детские книги - Ad Marginem

«Черный рынок», новый сайт А+А и клуб иллюстраторов

1 1 — Tue, 10 Jan 2023 14:08:52 +0000

Рассказываем о планах развития в новом году. Понять, каким будет год в начале января непросто — зимой прошлого года мы не думали ни о «Черном рынке», ни о шоуруме, ни о библиотечном проекте. Многие идеи приходят и воплощаются стихийно, поэтому рассказываем о ближайшем и точном и продолжаем придумывать новое.

Фестиваль «Черный рынок»

В 2022 году мы возродили «Черный рынок» — ярмарку, зародившуюся в начале 2010-х. Масштаб стал больше, концепция поменялась, но не ушел дух «Черного рынка». В прошлом году успели провести два фестиваля — в октябре и декабре, в новом году не планируем останавливаться.

Издатель Ad Marginem Михаил Котомин о «Черном рынке» раньше и сейчас:

Фестивали «Черный рынок» 2022-го года наследует ярмаркам, которые мы придумали в один из кризисов, в 2010-м году. Они имели разные тематические сборки, но самая крупная, на плакате которой впервые появился крокодил, состоялась во дворе «Фабрики» на «Ночь музеев». Света было мало, и название, предложенное режиссером Сергеем Лобаном, нашим соседом и другом, иронично обыгрывало и это обстоятельство.

Сейчас, конечно, имеются в виду другие пласты значения. «Черный рынок» — это барахолка, которая всегда возникает в кризисные времена. Это такая форма прямой демократии. Со всеми плюсами и минусами. То есть «Черный рынок» — это место, где тебя могут, например, обмануть, обсчитать. Кто-то там занимается обогащением, кто-то продает личные вещи, чтобы выжить. Организация очень спонтанная, как на вечеринках вскладчину.

Лично мне важнее всего ироничная и анархичная часть спектра смыслов, идея моральной экономики, которая направлена не на получение прибыли, а на поддержание каких-то форм жизни, на создание коммьюнити — вот это все запаковано для меня в два слова «Черный рынок». Это как темная экология: мы все живем в рыночных условиях, но в них можно жить по-разному. «Черный рынок» — это другой рынок, где товарно-денежные отношения ставятся под вопрос и становятся лишь одной из форм коммуникации. А на первый план выходят люди.

Теперь мы погружаем книгу в более широкий социальный контекст, мы приветствуем все виды сообществ и называем наши события фестивалями, на которых печатная графика, пластинки, альбомы по искусству могут соседствовать с комнатными растениями, винтажной светомузыкой, филателистами, любителями кофе лунго и прочим. Цель — сшить существующую в обществе разобщенность или, скажем мягче, специализацию хотя бы на один вечер живой ниткой естественного социального творчества. Это такая «экологическая» цель, направленная на создание и подпитку среды.

То есть, мне кажется, что сегодня невозможно запустить создание новых институций или организаций. Как невозможно запустить искусственным методом дружбу, любовь, сотрудничество. Но можно создать ситуацию, в которой с большой долей вероятности такое может произойти. В этом смысле «Черный рынок» это скорее атмосфера, в которой может что-то прорасти, чем готовый формат с разлинованными грядками. И в новом году мы продолжим свои эксперименты по созданию атмосферы, меняя программные настройки. Надеюсь, сделаем одно более музыкальное событие, и точно попробуем провести зеленый черный рынок с рассадой и черенками.

Клуб АBCDbooks

В уходящем году мы провели второй сезон конкурса проектов иллюстрированных нон-фикшн книг ABCDbooks. Как и в первый раз, мы получили замечательные результаты и работаем над проектами-финалистами. Следующий конкурс пройдет в 2024 году в формате биеннале. Но это не значит, что следующий год мы просто пропустим! В ближайшие недели мы запускаем закрытый клуб ABCDbooks — для тех, кто всерьез заинтересован в иллюстрации и процессе подготовки иллюстрированных книг.

Участники клуба будут получать эксклюзивные интервью со специалистами нашей области, репортажи о редакционных процессах — от работы над раскадровками до поездок на печать в типографию. Вместе с нашими партнерами готовим подарки, будем устраивать встречи, экскурсии на выставки и производства.

Новый сайт А+А

За 6 лет импринт А+А вырос в полноценное издательство со своим каталогом, партнерами и конкурсом иллюстрированных книг. В начале 2023 года у него появится и собственный сайт: aplusabooks.ru. Это прежде всего будет интернет-магазин с обновленным каталогом, новой навигацией и рекомендациями для покупателей. А также журнал А+А и страница конкурса ABCDbooks.

