Сэндвич с тофу для Садовника

Между двумя ломтиками поджаренного цельнозернового хлеба расположились тофу-стейк, песто из сочного базилика, карамелизированный лук, жареные шампиньоны и кружки томатов. Каждый ингредиент для сэндвича приехал из своей страны — совсем как растения из «Сада будущего» Жиля Клемана, «растрепанного разноцветного букета». Главный герой книги, Садовник, отправляется в путешествие по свету, чтобы узнать, где же изначально выросли семена, давшие урожай на его участке. Завораживающую графику «Сада» можно рассматривать часами, пока ешь большой сэндвич.

Музыкальность теплого онигиразу

Визитная карточка «МХА» — теплый онигиразу (смеси онигири и обычного сэндвича). В конвертике из риса и хрустящего нори прячется сочный баклажан под соусом унаги, зеленое яблоко и кускус из цветной капусты, грецкий орех и кислинка соленого огурца. Все ингредиенты, словно ноты, сливаются в гармоничную мелодию. С такими метафорами трудно не вспомнить про «Историю музыки», которая в доступной манере рассказывает о том, что такое звук и композиция, какую музыку сочиняли и сохраняли раньше и как ее слушают и записывают теперь. И самое главное: что ждет музыку в будущем?

Сообщение Ad Marginem и А+А в кафе МОХ появились сначала на Ad Marginem.

Что мы читали этим летом?

Анна Кельшева — Fri, 01 Sep 2023 10:56:17 +0000

«Летние каникулы, жаркое время года, когда так приятно читать на солнце, возле моря или <…> в тишине своей комнаты. Время внезапно замедляется, расширяется, улетучивается», — пишет во вступлении к «Лету с Прустом» Лора Эль Макки, журналистка и выпускница Сорбонны.

Как и для многих, для сотрудников и сотрудниц Ad Marginem лето, пожалуй, — один из лучших сезонов для неторопливого и вдумчивого чтения, время, когда удается читать не только по работе, но и для себя — как в детстве. А потому решили вернуться к давно забытой практике и составить список Летнего чтения Ad Marginem: в него вошли книги, которые мы читали последние три месяца — от мемуаров деятелей Серебряного века и лагерных заключенных до современной англоязычной эссеистики и магического реализма.

Александр Иванов

издатель

Этим летом мне в руки попала книга Сергея Дурылина «В своем углу» — изданные 15 лет назад дневники одного из героев «второго плана» русского Серебряного века. Дурылин дружил с Василием Розановым и художником Михаилом Нестеровым, встречался с Львом Толстым, Андреем Белым и Павлом Флоренским. Он написал несколько художественных произведений и научно-публицистических работ, но его главный жанр — мемуарные отрывки-миниатюры, напоминающие розановские «Опавшие листья».

«В своем углу» — вершина его мемуаристики, книга, начатая им в 20-е годы в ссылке в Челябинске и законченная в подмосковных Муранове и Болшеве. Детство Дурылина прошло недалеко от места, где располагается наше издательство — в старом купеческом доме в Плетешковском переулке, что напротив Елоховского Богоявленского собора. А в 1910-е семья переехала в Переведеновский переулок, в соседний с пространством Ad Marginem дом. С 30-х годов и до смерти (он умер в декабре 1954 года) Дурылин жил в Болшево (сейчас там его дом-музей) и преподавал историю театра в ГИТИСе, оставаясь при этом рукоположенным еще в 1910-е годы священником и — фактически — монахом в миру.

Его интересы были очень широкими — от богословия и истории церковного искусства до театроведения и исследования творчества Лермонтова, Лескова, Леонтьева, Розанова. Мемуары Дурылина похожи на отрывной календарь-месяцеслов, их можно читать маленькими порциями, кусочками, отвлекаясь на другие книги, и снова к ним возвращаясь. Чтобы дать представление о дурылинском стиле и одновременно связать записки этого «переведеновского Розанова» с издательскими материями, приведу напоследок фрагмент из его записок 1924 года:

У Сытина все книги разделялись на «жильцов» и «нежильцов». Посмотрит на новую книгу, только что вышедшую из типографии, и определит сразу: «Жилец!» — или, наоборот, скажет: «Нежилец!». Говорят, он определял это поразительно верно: «жилец», действительно, отлично расходился и выдерживал несколько изданий, а «нежилец» — умирал на первом. У него был наметан глаз на книгу и читателя. Конечно, не всяк, кто «жилец», заслуживал жизни, и многие «нежильцы» были безмерно талантливее, умнее, прекраснее «жильцов». Как бы «нежильцы» ни были талантливы, Сытин не любил их издавать. Но ни он, ни кто другой не могли бы предсказать, что будут книги — гальванизированные мертвецы, ходящие автоматы, заводные фигуры, и что они-то и будут зачислены в «жильцы». И будут жить.

Ольга Гаврикова

выпускающий редактор

The Marvelous Clouds. Toward a Philosophy of Elemental Media, John Durham Peters

«Для себя» я читаю медленно или даже сверхмедленно в случае особых текстов. Этим летом из первой категории выделяется книга «Волшебные облака. К философии элементарных медиа» профессора Джона Дарема Питерса (University Of Chicago Press, 2015). Elemental media в названии можно перевести как стихийные или природные, но Питерс пишет о том, что они «одновременно природные и культурные», и относит к этой категории — помимо ожидаемых СМИ, старых и новых — такие разные явления, как океан в его парадигматической роли медиума; сонары дельфинов; огонь, создающий медиум для пепла, дыма, химикатов и прочего; облака, как природные, так и информационные; небо, утверждающее социальный контроль (флаги, баннеры и т. д.); звезды, календарь, письмо, алфавит… Оставляя за медиа традиционный смысл посредничества и функции «культурно упорядочивающего агента», Питерс видит в них не столько дистрибьюторов информации и смыслов, сколько среду и инфраструктуру, которые «обязаны не значить, а только быть». Согласно Питерсу, медиа — это алгоритм культуропорядка, а не сообщение.

Всё же книга гораздо интереснее этих «итогов»: она богата самой разнообразной информацией из океанологии, экологии, анатомии, археологии, эволюции, истории, культуры, которая тем не менее связывается в повествование, хотя и не бесспорное, напоминающее о том, что человек является пупом земли только в собственных глазах и с позволения матери-природы и бога-отца, к которому в конце концов ведет и главный на сегодня «двигатель прогресса» — интернет (см. главу «God and Google» о том, что интернет — это религиозный медиум). Имена? Аристотель, Маклюэн, Леруа-Гуран, Элиху Кац, Хайдеггер, Латур, Киттлер, Гарольд Иннес и другие. Текст Питерса — это не столько медиа-стадиес, сколько приглашение поразмыслить о медиа и мире — масштабно и без академического буквоедства. Вообще, посыл Питерса больше даже писателя, а не ученого.

Анна Каренина, Лев Толстой

И мое второе главное чтение на лето, уже сверхмедленное, написано как раз тем, кто идет дальше порога приглашений и импульсов — Львом Толстым. Перечитывала «Анну Каренину», в которой поиски Питерса по расширению границ медиальности находят свое тонкое и крепкое воплощение, подсказывая, что, какими бы первичными и манящими ни были облака, океаны и всполохи огня, наш главный «агент порядка» — социум, и почему-то «волшебным» назвать его не получается.

Алексей Шестаков

редактор и переводчик

Три книги о невероятном. Роман Мориса Бланшо «Всевышний» в переводе Виктора Лапицкого (Издательство Ивана Лимбаха, 2023) — сумрачная дистопия об «аде» повседневности, безнадежном столкновении с законом, нежеланной необходимости существовать в мире, который не складывается в образ. «Место без свойств» — посмертный сборник Андрея Левкина (Jaromir Hladik Press, 2023), очень удачно составленный из нескольких коротких текстов разного времени (вплоть до самого последнего: заключительный текст опубликован впервые), которые позволяют открыть Левкина заново как микрофеноменолога, умевшего смотреть взором Мемлинга из его раннего рассказа на город, политику, эмоции и даже на сами слова. «Lakinsk Project» Дмитрия Гаричева (НЛО, 2023) — эпистолярная поэма в прозе из в почти буквальном смысле footage памяти. Три образца бескомпромиссной интроспекции.

Вика Перетицкая

управляющая редакторка

Три впечатления этого лета

1) Этим летом я узнала о существовании греческого (англоязычного) small-press — kyklada press, издающего серию книг о междисциплинарных явлениях на пересечении топографии, археологии, истории, искусства, социально-экономических условий и культурного наследия Кикладских островов. Книга, которую я прочла, называется (Forced) Movement. Это сборник кросс-жанровых текстов, — от критических и визуальных эссе до поэзии — каждый из которых посвящен исследованию миграции людей сквозь времена, контексты и географические маршруты, окружающие Эгейское море. Изучая истории вынужденной и добровольной миграции в прошлом и настоящем, авторы рассуждают о ее влиянии на культурные и социально-экономические пересечения, попутно формируя новые вопросы, оставляя читателю место для размышлений. Этот проект начинался как художественная практика, но с каждой книгой формирует новый организм, который легко адаптируется к текучести жанров и контекстов. Я до сих пор искренне восхищаюсь, когда делаю такие открытия.

2) Этим летом я читала книги Джона Бёрджера — документальный фикшен повесть «Счастливый человек», которую мы издадим осенью, и сборник «Фотография и ее предназначения». Любовь к Бёрджеру укрепилась во мне еще сильнее.

«Счастливый человек» — совместная работа Бёрджера и фотографа Жана Мора, впервые изданная в 1967 году. Это документальная история о сельском докторе Джоне Сассоле. Эссеистика Бёрджера и фотографии Мора сплетаются в размышления о значимости врачебной практики, ценности человеческой жизни и других сопутствующих вопросах. С одной стороны, это повесть о невероятно чутком сельском терапевте — особенном, практически исчезнувшем характере врача, а с другой — скрытое предостережение. Бёрджер-рассказчик в этой книге — внимательный наблюдатель за человеческими судьбами, писатель, проживающий такую же жизнь, как и его герои, а потому и не делающий поучительных выводов. Его тексты, о чем бы он ни писал, заставляют чувствовать, думать, действовать. И каждый раз во время чтения хочется представить, как бы звучал его голос, с какой интонацией он произносил то или иное слово.

P.S. Удивительный приступ нежности к Джону Бёрджеру случился в редакции Ad Marginem летом 2016 года, когда мы переиздали его «Блокнот Бенто». Собирая посылку для Бёрджера с авторскими экземплярами, мы с коллежанками решили отправить ему свою фотографию и короткое письмо. Фотография была сделана на полароид у входа в офис издательства, мы держали в руке «Блокнот Бенто» и улыбались. От яркого солнца фотография засветилась, и изображение на обложке не было видно — получилось как будто мы держим в руках белые прямоугольные предметы (что тоже символично). Я не помню, что мы написали в письме. Но подозреваю, что это было короткое послание с благодарностью за книги. Полароидный снимок я сфотографировала на телефон — теперь всегда храню его в телефоне. Я не знаю, получил ли Джон Бёрджер эту посылку, и не знаю, зачем мы это сделали. Но это было хорошее время. Через полгода Бёрджера не стало. Каждый раз, когда думаю о нем, вспоминаю эту фотографию.