На новом сайте будет удобно разглядывать иллюстрации, узнавать об авторах и художниках, о новинках, книгах готовящихся к изданию и акциях. В журнале А+А мы будем делиться новостями — как своими, так и мирового книгоиздания, публиковать авторские колонки и материалы о традиции и современности детской иллюстрированной книги.

Сообщение «Черный рынок», новый сайт А+А и клуб иллюстраторов появились сначала на Ad Marginem.

Что выйдет в А+А в 2023 году

1 1 — Wed, 04 Jan 2023 09:00:00 +0000

Главный редактор А+А Кася Денисевич рассказывает о нескольких книгах импринта, которые особенно стоит ждать.

Таня Сафонова
«Конструктивизм от А до Я»

Иллюстрированный путеводитель по одному из самых значительных явлений в отечественной и мировой культуре, определившему облик современного мира — в архитектуре, производстве, отношениях в обществе и даже конструкции самих книг, в которых об этом рассказывается. На иллюстрациях и кратких текстах Тани Сафоновой можно объяснить подростку, чем жили люди той эпохи, как стремительно менялся их быт, как были устроены праздники и фабрики-кухни, какие идеи двигали деятелями конструктивизма. И показать, как важно это знать, ведь столько понятий в их лексиконе — от коливингов до капсульного гардероба — были придуманы еще тогда.

Дакота Эрнандес
Womanhaus

Студентки легендарной немецкой школы искусств Баухаус попадали прежде всего в текстильную мастерскую. Некоторые, как Анни Алберс и Отти Бергер, оставались и поднимали ткачество до уровня высокого искусства. Другие уходили в другие сферы, как Люсия Мохой — в фотографию, Марианна Брандт — в живопись, Фридл Дикер — в дизайн, Вера Майер — в скульптуру и архитектуру. Имена этих художниц не слишком известны, но их истории, убеждения и жизненные пути раскрывают особую атмосферу мастерских Баухауса и создают историю искусства XX века.

Мария Нестеренко
«Капитан Собака и недра земли»

У капитана Собаки кудрявые уши и бесстрашное сердце, он путешественник и безотказный помощник. И вот старая приятельница пчела просит его доставить таинственную коробку глубоко в недра земли. Яркие иллюстрации и юмор Марии Нестеренко, геолога и иллюстратора, финалистки конкурса ABCDbooks, превращают путешествие Капитана Собаки в череду приключений и знакомств, через которые младший школьник познает устройство недр нашей планеты.

Жоанна Ржезак
Серия «Тысяча и один»

В будущем году в А+А выйдут четыре книги Жоаны Ржезак: «1001 пчела», «1001 муравей», «1001 рыба» и «1001 птица». Жанр иллюстрированной энциклопедии понятен и любим детьми, но особенность этих — в стильных и графичных иллюстрациях Ржезак, чувстве меры в подаче информации и картинки, идеальном балансе этих элементов на каждой странице.

Катя Гущина
«Горький, который хотел летать»

Первая книга Кати Гущиной в серии биографических комиксов о русских писателях была посвящена слезам Льва Толстого. Вторая — о более сложном персонаже и эпохе, Максиме Горьком и десятилетиях вокруг октябрьской революции. Катя опирается на мечты о полетах — как желании сбежать, возвыситься, перепрыгнуть, воспарить, и историях из жизни Горького, с ними связанных.

О работе над книгой Катя рассказала в интервью журналу Ad Marginem.

Таня Борисова
«Привет, Петербург!»

Таня Борисова — иллюстратор и победительница российских и международных конкурсов, с которой мы гуляли по столице в книге «Привет, Москва!», встречает нас на Ленинградском вокзале и берет на прогулку по Северной столице. Эта книга — Петербург глазами влюбленного и наблюдательного туриста, к тому же художника. Ленты улиц, трезубцы на плане, фасады и дворы; знаменитые петербуржцы и ленинградцы рассказывают о городе, который не откроется просто так за неделю, в котором надо искать тайны, замечать детали, заворачивать в подворотни и копаться в букинистах.

Всеволод Петров
«Владимир Лебедев»

А+А появилось из уверенности в том, что иллюстрированная книга — инструмент не только познания и создания нового, но и осмысления традиции. Потому вскоре в нашем каталоге появится линейка книг об истории российского и мирового искусства визуальной литературы, его направлениях и протагонистах. Первой ласточкой этой линейки будет обновленное и дополненное издание труда искусствоведа и писателя Всеволода Петрова о Владимире Лебедеве, худредакторе легендарного ДетГиза 1920-1930-х годов и творце феномена советской детской книги.