3) Этим летом было много недочитанных книг и одна прочитанная рукопись. Летом больше времени на чтение по горизонтали: некоторые зарубежные новинки, книги, права на издание которых мы планируем купить, новые переводы и т.д. Многое из этого так и не будет дочитано, но что-то все-таки попадет в список для чтения. А рукописи хочется пожелать обрести свою форму и найти читателя.

Аня Кузнецова

медиаредакторка

Крутой маршрут, Евгения Гинзбург

Мемуары Гинзбург о ГУЛАГе я читаю не в первый раз, перечитываю для диссертации. Книга объемная, но как только начинаешь погружаться, забываешь про это: авторке удается четко, несколькими штрихами описать каждую ситуацию, характеры заключенных, надзирателей и быт в лагерях. Хотя я не во всем согласна с Гинзбург (что вполне нормально, ведь этот текст, как она пишет в начале, хотя и документирует окружающую реальность, но делает это с определенной точки зрения — политической заключенной), ее работа является важным источником для исследователей женского лагерного опыта. Вообще, ее текст и тексты других заключенных в ГУЛАГе женщин разительно отличаются от того, как женский опыт описывал, например, Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» (глава «Женщины в лагере»). Может показаться, что это тяжелое чтение, но, в то же время, жизнеутверждающее, как бы странно это ни звучало. Гинзбург много пишет о взаимоподдержке заключенных, о том, что помогало выжить, а еще о любви и дружбе лагерях, благодаря которым многие и прошли этот путь.

Nature writing: «Шесть граней жизни» Нины Бёртон и «Жизнь в пограничном слое» Робин Уолл Киммерер

Последнюю летнюю неделю провела за чтением двух книг из «природной» линейки Ad Marginem. У меня не было плана читать о природе, вышло случайно: нужно было подготовиться к ридингам, которые мы с коллежанками устраивали в разных городах. До этого я встречала nature writing только, кажется, в текстах Эми Липтрот. Письмо о природе у нее — скорее рамка и способ переживания и осмысления личного опыта, часто травматического. У Нины Бёртон и у Робин Уолл Киммерер описание природы, научные факты о растениях, животных и насекомых играют совсем другую роль — для обеих писательниц это не просто способ познания мира. Окружающий мир для них — это самостоятельный объект (если не субъект) пристального исследования. Они смотрят на мхи, пчел, жаб, пытаясь отстранится от антропоцентричной оптики, относятся к ним как самостоятельным, агентным существам, жизнь, язык и история которых ничуть не уступает человеческим. Такое чтение меняет восприятие мира, а еще оказывается весьма терапевтичным — отстраняешься от взгляда горожанки и начинаешь строить планы на отпуск в лесу.

Анара Хайрушева

дизайнерка

В другом мире. Заметки 2014–2017, Изабель Грав

Книга составлена из коротких дневниковых заметок, которые немецкая арт-критик:есса делала, каждое утро разминаясь перед основной писательской работой. Заметки обо всем, но, во многом, о смерти ее родителей. На момент написания записок Грав — около 50 лет, недавно она стала сиротой, как она сама себя называет. А еще она воспитывает дочь и рассуждает, почему ее психотерапевт:ка не готова к вопросу «как ваши дела?», а немецкие женщины больше не носят обувь на каблуках. В этой книге есть все: будничные размышления, мнение о скандалах в мире искусства и переживание потери близких.

Другая история. Сексуально-гендерное диссидентство в революционной России, Дэн Хили

Узнав про существование этой книги, я сразу же решила ее заполучить — тираж маленький, а переиздания, вероятно, не будет. «Другая история» — это научное исследование, переложенное в публицистический формат: здесь идет активное параллельное чтение основного текста и обширных сносок. Издание охватывает короткий период в российской истории, а тема все еще остается важной и мало исследованной. Рекомендую всем, кто не боится милицейских и медицинских первоисточников и хочет узнать, как выглядели русские бани на границе веков и кто такие «тетки».

Ужасы жизни, Маша Гаврилова

Для всех любителей магического реализма — небольшой сборник рассказов с невероятно обыденными ужасами, тревогой, борьбой и маленькими победами. Отпуск с подругой в Стамбуле превращается в опасный побег от загадочных женских ног, а забытая в кастрюльке еда становится гниющим ребенком, который провонял всю квартиру. При чтении возникает легкий дискомфорт, но без него всё было бы не то.

Что еще прочесть летом или во время смены сезонов:

Сообщение Что мы читали этим летом? появились сначала на Ad Marginem.

Что покупать и куда идти на ММКЯ?

1 1 — Tue, 29 Aug 2023 13:40:53 +0000

С 30 августа по 3 сентября Ad Marginem и А+А будут на Московской международной книжной ярмарке. Ad Marginem можно будет найти на стенде Е16 (зал 5.3, этаж 1), а А+А — на H3 (шатер 5.5). Рассказываем о книжных новинках, которые выйдут как раз к ярмарке, а также об акциях и запланированном событии для гостей.

Новинки

Джош Коэн «Неработа»

Почему мы говорим «стоп», почему нам нужно сказать «стоп». Книга британского психоаналитика Джоша Коэна посвящена нашим отношениям с трудом, точнее — заложенному в каждом из нас желанию не работать, которое отнюдь не безоблачно сосуществует с желанием работать — и добиваться успеха, престижа, благополучия. Как быть с потребностью в «неработе», которую невозможно реализовать в полной мере, но и отрицать, задавливать в себе, крайне опасно? Автор ищет ответ на этот вопрос в собственном жизненном опыте, историях своих пациентов, литературе, кинематографе и судьбах нескольких выдающихся людей, столкнувшихся с конфликтом между работой и «неработой» вплотную, — Эмили Дикинсон, Орсона Уэллса, Энди Уорхола и Дэвида Фостера Уоллеса. Из автобиографических очерков, заметок психоаналитика и тонких наблюдений о природе творчества складывается этот текст, продиктованный стремлением Джоша Коэна разобраться в себе и способный помочь в этом нам.

Цитата:
Проза и эссеистика Уоллеса полны инертных образов, состояний, персонажей, которые пронизаны апокалиптическим ужасом, умиротворенным блаженством, бесчувственным удовлетворением, кататонической пустотой или стоическим спокойствием. Ничего не выражающий взгляд животных, мертвая пассивность телезрителей, оцепенелое довольство отдыхающих, беспамятство наркоманов, гнетущая тоска офисных служащих… Все это примеры зачарованности писателя нулевым состоянием сознания, опустошением психики, которое иногда кажется благословением, а иногда — проклятием.

Предисловие к книге читайте в журнале Ad Marginem.

Стюарт Джеффрис «Всё, всегда, везде. Как мы стали постмодернистами»

Стюарт Джеффрис (автор истории Франкфуртской школы «Гранд-отель „Бездна“») предлагает читателям обзор полувековой на сегодняшний день истории постмодерн(изм)а. Среди героев книги — философы, политики, художники, стартаперы, кинорежиссеры, архитекторы, музыканты и активисты, представители всех сфер культурного (и только ли?) производства, внесшие свой вклад в «великое стирание границ», которое поставило под вопрос всякие иерархии (вместо них теперь — всё), временные рубежи (всё теперь всегда) и собственно границы (всё — везде). Джеффрис, в свою очередь, постмодернистски ставит под вопрос сам постмодернизм, показывая, что заложенный в него неолиберальным капитализмом эмансипаторный заряд не сработал, но в то же время признает, что коль скоро мы стали постмодернистами, у нас нет пути назад.

Цитата:
Но что в конце концов делает «Криминальное чтиво» фильмом постмодернистским и дружественным неолиберализму, — это не то, что он делает со своими героями, а то, что он делает с нами. Он освобождает насилие от смысловой тяжести каких-либо социальных последствий, предлагая зрителям только непосредственные наслаждения: шоком, юмором, иронией без понимания и погружением в безвоздушный мир имитаций и цитат. Несомненно, это наслаждения, но наслаждения унизительные. Нас делают в первую очередь потребителями, и только во вторую — критиками того, что мы видим. Мы теряем контроль над собой, поглощая потоки шокирующего насилия и ретрокитча.

Послесловие редактора книги Александра Павлова — здесь.

Тонио Хёльшер «Ныряльщик из Пестума. Юность, эрос и море в Древней Греции»

В 1968 году в Пестуме была обнаружена так называемая «Гробница ныряльщика» с изумительно сохранившимися фресками. Главной сенсацией стало изображение ныряльщика, от которого гробница и получила название: пейзаж, намеченный легкими, скупыми штрихами; слегка волнуется водная поверхность; на берегу — сооружение неясной формы, похожее на вышку с выступающим карнизом, оттуда вперед головой прыгает в воду обнаженный юноша. Известный немецкий археолог Тонио Хёльшер предлагает свою интерпретацию фресок гробницы. Восстанавливая исторический контекст произведения, он расходится с его метафизическими толкованиями и рассматривает сцену ловкого прыжка юноши в воду исходя из значимости физического, телесного начала для жизненного уклада древних греков. Культура взросления, престиж тренированного тела, эротизм оказываются, согласно его выводам, ключевыми элементами общественной жизни как в греческом полисе, так и за его пределами, в «антимире» диких пространств.

Цитата:
На первый взгляд ничего непонятного в изображении нет: юноша ныряет вперед головой с вышки. Прочие фрески гробницы изображают веселую пирушку (симпосий) — распространенный, хорошо известный сюжет в античном искусстве и литературе. Смущает нас, видимо, как раз несоответствие между обыденностью этой пляжной сцены и ее уникальностью в изобразительном искусстве. Может быть, прыжок в воду здесь нечто большее, чем простая повседневность? Может быть, перед нами вовсе не сцена из жизни, а символ мистических представлений и надежд? Нужно ли в таком случае и симпосий трактовать символически? И что означают эти изображения в гробнице?

Лично я с самого начала склонялся к мнению, что перед нами повседневные сцены процветающей культуры. Но мнение — еще не аргумент. Лишь когда я отыскал факты и свидетельства, позволяющие локализовать сюжеты этих изображений во времени и пространстве античной культуры, стало возможным перекинуть мост к реальной жизни древних греков.