«Для меня очень важно здесь остаться рассказчиком, не навязывающим свое мнение»

Anastasia Kolesnik — Wed, 07 Sep 2022 11:24:19 +0000

Катя Гущина — автор «100 причин, почему плачет Лев Толстой» готовит новую книгу: «Горький, который хотел летать». История, которая начинается с детства Максима Горького, тогда еще Алёши Пешкова, и заканчивается, когда писатель достигает таких высот в новом советском государстве, что людей, о которых он пишет, ему оттуда уже не увидеть. Катя называет эту историю страшной сказкой — революционеры в начале века находят яйцо и гадают, кто же из него вылупится, какой группировке эта птица поможет. А появляется совсем не птица, а дракон — нечеловеческая сила, которая сметает на своем пути жизни и государственное устройство, а потом уносит Горького, поверившего в нового человека и новый мир, в вышину. В интервью журналу Ad Marginem Катя рассказала о своем взгляде на Горького, как она ходила на суды по делу «Мемориала» (внесен в реестр НКО-иноагентов) и искала памятник Сахарову, а еще показала пасхалки в своей книге о Толстом.

Про новую книгу

— Почему ты решила сделать книгу о Горьком?

Как я начала работать над Толстым — это же было не потому, что я сидела-сидела и подумала: ага, пора браться за русских классиков. Я сидела на карантине и решила для собственного успокоения перечитать «Детство» Толстого. И с самых первых страниц герой начал плакать. Мне стало смешно: сколько раз он может заплакать за все произведение, и я начала считать. А потом пришла в голову причуда: почему бы все эти причины для слез не собрать? Я много занимаюсь картографией и поэтому на подкорке я всегда что-нибудь собираю — нужно же там всегда что-то интересное вставлять, никогда не знаешь, какой факт окажется полезным. И я всегда коплю-коплю, а тут стали копиться слезы. Так что началось все не с того, что русская литература — это что-то ТАКОЕ.

И когда ты занимаешься Толстым, ты замечаешь, что он него идут ниточки к самым разным людям и их взаимоотношениям. В основном все Толстого любят — Чехов любит, с Тургеневым чуть посложнее, но будем считать, что любит. А Горький появляется в тот период жизни, когда у Толстого уже все устоялось, у него уже есть собственное мировоззрение, он уже довольно пожилой… И у Горького очень интересные воспоминания о Толстом, которые отличаются от остальных. Я все время о них спотыкалась.

Если все Толстому как будто жмут руку, то с Горьким он все время, скажем так, держится мизинчиками. Например, Горький совершенно удивительно подмечает такую особенность в Толстом, что тот держит игральные карты, как будто это птицы. Это тоже отсылка к Горькому, который хотел летать. Или тоже из воспоминаний Горького: они о чем-то спорят с Толстым и тут Толстой спрашивает: «Кто это поет?» Горький отвечает: «Это зяблик» и рассказывает Толстому, что зяблик — очень ревнивая птица. И Толстой говорит: «Я не зяблик!». Такой пожилой человек, уже около восьмидесяти лет и говорит: «Я не зяблик!». Или есть еще обрезанная цензурой вещь. У Горького в основном описаны моменты их встреч в Крыму, где Толстой был на лечении. У Толстого тяжело со здоровьем, они гуляют, Горький за ним наблюдает и как-то раз они идут по берегу моря и Толстой спрашивает: «Вы много знали женщин?» И Горький такой: «Ну… сколько-то там было». И Толстой смотрит на море и говорит: «Я вот был ненасытный….». И ты думаешь: да, в отношении женщин он был ненасытный. А потом оказывается, что эти многоточия — это вырезанное цензурой и там было «ненасытный *бака». Как будто с Горьким Толстой немного другой.

Лев Толстой и Максим Горький в Ясной Поляне. Автор фото: Софья Толстая / Государственный музей Л. Н. Толстого

Если честно, после Толстого мне хотелось заняться Пушкиным. Потому что он такая капуста — очень много вокруг него слоев, он очень плотно запеленан. Толстой для нас дедушка, а Пушкин — всегда немного ребенок. Он для нас детский писатель: из-за сказок, из-за того, что в школе его проходят. И от этого всего его очень интересно освобождать. Но Пушкин от нас очень далеко и о нем уже намного больше написано того, что необходимо прочитать. Это очень большая работа на несколько лет.

А еще я из Нижнего Новгорода, который раньше был городом Горький, откуда я тебе и звоню. Я живу в самом центре и у меня буквально из окна видно маленький домик, где рос Горький, тот, что описан у него в «Детстве». Меня туда очень много водили со школьными экскурсиями. Так что образ Горького, который постоянно где-то тут, он очень сильный.

И в-третьих, Павел Басинский очень интересно написал про Толстого, пикантно я бы сказала. Я увидела книгу Басинского про Горького, вчиталась и подумала, что это тоже интересно.

— У тебя нет этого сковывающего момента, когда ты думаешь: нужно прочитать еще эту кипу книг о человеке и вот только тогда я буду готова сама делать книгу о нем. Или у тебя появляется образ и ты готова идти от него?

Всегда будут эксперты, которые скажут, что у тебя в твой книге что-то не так. И не потому, что это плохие люди, а потому что положение эксперта всегда тебя к этому ведет. Это психологическая вещь, что негативные комментарии всегда кажутся людям более экспертными. Если ты нашел какой-то изъян — значит ты больший эксперт. Похвалить может каждый, а негативность всегда более экспертна. Я была готова, что в отношении Толстого кто-то скажет, что было не так.

На презентации книги у меня был слайд: как полюбить Толстого? Там было о том, что на него нужно посмотреть с разных сторон. Есть издание текста Толстого «Что такое искусство?» и там три его фотографии на обложке: сначала со спины, потом боком, потом лицом. Это он позировал для какой-то скульптуры. И мы также можем подойти к Толстому с разных сторон.

У меня был такой путь: сначала прочитать что-то авторитетное. Это, например, ЖЗЛ Шкловского про Толстого — прекрасное, читается как роман. Это экспертность человека, которого уже нет. Потом нужно прочитать что-то от толстоведа из нашего времени. Это, например, Андрей Зорин. Дальше нужно посмотреть сбоку, что-то такое интригующее найти. Для этого есть Басинский. Многие его критикуют за то, что это все сплетни, интриги, а мне наоборот нравится — это делает Толстого живым. Дальше нужно что-то совсем хулиганское. Например, курс на Арзамасе: «Лев Толстой против всех». Даже по названию понятно, что это что-то такое. И вот он перед нами уже вертится и то, что тебя в Толстом цепляет, то и можешь начать продвигать. Я, например, могу быть не экспертом по тому, что делал Толстой в голодные годы в Рязанской губернии, но какие-то другие части его жизни я знаю лучше. Это же не биография для изучения в школе, это детская книжка, рассказывающая о его жизни, которая должна тебя подталкивать к ее изучению.

С Горьким чуть посложнее. Ты сама хорошо понимаешь, что пушкинисты — это одни люди, толстоведы — вообще другие, а горьковеды — абсолютно другие.

— А какие они?

Я лично еще ни с кем не встречалась, но я смотрю самые разные лекции про Горького. Может быть я типологизирую слишком, но пушкинисты — это обычно такие воздушные дамы в кружевах, очень легкие люди. Толстоведы — это люди посерьезнее, но это все равно что-то дворянски умиротворенное. А мне Горького еще же и любить сложно. Из-за разных вещей, которые он натворил в поздние годы. Так что для меня, если ты серьезно любишь Горького-деятеля, то ты немного необычный человек. И горьковеды для меня все очень серьезные, немного из советской энциклопедичной эпохи. Как будто они все редактировали для советской энциклопедии его биографию. Они не сухие, они сосредоточенные. И они все отличаются от людей, которые интересуются Сахаровым (В 2021 году у Кати Гущиной вышла книга «Сахаров. Академик совести», которая была ее дипломным проектом в магистратуре ВШЭ. Осенью в холле Международного мемориала (внесен в реестр НКО-иноагентов) прошла выставка рисунков из нее, а книга попала в лонг-лист Болонской ярмарки иллюстраторов — прим. ред.). Те, кто про Сахарова вообще другие. Я думала, что с ними будет совсем сложно, думала, что это должны быть люди с опаленными сражениями лицами, а оказалось наоборот — они все со сборниками диссидентских анекдотов. Мне ужасно всегда было весело с людьми, которые про Сахарова.

Поэтому есть всегда возможность примерить образ. С Толстым я роскошная мадам, с Горьким мне Кирилл [исполнительный директор Ad Marginem] предлагал сделать кокошник с красной звездой. У меня сложное отношение к той эпохе и скорее всего я не буду этого делать, но видишь, тоже есть возможность побыть другой личностью.

— Горький тебя как будто подталкивает к идеологическому высказыванию. Как ты решаешь для себя эту проблему?

Для меня очень важно здесь остаться рассказчиком. Знаешь, как былины рассказывают. Книга про Горького будет отличаться от Толстого, потому что это будут не отдельные кусочки из жизни, а единая вязь, сказка. Сказитель не высказывает свое мнение. Да, он говорит: «Гадкий Тугарин Змей», но он не говорит: «Пойдемте-ка все бить Тугарина! Ах, какой он плохой!» Он рассказывает историю. И с этой историей про дракона мне хочется остаться именно сказителем, не навязывая свое мнение.