Майкл Фрейм «Геометрия скорби»

Математик Майкл Фрейм исследует феномен скорби с точки зрения геометрии. Мы скорбим, потеряв близкого человека, домашнего питомца, прежний образ жизни — нечто любимое и важное для нас. Как могут фракталы, траектории и переменные уменьшить эту душевную боль? По утверждению Фрейма, понимание «геометрии» своих переживаний может помочь пережить утрату. Анализируя скорбь как необратимую потерю, он обращается к законам математики, литературным сюжетам, эволюционной биологии, личному опыту. С их помощью Фрейм выводит собственные теоремы, позволяющие увидеть и проанализировать через «самоподобие» жизненного выбора, теорию мультивселенной и проецирование негативных эмоций на разные «пространства» сознания сложную закономерность чувств, составляющих скорбь.

Цитата:
И здесь мы приходим к еще одному моменту: любая скорбь состоит из множества своих подвидов, более мелких скорбей. Теряя близкого человека, мы также теряем возможность снова увидеть его реакции, его действия. Каждое действие складывается из более мелких действий, из многих мелочей, и мы теряем возможность снова увидеть каждую из них. И так далее. Если все мелкие скорби одинаковы, значит, скорбь самоподобна. Признав это самоподобие, мы определим те проекции, которые помогут нам умерить скорбь.

Робин Уолл Киммерер
«Жизнь в пограничном слое. Естественная и культурная история мхов»

Робин Уолл Киммерер — заслуженная профессорка биологии окружающей среды SUNY, а также основательница и директорка Центра коренных народов и окружающей среды. В 2022 году стала лауреаткой Премии Макартура. Ее книга — не руководство по идентификации и не научный трактат. Скорее, это серия связанных между собой личных эссе о жизни мхов, которая переплетается с жизнями бесчисленных других существ: от лосося и колибри до грибков, бактерий и деревенских огородников. Киммерер увлекательно объясняет биологию мхов, одновременно размышляя о том, чему эти удивительные организмы могут нас научить.

Цитата:
Дар влечет за собой обязанность — необходимость заботиться друг о друге. Лесной Дрозд получил дар пения, его обязанность — произносить вечернюю молитву. Клен получил дар выделения сладкого сока и обязан делиться этим соком с людьми, питая их в голодное время года. Это сеть, основанная на взаимности, о которой говорят старшие и которая связывает всех нас. Я не вижу никаких противоречий между историей о сотворении мира и моей научной подготовкой. Изучая природные сообщества, я всё время наблюдаю взаимность. У шалфея—свой долг: набирать воды в свои листья и поить ею кроликов, давать приют перепелкам. Его обязанности связаны и с людьми. Шалфей помогает нам изгнать из разума дурные мысли и вознести к небу благие помыслы. Роль мхов состоит в том, чтобы прикрывать камни, очищать воду, делать мягкими птичьи гнезда. Это очевидно. Но я задаюсь вопросом: каким даром они делятся с людьми?

По книге Робин Уолл Киммерер мы запустили серию экскурсий-ридингов в разных городах: сначала говорим о книге и литературе о природе, а потом идем на прогулку, говорить о мхах в вашем городе. Подробности о датах и городах — здесь.

Акция

«Искусство с 1900 года» за 3500 рублей

«Искусство с 1900 года» — одна из важнейших книг Ad Marginem, задавшая тон всей серии книг по искусству. Ставшая вехой и в истории искусствоведения, книга включает сто тридцать глав, выстроенных хронологически, год за годом обозревая ключевые события в искусстве — будь то создание выдающегося произведения, публикация важного текста или открытие значительной выставки. Так образуются не одна, а множество историй искусства в период с 1900 года до наших дней. В дополненное издание книги включены новое введение, посвященное искусству в эпоху глобализации, а также главы, рассказывающие о развитии синтетического кубизма, о раннем экспериментальном кино, о бразильском неоконкретизме, о постмодернистской архитектуре, о московском концептуализме, о зарождении квир-искусства, о южноафриканской фотографии и о нынешнем развитии музеев. На ярмарке со скидкой будет продаваться второе издание.

Новинки A+A

Мария Нестеренко «Капитан Собака в недрах Земли»

Книга финалистки конкурса ABCDbooks, художницы, писательницы и геолога Марии Нестеренко. Ее остроумные и яркие рисунки, обаятельные персонажи и доступные детям объяснения открывают фантастически красивый мир подземных и подводных сокровищ нашей планеты. «Путешествие Капитана и его команды буквально напрашивается на сценарий к мультсериалу, где каждая серия-страница таит в себе новые приключения, опасности, неожиданные знакомства и повороты сюжета», — Виктор Федосеев, сооснователь Большого фестиваля мультфильмов.

Ольга Бармаш «Архитектура и дети»

История создания и становления архитектурно‐творческой студии «СтАрт», а также описание уникальной авторской методики, которая помогает обучать детей архитектуре и творчеству. Студии, которая одна из первых осознала значение русского авангарда в деле воспитания проектного мышления.

Акция

При покупке от 1200 рублей — книга в подарок.

Дискуссия

Когда: 3 сентября, 13:00–13:45
Где: Павильон № 5, шатер 5.5
А+А представит дебютную книгу геолога и художницы Марии Нестеренко под редакцией Каси Денисевич — куратора программ MICBF, художника и автора книг, лауреата российских и международных конкурсов. Совместив научный бэкграунд, художественный вкус и чувство юмора, Мария создала настоящий инновационный проект: с яркой и самобытной графикой, остроумный, остросюжетный и познавательный. В свете выхода книги участники дискуссии обсудят, как развивается современный детский нон-фикшн и какие темы и форматы интересны издательствам и читателям.

Сообщение Что покупать и куда идти на ММКЯ? появились сначала на Ad Marginem.

Ночь заводов

Анна Кельшева — Wed, 09 Aug 2023 16:18:50 +0000

В субботу, 12 августа, в рамках фестиваля «Ночь заводов», московской площадкой которого выступит ЦТИ «Фабрика», устраиваем гаражную распродажу. Представим издания, которые давно закончились на полках книжных магазинов, а также бестселлеры и новинки. Чтобы выбрать было проще, попросили дружественные проекты поделиться любимыми книгами Ad Marginem, которые можно будет найти на распродаже.

ЦТИ «Фабрика»

Центр креативных индустрий находится в Басманном районе Москвы. На территории «Фабрики» соседствуют мастерские для художников, арт-резиденции, музыкальные студии, бюро дизайна и архитектуры, театральные и анимационные коллективы, издательства и печатные компании. Ad Marginem является многолетним резидентом центра и организует с ним совместные проекты, среди которых — фестиваль «Чёрный рынок».

masters

C образовательным проектом masters мы начали сотрудничать в 2023 году и уже выпустили три книги — «Теория искусства», «Искусство, восприятие и реальность» и «Одна и пять идей», в будущем планируем издавать и другие работы. А команда книжного магазина masters bookstore в Москве на Малом Патриаршем делится своей подборкой.

«Лето с Монтенем», Антуан Компаньон
За что мы любим Монтеня? Умение соответствовать времени и месту. Попросту, стиль. Дневники Монтеня вызывают желание вступить с автором в диалог. Книга Компаньона — дорожная карта «Опытов», летний бедекер, зовущий читателя прогуляться по стране вечно сомневающегося аквитанца. Перевод «высоких» вопросов в плоскость практическую, выстраивание собственной стратегии выживания, умение не сойти с ума в мятежное время — все это находим у Антуана Компаньона, который точно следует максиме Мишеля Монтеня: «Я всегда могу ускользнуть в свои книги и потому свободен и счастлив».

«Путешествие к Источнику Эха», Оливия Лэнг
Книга гарцует вокруг факта общеизвестного: многие писатели пьют, и пьют обильно. Жизнь без допинга невыносима. Ее приходится создавать сызнова, неустанно работая с текстом, служа ему. Большой писатель оказывается в тисках двух зависимостей, с одной стороны, «ни дня без строчки», с другой — горькое похмелье. Лэнг удается соотнести и объяснить природу служения слову и алкоголю, не сводя все к пошлой одержимости и последствиям delirium tremens.

«Лекции о Спинозе 1978-1981», Жиль Делёз
Выдающийся француз говорит о выдающемся голландце. Что может быть увлекательнее? «Лекции о Спинозе» были прочитаны Жилем Делезом в экспериментальном университете Париж VIII. Записанные на пленку, они обрели вторую жизнь на бумаге. Читатель, следуя за восторженным Делезом, погружается в языковую вселенную «шлифовщика стекол» и, наконец, узнает, что есть natura naturata и Natura Naturans.

«Империя», Кристиан Крахт
Аптекарь и фанатик Август Энгельхардт покидает земли Германской империи в надежде построить собственную империю на фундаменте обильного предания кокосов и обретения гармонии с солнечным светом. Словом, государство солнечных идолопоклонников. Кристиан Крахт в этой книге примеряет наряды великих сатириков и комедиографов: Свифта, Арбетнота, Аристофана. Новое платье автору к лицу — в нем он как никогда серьезен.

Longpray Records

«Знакомство с издательством Ad Marginem произошло лет 15 назад или даже раньше. Книга „Али и Нино“ стала, кажется, первой из прочитанных книг издательства и до сих пор остается одной из самых любимых. Потом последовали участия в первых ярмарках „Сделай сам“ и „Чёрный рынок“, а в какой-то момент наш магазинчик пластинок стал представлять определенную селекцию книг издательства.

На наш взгляд, это именно то экспериментальное издательство, которое создает необходимо важную окружающую среду, заполняя ее актуальной и, главное, востребованной литературой», — пишет директор магазина Алексей.

Центр Вознесенского

«Книги Ad Marginem важны и для Центра как институции, и для людей, образующих команду, — они буквально создают общее пространство смысла, в котором существуем и мы, и многие наши посетители и гости. И, конечно, для нас значимы многие позиции из обширного каталога, в том числе и архивные», — рассказывают сотрудники Центра Вознесенского.

«The Irony Tower», Эндрю Соломон
Интеллигентный корреспондент, приехавший освещать первый аукцион «Сотбис» в 1988 году, неожиданно всасывается в кутерьму московской, а затем и петербургской художественной сцены и, пытаясь удержаться и не растрясти впечатления, несется по выставкам, сходкам, встречам, пьянкам, прогулкам самых разных групп, — «Медгерменевты», «Мухоморы», «Новые художники», и так далее. Бани сменяются пустырями, чай — портвейном, смысл — чушью, все вертится, и в этом всем Соломон прилежно фиксирует переживаемое. Эффект «оптики туриста» выравнивается примечаниями русских художников к тексту, любовно поправляющих «Эндрюно мифотворчество». Маст хэв, в общем.