Я переживаю из-за этого, потому что Толстого любить легко. Толстой — всенародный дедушка и он ничего плохого не сделал. Единственное за что мы его может судить, так это за сложные отношения с женой. Но и то, тогда мы судим его по нормам взаимоотношений людей XXI века, а это неправильно. А Горького, на мой взгляд, действительно есть за что осудить. Но мне именно хочется показать, что было у него в голове, почему он так делал. Не согласиться, а чтобы можно было понять. Я хочу, чтобы мы поняли и Горького, и почему другие люди так поступали.

Я не буду оправдывать его взгляды еще и потому, что я с «Мемориалом» (внесен в реестр НКО-иноагентов) очень долго работала и это все сложная для меня история.

Идеализировать и идеологизировать Горького я не собираюсь. Я хочу, чтобы люди поняли, как формируется возвышенная идея, которая потом распадается на кусочки. Что эта страшная сказка, в которую люди поверили. И в которую приходилось верить до конца.

Нужно было все время смотреть вверх, а не смотреть вниз. Это про небо, про полеты, ты все время летишь, как Горький летит на драконе. Он вернулся на свою родину, которая превратилась в СССР, и видит, что реки повернуты вспять, что выросли новые города. Разве не здорово? Но если он приблизится, то он увидит ценой чего это было достигнуто. А дракон ему не дает спуститься, а он не спускается сам, нет у него такой инициативы. Он видит и говорит: вау, счастье! Мы же его понимаем. Мы понимаем, почему он так делал. Я его не оправдываю, надо было спуститься, но просто хочу чтобы его поведение было понятно.

— Это очень красивая мысль про дракона, который летит высоко и не дает спуститься.

Сталинские высотки — это про то же самое. Есть очень известная фотография, где с кремлевских башен убрали орлов. И эти гигантские орлы лежат, как будто действительно пролетел дракон, который их смел ударом хвоста. Какая-то нечеловеческая сила это сделала. И что самое важное, она никому не подчиняется, Ленин просто сумел с ней договориться. Мы же все еще не отошли от «Игры престолов» и там тоже история про то, что драконы сходят с ума, и ты ими не можешь управлять — они будут жечь своих и чужих. Это тоже сила, которая появилась из ниоткуда. Во всех более или менее авторитетных источниках, которые я посмотрела в связи с Февральской революцией, говорится, что это была необъяснимая вещь. Был голод — вышли сначала работники одной фабрики, второй, третьей. Потом к ним присоединились солдаты и уже день на третий партии опомнились и начали бить в набат, что давайте это будет за нас.

Спуск двуглавого орла с Никольской башни Кремля. Автор фото: Марк Марков-Гринберг. Мультимедиа арт музей, Москва-Московский дом фотографии

— Я правильно понимаю, что это будет более лирическая книга, чем «Толстой»?

Можно сказать, что это будет более сказочная история. Но у сказки есть две важные отличающие ее вещи, которых не будет тут. Первая: сказка ложь, да в ней намек. Сказка обычно предполагает какую-то мораль. А вторая: сказки обычно с хорошим концом. А «Горький» будет что-то вроде страшной сказки. И мораль в ней, конечно, тоже есть — что нужно смотреть с облаков вниз, но я не буду тыкать в это носом.

Когда работаешь с детьми, ты можешь им сам все объяснить, сказать: рисуйте так. Но тогда они не запомнят. Нужно чтобы это был их собственный вывод. Нужно их провести к этому. Когда ты сам до чего-то доходишь, это всегда самый сильный вывод, самые сильные впечатления.

Пасхалки из «100 причин, почему плачет Лев Толстой»

— Как ты пришла к технике фотоколлажа? Мне очень нравится, что, когда ты говоришь о событиях 1812 года, от которых просто не может быть фотографий, события, которые мы может только представить — там у тебя только рисунки.

Там есть прекрасный момент. На развороте про Бородинское поле у Толстого есть бабл. Это скрин из фильма Бондарчука. Так что здесь Толстой немного предвидит будущее. Он рассказывает о том, что будет, брат его жены Степа записывает и на этом основывается Бондарчук. Это такая пасхалка. Давай я тебе еще про несколько расскажу.

Пасхалка № 1

У нас нет фотографий Толстого до восемнадцатилетнего возраста, потому что тогда это было очень дорого. И вот у нас есть детская фотография. «Что же это тогда за ребенок?» — спросишь ты меня. До этого момента я юлила. Младенец в книге — это кулечек с двумя точками, а потом маленький Толстой или прячет лицо или он под одеялом. Но здесь у меня маленькая хитрость. Я не наврала, это действительно Толстой. Только это не Лев, а Алексей, это его детское фото.