«Сады и дороги», Эрнст Юнгер

Второе издание дневников, открывающих цикл «Излучения»: сухие, шуршащие тексты о мире, вновь соскальзывающем в хаос. Эрнст Юнгер, отставной офицер, знаменитый писатель и всё больше энтомолог, копается в саду, размышляет о жене, перебирает коллекцию жуков и дописывает «На мраморных утесах». Время идет скромно, но — Юнгера призывают и отправляют в странный поход на Францию, который позже назовут Sitzkrieg (Сидячая война). Аристократ и мистик, всегда находивший способ удержать реальность на расстоянии вытянутой руки, фиксирует свое движение сквозь французские деревни и странную войну, размышляет о природе языка и внимательно смотрит на котов, бредущих по опустелым городам, — впитывая бытовое и немыслимое.

«Северный Волхв», Исайя Берлин

Легендарный автор эссе о двух концепциях свободы обращается к забытой, затертой фигуре Иоганна Хаманна, мыслителя из Кенигсберга, современника и собеседника Иммануила Канта. Хаманн в глазах историков философии — замшелый реакционер и враг Просвещения. Для Берлина важно, что в своей ненависти к просветителям и духу рациональности Хаманн куда ближе к модернистам от философии, нежели к карикатурным традиционалистам. «Волхв…» — сборник любовных заметок о странном герое, выкинутом из канона социальных наук, — письмо о том, кто никому не нужен, в своей необязательности — прекрасное.

«Прогулка», Роберт Вальзер

Текст, которым приятно измерять количество шагов на своей собственной прогулке, — точно приятней, чем доверять это умным часам или гаджетам. Книга, комфортно влезающая в брючный, джинсовый и почти любой другой карман. С ней хорошо выйти в парк, чтобы из момента настоящего провалиться в прошлый век и вслед за Вальзером отправиться в бессмысленный променад по гудящему, кашляющему, молодому городу.

«Экскоммуникация», Александр Р. Гэллоуэй, Юджин Такер, Маккензи Уорк

Если существует общение, то возможно и его отсутствие. Если интерфейс позволяет ставить лайки, он не позволяет другие способы выражения собственных эмоций и реакций. Внутри каждого отправленного сообщения есть неточности, щербинки, сколы, искажения, которые получатели стараются обойти или компенсировать, и это удается не всегда. Эссе от классных теоретиков медиа и любителей сумрачной поп-культуры густы как тройной эспрессо, да и бьют в виски схожим образом — кто еще, начав разговор о социальных сетях, заведет вас в беседу об Изиде, да там и оставит. Тем, кто внимательно следил за актуальной поэзией последнего десятилетия, книга даст дополнительные ключи к декодированию образов и писательских стратегий; другим — придаст бодрости

Сообщение Ночь заводов появились сначала на Ad Marginem.

Мемуары, медитативные эссе и другие книги для отпуска

Анна Кельшева — Fri, 07 Jul 2023 11:22:24 +0000

Составили подборку книг, которые лучше всего читаются в отпуске: романы, погружающие в сюжет и судьбы персонажей, медитативные эссе, тексты о природе и объемные, но увлекательные исследования, до которых обычно не доходят руки.

В подборку вошло 25 книг, для удобства разбили их на категории. А чтобы чтение было еще приятнее, приготовили акцию. До конца июля при покупке двух книг из этого материала положим третью в подарок. Подробнее об условиях акции читайте тут.

На обложке материала — коллекционерка искусства Пегги Гуггенхайм собирается прочесть все книги из нашего списка.

Длинные романы

За пару оставшихся летних месяцев не одолеешь «В поисках утраченного времени» Пруста, но одну из английских трилогий или толстый роман-биографию — вполне. Собрали книги, с которыми не скучно будет застрять в дождливую погоду.

Истории о природе

Трудно не замечать природу летом, когда она цветет, жужжит, чирикает и пахнет. В этой подборке — отличные собеседники, которые разделят с вами радость от пения птицы, расцветшего бутона и наблюдения за рекой.

На сломе эпох

В этом разделе — книги, рассказывающие о событиях, повлиявших на ход истории, и о людях, которые жили в те времена. Как чувствовали себя европейские писатели на пороге Первой мировой, почему 1947 год стал поворотным для современного западного общества — все это и многое другое объясняют книги из подборки.

Исследования, до которых не доходили руки

У всех есть тексты, которые очень хочется прочесть, но не всегда хватает времени. Собрали фундаментальные и увлекательные исследования по антропологии и искусству, которые откладывали «на потом», чтобы наконец прочесть в отпуске.

Медитативные эссе

Сборники эссе и заметок, чтение которых — уже само по себе отдых.

Напоминаем, что акция продлится до 1 августа

Что еще читать летом

Сообщение Мемуары, медитативные эссе и другие книги для отпуска появились сначала на Ad Marginem.

Подборка книг о заграничных путешествиях

1 1 — Fri, 19 May 2023 11:11:30 +0000

Подборка книг Ad Marginem о путешествиях, экспедициях и командировках за границу. Родченко в Париже, Беньямин в Москве, Оливия Лэнг покидает одинокий Нью-Йорк, Кристиан Крахт ездит повсюду.

Париж

Александр Родченко «В Париже. Из писем домой»

В 1925 году Александр Родченко в первый и единственный раз в своей жизни оказался за границей. В Париж он приезжает работать над оформлением советского павильона Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности. Эта книга — сборник его писем к жене, Варваре Степановой. О работе он пишет, но больше о парижских модах, еде, сигаретах, рекламе, пешеходных переходах. Варвара Степанова ему отвечает: спрашивает, познакомился ли он с Пикассо, передает просьбу Дзиги Вертова купить ему камеру.

Цитата:

Ем я много, скажи матери. В 8 утра подают две больших чашки кофе с двумя булками с маслом — за 3 франка. В 12 или 1 завтракаю в ресторане так: зелень, бифштекс, сладкое и 1/2 бутылки вина. В 6 ч. или 7 — обед. Вечером пишу вам и ложусь в 12 спать, ибо здесь рано встают.
Я стал совсем западником. Каждый день бреюсь, все время моюсь.

Москва

Вальтер Беньямин «Московский дневник»

Здесь обратная ситуация: внимательный к городской жизни европеец приезжает в Советский Союз примерно в те же годы, что Родченко в Париж. Беньямин оказывается в Москве по заданию газеты Die Kreatur и проводит в ней два зимних месяца. Подробный дневник посвящен описанию города, попыткам сблизиться с художественной средой Москвы и с возлюбленной — актрисой и режиссером Анной (Асей) Лацис.

Цитата:

Кое-что об облике Москвы. В первые дни я почти полностью поглощен трудностями привыкания к ходьбе по совершенно обледеневшим улицам. Мне приходится так пристально смотреть под ноги, что я мало могу смотреть по сторонам. Дело пошло лучше, когда Ася вчера к вечеру (я пишу это 12-го) купила мне калоши. Это оказалось не так сложно, как предполагал Райх. Для архитектурного облика города характерно множество двух- и трехэтажных домов. Они придают ему вид района летних вилл, при взгляде на них холод ощущается вдвойне. Часто встречается разнообразная окраска неярких тонов: чаще всего красная, а также голубая, желтая и (как говорит Райх) также зеленая.

Нью-Йорк

Ле Корбюзье
«Когда соборы были белыми. Путешествие в край нерешительных людей»

Французский архитектор посетил США в 1935 году. «Когда соборы были белыми» — поэтический отчет об этой поездке. Корбюзье пишет как об американском городе (небоскребах, мостах, Центральном парке), так и об американцах — «нации атлетов».

Цитата:

Американцы постоянно повторяют: «В колледже…». В глубине души у них всегда хранится воспоминание об этом славном и прекрасном времени — прекрасном периоде их жизни. Роскошные клубы, одноименные университетам, продолжают по всей территории страны собирать серьезных деловых людей и на всю жизнь продлевают сияние дней их молодости.

Оснащение колледжей и университетов очень своеобразно. Здесь есть всё для комфорта, всё для тишины и спокойствия, всё, чтобы укрепить тело. Каждый колледж или университет — это самостоятельная градостроительная единица, город — большой или маленький. Но непременно зеленый.

Америка

Оливия Лэнг
«Путешествие к Источнику Эха. Почему писатели пьют»

После одиночества в Нью-Йорке («Одинокий город») англичанка Оливия Лэнг предпринимает большое путешествие по всей Америке, чтобы понять, почему писатели пьют. Маршрут строится на точках, связанных с шестью писателями-алкоголиками: Фрэнсисом Скоттом Фицджеральдом, Эрнестом Хемингуэем, Теннесси Уильямсом, Джоном Чивером, Джоном Беррименом и Реймондом Карвером. «Я подумала, что на этом маршруте можно было бы составить топографическую карту алкоголизма, вычерчивая его причудливые контуры от радостей опьянения до жестокости похмелья». Ее путешествие не отличается большими приключениями и шумными вечеринками, какие бывали в рассказах ее героев, но через мелкие детали — неудобное кресло в поезде, подслушанный разговор, погоду в Новом Орлеане, она находит способ рассказать о писателях и собственном прошлом.

Цитата:

На следующий день я купила пешеходный тур по местам Теннесси Уильямса. Он начинался в десять часов утра, но я не доверяла капризам трамваев: встала пораньше и отправилась во Французский квартал пешком. Он был почти безлюден. Лишь уборщики с ведрами мыльного раствора смывали с тротуаров Бурбон-стрит разноцветный сор и окурки после Mardi gras, добавляя к вездесущему городскому запаху острый душок хлорки.

Япония

Ролан Барт «Империя знаков»

Путеводитель по стране (и реальной, и воображаемой), где Ролан Барт мечтал, но так и не смог поселиться. Текст восторженного приезжего, но выражающего свое восхищение не междометиями и трюизмами, а языком ученого-семиотика. Барт в книге превозносит японскую каллиграфию, еду, устройство города. Сам он называл эту книгу своей «самой счастливой».

Цитата:

Шумящая масса незнакомого языка образует прекрасную защиту, обволакивает иностранца (даже если эта страна и не является враждебной) звуковой оболочкой, блокирующей для него все разделения, существующие в его родном языке: территориальное и социальное происхождение говорящего, уровень его культуры, образования, вкуса, образ, в рамках которого он подает себя как личность и с которым обязывает вас считаться. Какой отдых для того, кто оказался заграницей! Здесь я защищен от глупости, пошлости, тщеславия, манерности, национальности, нормальности. Незнакомый язык, дыхание или эмоциональное веяние, одним словом, чистую значимость которого я между тем ощущаю, создает вокруг меня по мере моих перемещений легкое головокружение, вовлекает меня в свою искусственную пустоту, которая осуществляется лишь для меня одного: я живу в промежутке, свободном от всякой полноты смысла.

Индонезия

Клиффорд Гирц
«Глубокая игра: Заметки о петушиных боях у балийцев»

В конце 1950-х Клиффорд Гирц прожил вместе с женой на Бали около года. «Заметки о петушиных боях» — результат его полевого исследования. Через описание индонезийской традиции петушиных боев, Гирц раскрывает «социальную матрицу» балийского общества, его обычаев и устройства.

Цитата:

Однако раньше я уже писал о том, что балийцы вообще живут рывками. Их жизнь в том виде, как они ее организовали и как ее воспринимают, похожа не на поток, не на направленное движение из прошлого через настоящее в будущее, а скорее, на периодическую пульсацию значения и бессмысленности, на аритмическую смену кратких периодов, когда «чтото» (то есть что-то значительное) происходит столь же краткими периодами, когда «ничего» (то есть ничего существенного) не происходит; они сами называют их «наполненными» и «пустыми» временами или используют другие идиомы: «сочленения» и «дыры». Если рассмотреть весь спектр деятельности балийцев, петушиные бои в такой же степени балийское времяпрепровождение, как и все их остальные занятия — от пронзительного пуантилизма музыки гамелан до храмового празднования дня богов. Это не имитация прерывистости балийской общественной жизни и не описание ее, это ее тщательно подготовленный пример.

Деревня Авила (Эквадор)

Эдуардо Кон «Как мыслят леса»

Книга написана на основе многолетней этнографической работы профессора Висконсинского Университета среди народа руна — коренных жителей эквадорской части тропического леса Амазонии. Но Кон предлагает отказаться от антропоцентричного взгляда на этнографию и перейти к созданию «антропологии по ту сторону человека». Так что в своем исследовании он переходит границу не только географическую, человеческую, но и границу между мирами.

Цитата:
Итак, как же нам мыслить вместе с лесами? Как позволить мыслям, живущим в окружающем мире, освободить наше мышление? О лесах хорошо рассуждать потому, что они и сами мыслят. Леса мыслят. Относясь к данному утверждению со всей серьезностью, я хочу спросить: как оно влияет на наше понимание того, что значит быть человеком в мире, простирающемся за пределы человеческого?

Постойте-ка. Как я вообще могу заявлять, что леса мыслят? Не следует ли ограничиться изучением того, как, в представлении людей, мыслят леса? Этому пути я предпочел провокацию. Я хочу показать, что утверждение о том, что леса мыслят, странным образом проистекает из того факта, что леса мыслят. Эти две вещи — само утверждение и утверждение о том, что мы можем сделать это утверждение, — взаимосвязаны: именно потому, что мысль простирается за пределы человеческого, мы можем мыслить по ту сторону человека.

Берлин

Эми Липтрот «Момент»

Эми Литпрот приезжает в Берлин в поисках себя: «В новом городе можно заново обрести свою идентичность. Я могу вести себя так, будто мне снова двадцать с небольшим: может, проколю ухо или выбрею виски, вступлю в полиаморные отношения или займусь скульптурой». С одной стороны, Липтрот пытается примерить на себя новую жизнь, которую дарит новый город, с другой, рассуждая о цифровых технологиях, говорит об устарелости нашего понимания перемещения: она может гулять по Берлину, не отрываясь от навигатора, посещать разные страны, путешествуя по гугл-картам. Если Эдуардо Кон, призывая найти антропологию по ту сторону человека, предлагает услышать, как мыслят леса, то Липтрот пытается услышать голоса из цифрового мира.

Цитата:

Я открываю Google Earth. С расстояния в тысячу сто километров я смотрю на землю глазами Бога и кручу земной шар на экране пальцами, как шарик. Земля зажата между моим большим и указательным пальцами, и я притягиваю свою территорию к себе, как приземляющийся парашютист.

Будапешт и Афины

Оливия Мэннинг «Балканская трилогия»

Британская писательница Оливия Мэннинг приехала на Балканы вместе с мужем в начале Второй мировой войны и не возвращалась в Англию до 1945 года. В первых двух книгах Гарриет Прингл (в которой узнается сама Мэннинг) живет с Будапеште, а в третьей оказывается в Афинах. Это не туристический взгляд на Европу середины века, Принглы и их окружение скорее беженцы, хоть и с рабочими визами. Чем дольше они странствуют, тем менее строга героиня к людям. Оказавшись без работы, она начинает сочувствовать, раздражавшему ее прежде приятелю, который вечно всем должен и всегда голоден, все меньше старается подчинить своего слишком неусидчивого мужа идеалам среднего класса.

Цитата:

В столовой заправляли жены английских дипломатов, и было принято решение, что вся еда предназначается только военным. Женщины считали своим долгом даже не пробовать ее: страдая от непривычного голода, они жарили бекон, сосиски, яйца и помидоры и подавали их мужчинам, которые принимали угощение как должное, не сомневаясь, что работницы столовой питаются так же, как они сами.
Как-то вечером Гарриет чуть не расплакалась, пока несла к столу две жареные сосиски. Один из солдат, проницательно глядя на нее, заметил:
— Больно вы тощая. Как по-вашему? — повернулся он к своим спутникам. — Не видал таких тощих с тех пор, как папаша мой постриг кому-то газон за полшиллинга, а у него возьми да отбери пенсию.

Санкт-Петербург, Баку, Чернобыль, Бангкок и другие

Кристиан Крахт «Карта мира»

Сборник эссе, путевых заметок и репортажей немецко-швейцарского писателя Кристиана Крахта, автора романов «Мертвые», «Империя», «1979».

Цитата:
…целый день бродил по лабиринтам Эрмитажа, вместе с режиссером Михаилом Брашинским. Мы забирались в ампирные шкафы и видели большие музыкальные часы царя, гигантское золотое яйцо, стоящее в золотом грибном лесу под охраной тоже золотого Феникса. Выставка Дойче Банка, которую, к сожалению, было трудно найти, располагалась в задней комнате. Сквозь стеклянную крышу на рисунки Бойса падал молочный балтийский свет. Потом Михаил Брашинский еще раз показал мне «Черный квадрат» Малевича и покрытые элегантной патиной мужские туалеты Эрмитажа, а потом в чьей-то гостиной мы выпили абсурдно большое количество водки, которую заедали маленькими серебристыми луковичками, обмакивая их в соль, — как, не знаете, они называются?

Сообщение Подборка книг о заграничных путешествиях появились сначала на Ad Marginem.

Семь книг Ad Marginem по современному искусству

1 1 — Mon, 30 Jan 2023 14:25:27 +0000

В прошлом году редакция онлайн-школы визуальной культуры и креативных профессий BBE завела отдельный канал направления «Современное искусство и кураторство», где собирает материалы о художественной теории и практике — в подборки, интервью и статьи. Редактор канала рассказывает о семи книгах, которые будут полезны для понимания современного искусства, проблем этой сферы и ее задач.

Калум Сторри «Музей вне себя: путешествие из Лувра в Лас-Вегас»

Музей часто ассоциируют с контролем. В нем все упорядочено: историей, кураторским жестом, архитектурой пространства. Калум Сторри, не отрицая пользу такого отношения к музею, предлагает поспорить с ним. В книге он пишет о том, как музей интегрирован в город, и наоборот — как город продолжается в музее. Такое расширение взгляда на музей позволяет переосмыслить, как власть распределяется внутри него.

Оригинальное название книги — The Delirious Museum, то есть буквально «бредовый музей». Это игровое, в чем-то театральное и подрывное название точно отражает задачу Сторри. Придумать новые отношения для музея и города на бумаге, чтобы увлечь других реализацией описанных идей в жизни.

Роузли Голдберг «Искусство перформанса»

Эта книга — в первую очередь галерея развития перформанса как направления искусства. Роузли Голдберг не стремится анализировать его как практику, но внимательно и последовательно рассказывает о том, сколько всего было сделано в течение последних ста лет. Ее подход — обзорная экскурсия в прошлое, захватывающая читателей широтой и объемом. Книга Голдберг позволяет понять, как течение времени способно влиять на отдельно взятую художественную дисциплину.

Энди Мерифилд «Любитель. Искусство делать то, что любишь»

Современное искусство — закрытая сфера, в которой власть и капитал распределяются неравномерно среди небольшого количества кураторов, галеристов, критиков и художников. Независимый ученый Энди Мерифилд не пишет об искусстве напрямую, но описанные в книге идеи можно смело применять и к этой сфере. В своей работе автор противопоставляет экспертов и любителей, оставляя за последними революционный потенциал изменения профессий. Любители — это те, кто открыт новому и за счет этого меняет правила игры в индустриях, отстаивает себя в их рамках. Найти в себе любителя не помешает каждому, в том числе людям из художественной сферы.

Нина Саймон «Партиципаторный музей»

По мнению Нины Саймон, музеи невозможны без зрителей, а от их вовлеченности зависит успех и качество музейной работы. Книга «Партиципаторный музей» — доказательство этой мысли и практический гайд не только для работников культуры, но и для всех, кто работает с аудиторией. А главное — для тех, кто хочет дать ей свободу и отказаться от снисходительного отношения сверху вниз.

Борис Гройс «Ранние тексты: 1976–1990»

В книгу «Ранние тексты: 1976–1990» одного из самых известных философов и теоретиков современного искусства Бориса Гройса входят его эссе из сам- и тамиздатовских журналов. Их собрание под одной обложкой помогает понять, как можно и нельзя было писать об искусстве тогда. Кроме того, это хорошая основа для дальнейшего изучения текстов автора, ведь за годы работы Ad Marginem издали уже более пятнадцати книг Гройса. Отдельно рекомендую «Политику поэтики» и «В потоке».

Кристиана Пол «Цифровое искусство»

С книги немецко-американской исследовательницы стоит начинать разговор об эволюции цифрового искусства. Кристиана Пол предлагает исторические и теоретические подходы к этому направлению, подкрепляя их широким спектром примеров из компьютерного искусства, новых медиа и нет-арта.

В 2020 году из-за пандемии коронавируса многие художники стали экспериментировать в цифровом пространстве, даже если до этого не занимались подобными практиками. Читая книгу Кристианы Пол отмечаешь, что аналогичные эксперименты проводились и десять, и двадцать лет назад — правда, в более замкнутом комьюнити цифрового искусства.

Ханс Ульрих Обрист «Краткая история кураторства»

«Краткая история кураторства» — одна из самых популярных книг о кураторской профессии, перевод которой русскоязычные читатели увидели в 2012 году. В книге швейцарский куратор и критик Ханс Ульрих Обрист предлагает смотреть на искусство как на череду революций и резких изменений в художественных языках и типах экспозиционных решений. Эта книга о том, какая роль в таких революциях достается кураторам и как их профессиональные задачи меняются с течением времени.

Сообщение Семь книг Ad Marginem по современному искусству появились сначала на Ad Marginem.

Художник Илья Романов о пяти любимых книгах Ad Marginem

1 1 — Thu, 19 Jan 2023 10:43:13 +0000

До середины февраля в ЦТИ «Фабрика» проходит выставка Ильи Романова «Биоценоз: В темноте. В окне. На полу», приглашающая в путешествие по странному меланхолическому саду, мрачному и заманчивому одновременно, нарочито замутненному и населенному невнятными объектами-существами. Для нашего сайта художник рассказал о книгах Ad Marginem, важных для него самого и его проекта.