Пасхалка № 2

Тут тоже смешная пасхалка. Там вокруг бал, кутеж. Ты понимаешь, что у нас нет фотографий тех толстовских балов. Что же это такое? А это фотографии театральной постановки. Было бы хорошо, если бы это была постановка «Войны и мира», но это постановка «Евгения Онегина» в 1960-е.

Пасхалка № 3

Я очень серьезно старалась относиться к фотографиям. На этом развороте все объекты — качалка, мамин портрет, стул — это все фотографии предметов из детской детей Толстого, это не абстрактные книжки и игрушки. Но когда нужно было действительно что-то поменять и привнести, я старалась сделать такой маленькой хихикалкой.

А почему фотоколлаж… История очень простая. Когда я пришла на конкурс ABCDbooks, Толстой был целиком рисованный. Был плакат с тучей из слез, где в каждой из слезинок пряталась причина. Были такие маленькие рисованные человечки. И Дмитрий Мордвинцев [руководитель студии ABCdesign, сооснователь проекта А+А] мне тогда сказал: было бы прикольно добавить какой-то документальности. Скан письма или какое-то фото. И я начала резать фотографии. Как будто взяла маникюрные ножницы, прямо грубо. А потом стала их дорисовывать и получилось очень смешно, как в учебниках, когда все разрисовывали их.

Другое дело, что сначала я подумала, что просто брать фотографии Толстого — это слишком просто. Я съездила в Тулу в букинистический магазин и купила там альбом фотографий времен Толстого и там же нашла фотографии его детей, внуков и правнуков уже во взрослом возрасте. Один из его правнуков стал великим орнитологом и есть фотография, как он из ложечки поит птичку. Я хотела эту фотографию поместить ко второй причине, где птичка выпала из гнезда, но потом подумала, что это очень сложно: почему сразу внук, ведь это самое начало?

Или еще. Я нашла там альбом фотографий в духе «празднование сто пятидесятилетия села Вяземское». Это уже 1970-е годы и там был мужик, одетый в Толстого. И я тоже это везде повставляла, но потом решила, что это тоже сложно. И только потом я стала работать с фотографиями Толстого напрямую. Есть прекрасный сайт «История России в фотографиях», я много пользовалась фотографиями оттуда. И еще сканами из альбома «Толстой в жизни». Он хорош даже не тем, что там есть фото «Толстой за чаем» или «Толстой на велосипеде», а очень развернутыми комментариями. Вот ты смотришь на фотографии и думаешь, что за монахиня ходит за Толстым? Ходит и ходит, ходит и ходит. Это кто-то пришел обращать его обратно в церковь? А это оказывает его сестра младшая, которая ушла в монастырь.

Лев Толстой с сестрой Марией Николаевной в Ясной Поляне. Автор фото: Карл Булла / Московский дом фотографии

В этой части интервью
будет много дисклеймеров

— Мне хочется еще поговорить про твою репортерскую ипостась. Ты как художник ходила на суды по делу ликвидации «Мемориала» (внесен в реестр НКО-иноагентов). Расскажи про это. (С ноября 2021 года по март 2022 года проходили суды, на которых рассматривалось дело о ликвидации организации. По мнению Генпрокуратуры организация нарушала законодательство, в том Числе конвенцию о правах человека и Конвенцию о правах ребенка. 28 декабря суд вынес решение о ликвидации. 5 марта апелляция признала ликвидацию законной).

Я знала, что есть практика рисования в судах и знала, что рисование может заменить фотографию — шесть лет назад я ездила Иран в экспедицию от Вышки. Там были моменты, которые нельзя было фотографировать, например, какой-нибудь зороастрийский праздник. Или те, что фотографией передать нельзя: момент повязывания священного пояса или приготовление иранского омлета.

Когда ты читаешь про то, что «Мемориал» (внесен в реестр НКО-иноагентов) — плохой, ты думаешь, что это пишут какие-то абстрактные роботы. А на суде ты видишь живых людей, которые говорят: «Вы оскорбляете Российскую Федерацию своими действиями! Вы дискредитируете! Вы своими исследованиями принижаете роль страны победителя в войне! Ты думаешь: «Ёклмн. По-моему, я стала героем собственного комикса». Я бы хотела лучше оказаться в книжке про Толстого.

Это был интересный опыт, очень театральный. Ты сидишь в открытом пространстве, с которого можно наблюдать. Перед тобой сцена — подъемчик и черта, через которую ты не можешь переступить, за которую могут заходить только авторизованные люди. Это еще очень простой театр: актеры не перемещаются, они сидят с двух сторон, а посередине судья.

И я как художник это все проинтерпретировала и рассказала. Это опять нас отсылает к «Толстому»: тяжело прочитать ЖЗЛ Толстого, но легко прочитать мою книгу. Тяжело прочитать длинный и очень интересный репортаж на «Медузе» (внесен в реестр СМИ-иноагентов) о суде, но легко посмотреть комикс в картинках.

Это еще, конечно, была возможность стать частью исторических событий. Хоть я и не могу на них повлиять, не могу выскочить и что-то сказать. Я не совсем знала, как все работает в суде и когда в конце судья сказал: «Есть ли кто-то еще, кто желает выступить?», я думала, что это мой звездный час. Сейчас я вскочу, начну кричать, читать стихи… А оказалось, что это только для тех, кто находится на сцене.

— Ты правда, когда на пропуске в суд что-то заметили про твое имя, сказала: «А у вас очень дорогие часы»?

Я помню, что у меня стратегия поведения изменилась после третьего суда, на апелляциях, которые были уже после 24 февраля. До этого я была уверена в нашей победе. Потом уже я поняла, что шансов нет и приняла решение, что буду как Елена Боннэр — буду классной и бесстрашной. Я присоединюсь к этому театральному действию. И всегда наряжалась, посылала ментам воздушные поцелуи, говорила «давайте я вас нарисую!».

Я хотела показать, что мне вообще не ссыкотно, хотя мне было жутко ссыкотно, я изображала из себя совершенно бесстрашного человека, чтобы другим не было страшно.

И еще из-за протестов стали нагонять какое-то катастрофическое количество ментов. А у меня фломастеры и листок бумаги. И как только я их достаю вокруг меня начинают кружить. Я еще всегда смотрела на работников «Мемориала» (внесен в реестр НКО-иноагентов), как они приезжали на суд и шутили, смеялись, друг друга поддерживали.

Из репортажа «Как я прикоснулась к героическому» (опубликовано на сайте «Такие дела»)

— Ты чувствуешь себя диссидентом?

Я сейчас мало чем могу помочь «Мемориалу» (внесен в реестр НКО-иноагентов), потому что фактически он ликвидирован и остался только фонд. Последний раз мы виделись на дне рождения Сахарова и тогда я действительно себя почувствовала немножечко диссидентом.

Я в тот день проводила экскурсию о Сахарове по скульптурам «Музеона», которую мы придумали с Сашей Поливановой. Где скульптуры с играющими детьми — это рассказ про детство, скульптура с прекрасной, убегающей вдаль обнаженной женщиной — это была как бы Елена Боннэр. И в конце я должна привести всех к памятнику Сахарова, который там стоит.

Автор фото: Сергей Пятаков

Я приехала где-то часа за два. Хожу и не могу найти памятник. «Мемориал» (внесен в реестр НКО-иноагентов), стал обрывать телефоны, звонить в «Музеон», а там говорят: «Вы чего? Памятник на месте». Звонят в Парк Горького, там говорят: «Нужно идти туда-то и повернуть направо». А я его не нахожу! Я не нахожу никаких новостей о том, что его перенесли. Нашла хорошие фотографии, где видно его примерное местоположение. Я встаю на это место, вижу куст, который за памятником — самого памятника нет. А экскурсия через полчаса. В итоге решаем, что мы просто выйдем к пустому месту и возложим туда цветы. А я думаю: «Вы что, серьезно, увезли памятник в его день рождения? Что это за фантастика?»

И прямо на последних минутах экскурсии, опять возвращаясь к театральному действию, к нам пришли сотрудники охраны и потребовали это все прекратить. И тут все на них набросились — спрашивают, где скульптура. И они говорят: «На реставрации». Еще одна версия появилась!

И уже потом, когда это опубликовал «Мемориал» (внесен в реестр НКО-иноагентов) и новость разлетелась по всем соцсетям, памятник обнаружился в Степанакерте, в Нагорном Карабахе, в школе имени Сахарова — скульптор его подарил. Оказалось, что он это сделал уже около полугода назад, просто никто не заметил. И мне было от этого очень больно. Я себе сказала: «Ты тоже в этом виновата, ты его не навещала».

Так что да, я сейчас мало чем могу помочь. И, как-то суммируя, мне кажется, в нынешние времена важно сделать книгу про Горького — ни про Пушкина, ни что-то еще. Потому что она про страшные мечты, страшные сказки.

— У тебя есть какое-то послание для Горького, как было к Толстому, чтобы Андрей Болконский не умирал?