Илья Романов

Художник

Дерек Джармен «Современная природа»

«Следя за нежно-голубой стрекозой, я заметил на краю воды серо-фиолетовое растение, оказавшееся дикой мятой. Сорвал пару побегов и принес домой».

Это книга — вдохновение. Перечитываю ее периодически, открывая в случайном месте. Несмотря на то, что Джармен считал себя в садоводстве энтузиастом-любителем, он-то как раз и был истинным садовником.

Я где-то прочел, что один японский дзенский мастер сетовал на то, что в современном мире все стали «профессионалами» — ландшафтными дизайнерами и ботаниками, и что-то важное ушло из искусства садоводства.

Джармен не ставил четких границ между природой, человеком и искусством — это мне крайне близко. Для него сад был синтезом природы и искусства, но при этом не идеализированной картинкой рая, а сложным, пластичным организмом/произведением.

Эрнст Юнгер «Уход в лес»

Уход в лес — гениальная метафора. Это эссе-манифест о спасении свободы от политического давления. Мощнейший текст против автоматизма современного государства и репрессивного фатализма. Вечное противостояние индивидуальности и Молоха, актуальное вчера, сегодня и завтра. Ведь суть личной свободы всегда одна, меняются лишь регистры и обстоятельства.

Уход в лес — это метод и жест. Книга для всех мыслящих и чувствующих. Надо сказать, что книга Юнгера в России появилась очень своевременно.

Леонид Липавский «Исследование ужаса»

Эту книгу мне подарил Евгений Антуфьев, когда курировал мою выставку Поверхность/Surface.

Если спросить, что объединяет важных для меня ОБЭРИутов и философа Липавского, то мне приходит на ум работа Валеры Чтака «Звук имеет форму шара» — графический лист, где расположена надпись, давшая название работе, ну и еще летают такие пузырьки. Объяснить это невозможно, можно только почувствовать где-то в глубине подсознания. Что-то или тренькает в голове, или вообще не срабатывает. Можно согласиться или нет, но не объяснить. Если попытаться объяснить, то всё пропало. Но где-то рядом и есть смысл искусства. Вот это и есть ОБЭРИУты и Липавский!

Клэр Бишоп «Искусство инсталляции»

Я мыслю графически — как художник я график. Для меня всегда был важен знак. Но чувство пространства — это основа. В процессе художественной и жизненной практики мне открылась диалектика Знака и Пространства, пространства в знаках, знака в пространстве.

Книга «Искусство инсталляции» — внятная и увлекательная работа, цель которой — структурировать такой разнородный и многозначный материал главной формы художественного мышления современности. Книга организована вокруг четырех процедур опыта зрителя и художника: сновидение, обостренное восприятие/ перцепция, миметическое поглощение, активизм/реляционная эстетика.

Это не просто обзор, но структурированное глубокое исследование, написанное при этом живым и понятным языком.

Ролан Барт «Сай Твомбли»

«Как провести черту, которая была бы неглупой? Но достаточно её чуть поколебать, чтобы оживить: нужно — как уже говорилось — сделать её неловкой».

С лёгкостью и артистизмом, с глубоким пониманием семиотики Ролан Барт проникает в самую суть искусства Сая Твомбли.

Меня эта книжка научила смелости выражения. Здесь, как в строфе Данте: «Как если б мастер проявлял уменье, / Но действовал дрожащею рукой».

Прекрасная диалектика шероховатости поверхности, ритмизированной какими-то происшествиями. Идея графической текстуры, радость черкания и пачкания.

Сообщение Художник Илья Романов о пяти любимых книгах Ad Marginem появились сначала на Ad Marginem.

Что выйдет в Ad Marginem в 2023 году

1 1 — Tue, 03 Jan 2023 09:00:00 +0000

9 отдельных книг и одна трилогия: новый роман Кристиана Крахта и Рейчел Каск, трилогия о любви, войне и эмиграции, исследование постмодернизма и история хип-хопа. Рассказываем о самых интересных книжных проектах следующего года. Это, конечно, не все. Впереди переиздание книг Ролана Барта и Вальтера Беньямина, много новых книг по искусству и другие интересные книги.

Дэвид Гребер, Дэвид Уэнгроу
«Заря всего. Новая история человечества»

Последняя книга Дэвида Гребера, работу над которой он завершил за три недели до своей смерти, была написана в соавторстве с археологом Дэвидом Уэнгроу и является, пожалуй, одним из самых масштабных проектов в библиографии Гребера.

Опираясь на новаторские исследования в области археологии и антропологии, авторы показывают, как история станет гораздо более интересной, если мы научимся сбрасывать наши концептуальные оковы и воспринимать то, что есть на самом деле.

«Заря всего» коренным образом меняет наше понимание человеческого прошлого, предлагает пересмотреть сложившиеся социально-экономические структуры и открывает путь к новым формам свободы и способам организации более справедливого общества.

На фестивале «Ревизия» в сентябре прошла дискуссия о феномене Дэвида Гребера и его книге в том числе.

Марк Фишер. Сборник избранных статей

Британский философ, теоретик культуры, писатель, издатель и активист Марк Фишер (1968-2017) — по-прежнему является голосом современности и, кажется, уже не нуждается в особом представлении. В следующем году мы издадим сборник его избранных статей и интервью, вошедших в монументальный том «K-punk». В сборнике будут представлены одни из самых провокационных и влиятельных постов из его блога k-punk, а также тексты о политике, активизме, и хонтологии культуры.

Жак Лакан

«Написанное», 1 том

Сборник статей знаменитого французского психоаналитика Жак Лакана — фундаментальный труд, задающий направление клинической работы и теоретических размышлений поколениям психоаналитиков разных стран. Русскоязычному читателю известно многотомное издание Семинара, который Лакан вел на протяжении почти тридцати лет в Париже. В отличие от книг Семинара, представляющих собой запись устной речи Лакана, сборник «Написанное» — это письменные работы, обозначающие основные вехи его учения. Хотя об этих статьях сам Лакан говорил, что они «не предназначены для чтения», этот сборник продолжает читаться и перечитываться, вдохновляя практику современного психоанализа.

Стюарт Джеффрис
«Всё, всегда, везде. Как мы стали постмодернистами»

Новая книга Стюарта Джеффриса, автора биографии Франкфуртской школы «Гранд-отель „Бездна“», посвящена истории постмодернизма.

Постмодернизм олицетворял все, что отвергал модернизм: веселье, изобилие, безответственность. Но под блестящей поверхностью постмодернизма — секрет: это был фиговый лист для капитализма нового типа и плацдарм для «постправды», перевернувшей западные ценности. Но откуда взялись эти идеи и как они повлияли на мир? В своей книге Стюарт Джеффрис рассказывает историю одной опасной идеи и пытается ответить на вопрос: «закончился ли постмодернизм, как утверждают некоторые радикальные движения начиная уже с 2008 года, или мы все еще остаемся в его объятиях?»

Джефф Чанг
Can’t Stop, Won’t Stop

Как из политики рождается музыка? Книга Джеффа Чанга «Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения» рассказывает, как на фоне эпохи деиндустриализации и глобализации родился новый музыкальный жанр, который, в свою очередь, повлиял на жизнь целого поколения. Джефф Чанг переплетает социологию, музыку и просто байки из того времени, рассказывая большую историю, подобную сериалу «Винил» Мартина Скорсезе.

Читайте отрывок из книги о диджее DJ Kool Herc и обращение переводчика книги Алексея Алеева.

Джон-Пол Стонард
«Творчество. Искусство с самого начала»

Новая история искусства всего мира от первобытной эпохи до наших дней. Иллюстрированная энциклопедия всемирного искусства отправит вас в захватывающее путешествие по истории искусства от Бенина до Бельгии, от Китая до Константинополя и от Мексики до Месопотамии. Историк искусства Джон-Пол Стонард исследует творческий импульс человечества и пытается ответить на вопрос о том, как и почему мы продолжаем творить.

Калум Сторри
«Музей вне себя: путешествие из Лувра в Лас-Вегас»

«Музей вне себя» — манифест против унылого единообразия и одномерности, к которым нередко приводят усердный контроль и порядок, и в то же время кладезь историй и сокровенных фактов. Читателя ждет необычайно увлекательное и познавательное путешествие: он откроет для себя Лондон начала XIX века, Париж 1840-х годов, Лас-Вегас 1990-х и свяжет их с самыми поразительными европейскими художественными и архитектурными проектами ХХ—ХXI века. Он соприкоснется с грезами и воплощениями парадоксальных творцов: Джона Соуна и Эль Лисицкого, Марселя Дюшана и Робера Филью, Карло Скарпы и Кристиана Болтански, Ле Корбюзье и Рема Колхаса, Альфреда Хичкока и Джозефа Корнелла… Он увидит, как многомерны и непредсказуемы улицы, здания, окна и целые кварталы современных городов. Он убедится в существовании того, «что уже есть, но остается незамеченным, как бы существуя в параллельной вселенной». Одним словом, читателю предстоит пересмотреть свои отношения не только с музеем, но и с городом, и, возможно, с самим собой.

Оливия Мэннинг
Балканская трилогия

Осенью 1939 года, через несколько недель после вторжения Германии в Польшу, английские молодожены Гай и Гарриет Прингл приезжают в Бухарест, известный тогда как «восточный Париж». Жители этого многоликого города, погруженного в неопределенность войны и политической нестабильности, цепляются за яркую повседневную жизнь, пока Румынию и остальную Европу охватывает хаос. Тем временем Гарриет начинает по-настоящему узнавать своего мужа, университетского профессора-экстраверта, сразу включившегося в оживленное общение с множеством людей, и пытается найти свое место в своеобразной компании чопорных дипломатов, богатых дам, соблазнительных плутов и карьеристов.

Основанная на личном опыте автора, эта книга стала началом знаменитой «Балканской трилогии», благодаря которой Оливия Мэннинг вошла в историю литературы XX века.

Рейчел Каск
«Второе место»

Интимная психодрама в форме социальной комедии об опасностях гостеприимства. Женщина приглашает известного художника в дом, где она живет со своей семьей. Увлеченная его картинами, она верит, что его взгляд может проникнуть в тайну, лежащую в основе ее жизни. Повествование, отчасти основанное на воспоминаниях Мэйбл Додж, где в приглашенном художнике угадывается Дэвид Герберт Лоуренс.

Новый роман Рейчел Каск, входивший в литературные списки как «один из первых романов эпохи коронавируса», показывающий тяготы запертости в собственном доме.

Кристиан Крахт
Eurotrash

Желая разобраться с темным прошлым семьи, рассказчик отправляется в путешествие по Швейцарии со своей смертельно больной матерью. Эта поездка — попытка сына наладить отношения с матерью раскрывает тайны семьи, судьба которой неоднократно пересекалась с историей страны. Eurotrash — автофикшн роуд-муви и семейная драма Кристиана Крахта.

Сообщение Что выйдет в Ad Marginem в 2023 году появились сначала на Ad Marginem.

Выставка «12 месяцев»

Anastasia Kolesnik — Fri, 23 Dec 2022 09:52:00 +0000

«12 месяцев» — это выставка лучших обложек Ad Marginem и А+А прошлого года по мнению редакции. Для журнала Ad Marginem члены редакции рассказали о том, почему эти обложки кажется им удачными.

В 2022 году мы больше работали с новыми дизайнерами — многие из их работ вошли в подборку. Нам кажется, что книга — это художественный объект, что сочетание текста и оформления должно создавать новый смысл, что обложка — это не лишь синонимичная иллюстрация.

Выставка «12 месяцев» пройдет на Non/fiction весна с 6 по 9 апреля.

Тимоти Мортон «Стать экологичным»

Дизайн: Кирилл Благодатских и Анна Наумова

Издатель Ad Marginem Александр Иванов об обложке:

Обложка второго издания книги Тимоти Мортона «Стать экологичным» сделана Анной Наумовой. Если первое издание своим зеленым фоном прямо отсылало к традиционному пониманию экологии, то Анна пошла другим путем, гораздо более внимательным к авторской концепции. Для Мортона «экология» это не столько «про природу», сколько про смену мыслительной парадигмы с центристской на децентрированную, имеющую мало общего с концепцией природы как универсального блага. Стать экологичным, по Мортону, можно только преодолев шеллингианский миф о природе как аналоге мировой души, миф, известный русскому читателю по тютчевским строкам: «Не то, что мните вы, природа, не слепок, не бездушный лик — в ней есть душа, в ней есть свобода, в ней есть любовь, в ней есть язык». Для того чтобы передать этот авторский месседж, Анна придумала отличный визуальный прием: голубое органолептическое пятно-клякса, на котором резко проступает черный шрифт названия и имени автора, а все это вместе напоминает знаменитую маску Фантомаса — «бездушный лик», мертвый слепок с лица злодея-убийцы, то есть как раз ту самую мортоновскую «природу», в отношении которой нам всем еще только предстоит стать экологичными.

Рёко Секигути
«Нагори. Тоска по уходящему сезону»

Дизайн: Степан Липатов

Редактор Ad Marginem Алексей Шестаков об обложке:

Нагори — это нечто пережившее свой век, задержавшееся, хотя пора бы уже и уходить, медлящее напоследок. Ряд синонимичных выражений можно продолжать почти бесконечно, и примеров тоже не счесть: понятие из незапамятной японской традиции, о котором эта книга, оказалось удивительно актуальным для нынешней глобальной культуры. Между прочим, не является ли одним из дорогих нам пережитков и сама бумажная книга как таковая? Если так, то обложка Степана Липатова, будто бы начавшая жухнуть, еще не покинув печатный станок, — ее, этой книги, (авто)портрет. Вроде бы, иллюстративность в дизайне обложек — шаблон, не самый уважаемый подход, но что, если, как здесь, иллюстрация (и ротковски-розовое «выцветшее» пятно, и извилистые линии — след волн на песке, индекс, одна из этимологий слова нагори) выходит далеко за границы своего предмета, скажем — японской чуткости к протеканию времени, и наводит на мысль, что так вообще-то могла бы выглядеть сегодня любая книга, по крайней мере любая хорошая книга, которую не хочется закрывать, — чтобы, закрыв ее, мы могли почувствовать вот это вот послевкусие, оставшийся след, нагори?..

Эми Липтрот «Момент»

Дизайн: Анна Сухова

Управляющая редакторка Ad Marginem Виктория Перетицкая об обложке:

В далеком 2020 году мы работали с Аней Суховой над «Выгоном», обсуждали книгу, ее настроение, цеплялись за непостижимые описания Оркнейских островов — в какой-то момент карантинной телекоммуникации стали бродить по островам в Google Street View (как и героиня романа). Так «Выгон» наполнился скриншотами из Google Maps. Этим летом, обсуждая «Момент», Аня также предложила обратиться к визуальным образам. Я много думала о фразе героини в книге: «Я объявляю себя гражданкой Шотландии, интернета и моря», о чем рассказала Ане. Она стала подчеркивать другие описания деталей природы и душевных состояний героини и через некоторое время прислала макет с иллюстрациями, сгенерированными нейросетью на основе цитат из книги. Я сказала: It’s a match. Липтрот действительно много пишет об интернете и возможностях современных технологий, которые можно использовать во благо. Поэтому обращение к нейросети — размышление на тему симбиоза человека, природы и технологий, что так любит писательница.

Теджу Коул «Открытый город»

Дизайн: Кирилл Горбунов

Издатель Ad Marginem Михаил Котомин об обложке:

Роман Теджу Коула напоминает современное здание из стекла и бетона, какие возводят на джентрифицированных окраинах мегаполисов в рекордные сроки. Вобрав и переработав архив неторопливой европейской культуры от Ролана Барта до Винфрида Зебальда, от барочной музыки до Арво Пярта, герой-рассказчик скользит по улицам Нью-Йорка и страницам прочитанных книг, чтобы открыть в конце этого путешествия самого себя, городского фланера 2.0, трансконтинентального номада, нигерийца-интеллектуала, который сам является и жертвой, и агрессором в этом запутанном новом пост или неоколониальном мире.

Мне кажется, что Кирилл Горбунов, очень четко передал одновременно брутальность и хрупкость этой романной конструкции. Черные письмена как бы парят в сетке улиц-цифр, в которых зашифрована сетка Манхэттена. Ну а печать в одну краску создает ту простоту, которая, как по мне, и есть верный признак удачной обложки.

Анна Каван «Лед»

Дизайн: Екатерина Лупанова

Управляющая редакторка Ad Marginem Виктория Перетицкая об обложке:

Перерождением книги Анны Каван «Лед» занималась Катя Лупанова, которая в свое время удачно справилась с первым автофикциональным текстом Лэнг в новой фикшен-программе Ad Marginem. Мне кажется, Катя очень тонко пытается передать чувственность текста типографикой и графическими элементами. Яркие тому примеры — обложки «Современной природы» Джармена, Crudo Лэнг, «Лед» Каван. Зыбкая тревожность появляется на обложке и продолжает нарастать в верстке. Прием с уменьшающимся, исчезающим текстом в начале каждой главы по ходу развития сюжета усиливает чувство надвигающегося ужаса. Все это, на мой взгляд, усиливает саспенс и эффект иммерсивного погружения в текст.

Катя Гущина
«100 причин, почему плачет Лев Толстой»

Дизайн: Катя Гущина

Главный редактор А+А Кася Денисевич об обложке:

Меня учили, что иллюстрированная обложка, особенно детской книги, должна на тебя смотреть — и потому любое лицо или морда животного безотказно работает на читателя и покупателя. В этой прямоте, фигуративности и, в конечном итоге, эмоциональности и есть простая сила иллюстрации в сравнении с благородством шрифтового дизайна. Портрет Толстого, которого Катя Гущина выбрала для обложки своей книги — совсем беспроигрышный вариант: грустный и комичный одновременно, с мохнатыми бровями и как будто оттянутым нарисованной слезой веком. Он и книге идеально подходит, ведь это графический роман о том, что смейтесь-смейтесь, потом поймете.

Михаил Яснов «Цирковая азбука»

Дизайн (обложка и иллюстрации): Таня Борисова

Редактор Ad Marginem Алексей Шестаков об книге и иллюстрациях:

«Цирковая азбука» — редкий пример двойной стилизации. Михаил Яснов, сочиняя стихи, которые составили эту книгу, не мог не иметь в виду «Цирк» Самуила Маршака, вышедший в 1925 году с литографированными иллюстрациями Владимира Лебедева и крепко врезавшийся в память последующих поколений. Трудно представить, какой груз ответственности должна была чувствовать Таня Борисова — художник «Цирковой азбуки», понимая, что ей, вступающей в дело следом за автором, придется как-то ориентироваться на хрестоматийные работы Лебедева, и к тому же наверняка зная, что «Цирк» 1925 года не один Всеволод Петров называл книгой «в большей степени лебедевской, чем маршаковской».

Любопытно при этом, что сегодня стихи Яснова кажутся более традиционными и даже легкими, чем стихи Маршака почти вековой давности: при некоторых явных перекличках в «Азбуке» почти нет ритмических сбоев, которым в раннесоветском «Цирке» вторят нестройные ряды наборного шрифта.

В свою очередь Лебедев создал школу детской иллюстрации, откуда вышло множество замечательных художников; но есть ли у нее продолжение сегодня — вопрос. Я бы даже сказал, что нынешняя детская иллюстрация, по крайней мере отечественная, тоже сместилась по отношению к Лебедеву в сторону простоты, повествовательности, иллюстративности (как, впрочем, и он сам спустя каких-нибудь несколько лет после «Цирка»). Можно ли назвать это развитием его начинаний?

Стилизация Тани Борисовой движется в другом направлении: конечно, в «Цирковой азбуке» узнается Лебедев двадцатых с его динамичной плакатной композицией, плоскостным аппликативным цветом, явственной фактурой литографского камня, но это не умудренный и опростившийся авангардист, а, наоборот, этакий Лебедев-постмодернист, явно знакомый с находками Джаспера Джонса, Бриджет Райли, чуть ли даже не Дэмьена Хёрста. Эти и другие «подмигивания» не усложняют книгу для дошкольников, они вообще не привлекают к себе внимания, однако делают «Азбуку», при всей заложенной в нее стилизации, очень современной; в каком-то смысле она может служить еще и «букварем» новейшего искусства, приучающим к нему глаз не хуже многих традиционных популярных изданий. Обычно подобную умную стилизацию трудно совместить с лаконизмом (недаром мне потребовалось столько слов для ее описания), но Тане это удалось. Обложка ее книги тому пример. Язык, азбука, букварь цирка (читай: современного искусства) сведены здесь к трем простейшим идеям: абстракция (трактуй всё через круг/диск а-ля Делоне или Купка), обнажение приема (следы «литографской» фактуры в фоне; оттиски «литер» в шрифте; растр, оборачивающийся орнаментом-горохом, в костюме клоуна-жонглера), соединение несоединимого (слон, «обливающий» штрих-кодом спинку обложки). Красиво и внятно: цирк/искусство = жонглирование формами/стилями/образами. И, не сомневаюсь, Лебедев порадовался бы слону/штрих-коду: пусть он и не мог знать, что такое штрих-код, сама идея спинки, не менее выразительной, чем лицевая сторона обложки, должна была быть ему близка.