Скорее всего это будет то, что есть на моей карте Нижнего Новгорода. Там есть маленькая моя фигурка, которая говорит деду Каширину: «Не бей Алешу!». Что-то такое. Всегда хотелось его спасти. Так что ищите меня где-то в детском периоде — маленькую девочку, которая будет заслонять маленького Горького. Мне его детский период ближе всего еще потому, что мне Горький как писатель не очень нравится. В этой книге он будет скорее политическим и общественным деятелем.

Хотя опять же, Горький написал «Несвоевременные мысли», про Февральскую революцию, где он очень хорошо осаждает Ленина. То есть он пытался сдержать дракона немножечко. В итоге Горький уехал, но потом понял, что он так много в этого дракона вложил, что все, что было до этого, не работает, а вот дракон, может быть, будет. Поэтому Горький испытывает к нему теплые чувства и возвращается. И уже не позволяет себе сомневаться.

Вопросы задавала Мария Левунова

Сообщение «Для меня очень важно здесь остаться рассказчиком, не навязывающим свое мнение» появились сначала на Ad Marginem.

«Но должно же быть и что-то неправильное»

Anastasia Kolesnik — Fri, 05 Aug 2022 07:34:32 +0000

Поговорили с Евгенией Екадомовой — литературным агентом, основательницей агентства Genya aGency, которое занимается продажей прав на переводы детских книг — о текстоцентричности культуры и российских родителей, книге как игре и об особенностях детского нон-фикшена. И немного о конкурсе ABCDbooks, где Евгения была в жюри.

Евгения Екадомова

Литературный агент, основатель литературного агентства Genya aGency

— В чем отличие детского нон-фикшена от взрослого? И должен ли вообще он как-то отличаться?

Конечно, отличия есть. Когда взрослый человек обращается к жанру нон-фикшн? Когда он уже знает, что тема ему интересна и хочет погрузиться в неё, понимая, что ему не хватает определенных знаний. Или ему просто любопытно. А если мы говорим про детский нон-фикшн, то здесь цель — заинтересовать. Показать, насколько мир многообразен, пробудить интерес ко всему: к миру, к учебе, к чтению книг. Мне кажется, что если взрослый нон-фикшн может быть интересен не каждому взрослому, то детский нон-фикшн должен быть интересен всем. Если мы выбираем правильную аудиторию, возраст.

— Т.е. он должен попадать в любого ребенка в этой возрастной категории?

Если мы в принципе не делаем различий между детьми, если считаем, что все дети живут в каких-то одинаковых условиях. Но это немного идеальный мир.

Чтение с детьми — это все время поиск. Нон-фикшн, в первую очередь, про любопытство. Так что да, я думаю, хорошую нон-фикшн книгу можно прочитать с любым ребенком — дети обычно любознательны. Поскольку мы помогаем сформировать интересы, вкусы, то книга должна быть доступна для всех.

— У вас была какая-то такая книга, которая в детстве зародила интерес, который до сих пор сохраняется?

Мне не хватало детских книг, поэтому, наверное, я до сих пор с ними работаю. Была в основном школьная программа, которая не то чтобы пугала, но к ней уже тогда было много вопросов. Но у меня были небольшие книжечки — там были просто картинки: животные, растения, цветы, лес, саванна. И я периодически их рассматривала.

ЭТО НЕ ТЕ САМЫЕ, НО ТОЖЕ КРАСИВЫЕ КНИГИ О ПРИРОДЕ:

— Есть ли у книг сейчас какой-то новый герой или тема?

Сейчас, мне кажется, уже не очень корректно говорить, что должен быть какой-то герой детских книг. Мне кажется правильным, что разговор с детьми выходит на такой уровень, что мы уже не делаем специальную детскую литературу. Взрослому человеку может быть интересно прочитать детскую книгу и это нормально. Разговор с детьми — это не какой-то специальный язык или упрощение, какие-то специальные супер подходы: «сейчас мы будем говорить с ребенком!». Это нормальный разговор в первую очередь с человеком. Мне не кажется, что нужно искать каких-то специальных героев. Может быть книжка без героя, может быть книжка от лица какого-то персонажа, о котором книжка и рассказывает: вирусы, муравьи…

— При этом может ли книга очень нравиться ребенку, но не нравиться взрослому?

Конечно! Я периодически подбрасываю детские книги семье брата и недавно они возвращали мне очередную партию. Там была книга Реми Чарлипа «Повезло». Жена брата отдавала мне ее со словами: «Сева прочитал уже четыре раза, достаточно». Это книжка-картинка. Там рассказывается про путешествие мальчика по Америке. И вечно с ним что-то происходит — то ему везет, то не везет. И так сменяются развороты. Восьмилетнему мальчику было ужасно интересно прочитать даже эту супер короткую историю четыре раза. А маме непонятно: ну что там читать? А это все вдохновение, впечатление, игра.

Из книги