Юк Хуэй «Вопрос о технике в Китае»

Дизайн: Кирилл Благодатских и Анна Наумова

Редактор Ad Marginem Алексей Шестаков об обложке:

Брюс Хейнс «Конец старинной музыки»

Дизайн: ABCdesign (Екатерина Юмашева)

Редактор Ad Marginem Алексей Шестаков об книге и иллюстрациях:

Когда обложка к «Концу старинной музыки» только обсуждалась, возник вопрос о фигурках музыкантов с чудо-инструментами, которые, как справедливо заметил редактор книги, не могут быть сопоставлены ни с чем из того, о чем в ней идет речь. Анахронизм: обычная история обложки с картинкой, с которой регулярно сталкиваются все дизайнеры и издатели. Но, если вдуматься — и вчитаться в текст Брюса Хейнса: не является ли само представление о старинной или «старинной» музыке анахронизмом? Разве оно не было «изобретено» в XX веке? Разве мыслил себя, допустим, Генри Пёрселл как представитель early music? По большому счету вся история культуры Нового времени может быть описана как история анахронизмов и их борьба между собой за влияние и право говорить от имени «исторической правды». (Об остроте этой борьбы говорит само название движения, которому посвящена книга: исторически информированное исполнительство — как будто история, словно справочное бюро, может авторитетно проинформировать…).

Для дизайна — сравнительно недавнего порождения этой культуры — умение работать с анахронизмами и исходить из понимания того, что никакой «исторической правды» нет, является, наверное, одним из ключевых. И тут обложка «Конца старинной музыки» — отличная иллюстрация: не к книге (это было бы слишком просто), а к более или менее текущей культурной ситуации. В ней есть и эти безродные музыканты, всплывшие из глубин исторической памяти, и идея палимпсеста — потрескавшегося пергамента, за которым просвечивает что-то еще, и агрессивно слипшийся шрифт эпохи скорописи и скорочтения (по отношению к которой, опять-таки, анахронизм — его антиквенная основа), и, наконец, пронзительный лимонный цвет, не объяснимый решительно ничем, — спрятанная в дизайне толика искусства.

Тайсон Янкапорта
«Разговоры на песке. Как аборигенное мышление может спасти мир»

Дизайн: Василий Кондрашов

Издатель Ad Marginem Михаил Котомин об обложке:

Книгу о непереводимости аборигенного мышления на язык ценностей и понятий глобального современного мира довольно сложно оформить. В этом смысле обложка Василия Кондрашова без названия как бы говорит (молчит) сама за себя. Изображенный на передней сторонке черепаховый щит с нанесенными на нем паттернами — как финское письмо на вяленной рыбе, непрочитанное, но увлекательное и увлекающее послание, а оранжевый пантон локализует отправителя, символизируя австралийскую пустыню. Кроме того, цвет фона лично мне напомнил о первом русском издании «Троп песен» Брюса Чатвина, пожалуй, самой поэтичной антропологии загадочного континента из когда-либо написанных.

Теодор Адорно
«Minima moralia. Размышления из поврежденной жизни»

Дизайн: Кирилл Благодатских и Анна Наумова

Издатель Ad Marginem Александр Иванов об обложке:

Перед дизайнером книги Адорно Minima moralia Анной Наумовой стояла практически невыполнимая задача: оформить книгу мыслителя, всю жизнь боровшегося с тем, что он называл «культуриндустрией», — производством культуры как товара, упакованного и готового к потреблению «продукта». Анне нужно было сделать своего рода «минус-дизайн», оставляющий читателя наедине с неприукрашенным смыслом адорнианских «размышлений из поврежденной жизни». Ее решение — обложка в виде сложенного вчетверо и затем полурасправленного листа бумаги с исчезающе мелким шрифтом заголовка, монохромная серо-черная гамма фона, выглядящие пустыми титульные страницы, лаконичный, строгий шрифтовой дизайн основного текста. Получилась книга, которая не хочет быть частью высказывания: «в издательстве Ad Marginem вышла новая книга», как бы говорящая своим видом: я дезертирую с маркетологического фронта борьбы за читательское внимание, мне нужен другой читатель, заряженный энергией «распредмечивания», талантом дефетишизации вещей.

Пеллегрино Артузи «Наука приготовления и искусство поглощения пищи»

Дизайн: ABCdesign (Даниил Бондаренко, Екатерина Юмашева)

Издатель Ad Marginem Михаил Котомин об обложке:

Если первое издание великого кулинарного трактата уроженца региона Эмилья-Романа, отца современной итальянской кухни и поэта, напоминало своим розовым переплетом пармскую ветчину или, как говорили злопыхатели, докторскую колбасу, то зеленая обложка из искусственной кожи ивановского производства, несмотря на свое химическое происхождение, отсылает к зелени рукколы или кресс-салата. Задача, поставленная перед дизайнерами при новом издании — сделать более практичное издание, которое можно хватать жирными руками на кухне, сохранив римские пропорции макет и обрезного формата, — была решена Дмитрием Мордвинцевым (руководитель студии ABCdesign) и командой с профессиональным блеском. Это хорошо приготовленная обложка, где выбор ингредиентов (читай полграфматериалов) не менее важен, чем сам процесс. Результат безупречен! Хотя картон под кожзамом мог бы быть и чуть-чуть потоньше.

Сообщение Выставка «12 месяцев» появились сначала на Ad Marginem.

Лидия Лобанова о пяти книгах Ad Marginem для подростков

Anastasia Kolesnik — Mon, 19 Dec 2022 12:46:48 +0000

17 декабря после обновления открылся Музей криптографии. Его директор Лидия Лобанова, которая также является соосновательницей межмузейной проектной школы для подростков «Каскад», рассказала о пяти книгах, которые заинтересуют и подростков, только нащупывающих свои интересы, и загруженных проектами взрослых.

Янис Варуфакис «Беседы с дочерью об экономике»

Есть вещи, которыми я восхищаюсь и воспринимаю как магию, подобно тому, как восхищаешься, смотря на огонь. Например, когда кто-то связанно и логично объясняет сложные понятия. В этой книге профессор экономики Янис Варуфакис, обращаясь к своей дочери Ксении, рассказывает о цене, выгоде, рынке и неравенстве. Эта книга важна для меня по двум причинам. Во-первых, когда мы проектировали Музей криптографии, мы отталкивались от аналогичной идеи: если подростку рассказать о криптографии понятно, интересно и без всяких заигрываний, то понятно и интересно будет каждому посетителю. Во-вторых, это прекрасная книга для чтения за завтраком с моим сыном. Хоть он и возмущается, что он-то не дочь.

Энди Мерифилд «Любитель. Искусство делать то, что любишь»

Ода современной реальности. Ода тем, кто по десять раз открывает и закрывает файл с презентацией нового проекта, кто рыдает друзьям о том, что он самозванец и не справится с очередным проектом, новой позицией и еще чем-нибудь.

Эдриан Джордж «Справочник куратора»

Я большой фанат методичек, чек-листов, шаблонов и прочих «как сделать..?». Книга Джорджа Эдриана — базовый учебник кураторской практики от идеи до открытия выставки. Очень структурный и понятный. Всегда рекомендую ее и студентам Вышки, и подросткам школы «Каскад». (Сейчас тираж книги закончился, но нам она тоже кажется крайне полезной, поэтому мы решили не убирать ее из подборки; «Справочник куратора» можно найти в библиотеках — ред.).

Люк Ферри
«Краткая история мысли. Трактат по философии для подрастающих поколений»

Мне кажется, за работой над проектами, новыми идеями и попытками успеть все, мы часто не оставляем себе место и время для рефлексии над происходящим. Книга Ферри как раз помещает тебя в пространство такого разговора.

Мартин Буркхардт «Краткая история цифровизации»

История цифровизации через истории людей и череду случайно-неслучайных происшествий. Если и рассказывать историю науки, то именно так. Это как с «Беседами с дочерью об экономике». Еще меня очень зацепил тезис про то, что любая хорошая история — это история любви. Любви к математике, любви к сложному инженерному решению, к ключу, который открывает дверь в «другое».

Сообщение Лидия Лобанова о пяти книгах Ad Marginem для подростков появились сначала на Ad Marginem.

подборка - Ad Marginem

«Издания, о которых мы грезим». Московские библиотекари — о книгах, которых нет в их библиотеках

Книги, чтобы пройти в библиотеку:

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Приключение лезвия, или Пять ножей, которые покупались для путешествий, но никогда в них не оказывались

читайте КНИГИ AD MARGINEM:

другие статьи:

Гройс, Харман, Лэнг — и ещё несколько. Идём в МАММ с книгами Ad Marginem

В МАММ — с книгами Ad Marginem:

Читайте также:

Страшилка, который приснился во сне. Изучаем каталог Ad Marginem на сезон осень-зима 2025/26 вместе с «шедеврами госкаталога»

читайте также:

7 книг вселенной Signal

Книги, которые выйдут в Ad Marginem в 2024 году

Переиздания

Новые книги наших авторов

Новые авторы

Ближайшие новинки:

Читайте также:

40 идей подарков на Новый год

Масштабный подарок на память

Толстые книги

Маленький презент дешевле 500 рублей

Для глубоких застольных бесед

Любителям искусства

Голубой огонек

Подарки от 0 и старше

Читайте также:

Еще книги по скидке:

Победители конкурса «Обложка non/fiction»

За доверие к замыслу автора

За самую лаконичную обложку

За минимализм в обложке

За самую конструктивную обложку детской книги

За самую добрую обложку детской книги

рекомендованные книги:

Читайте также:

Длинный список академического чтения

Екатерина Колпинец

Александр Павлов

Анна Нижник

Александр Сувалко

Вера Котелевская

Валентин Матвеенко

Полина Колозариди

Алеся Атрощенко

больше книг для студентов и не только:

читайте также:

Ad Marginem и А+А в кафе МОХ

Итальянский завтрак за чтением Пеллегрино Артузи

Рамен в контексте философии Ролана Барта

Есть кимчи, чтобы справится с тоской по уходящему сезону

Сэндвич с тофу для Садовника

Музыкальность теплого онигиразу

Книги о еде и не только:

Читайте также:

Что мы читали этим летом?

Что еще прочесть летом или во время смены сезонов:

Читайте также:

Что покупать и куда идти на ММКЯ?

Дискуссия

Читайте также:

Ночь заводов

ЦТИ «Фабрика»

masters

Longpray Records

Центр Вознесенского

Книги, выпущенные с дружескими проектами

Читайте также:

Мемуары, медитативные эссе и другие книги для отпуска

Длинные романы

Истории о природе

На сломе эпох

Исследования, до которых не доходили руки

Медитативные эссе

Что еще читать летом

Другие материалы

Подборка книг о заграничных путешествиях

ЧИтайте также:

внутренний туризм: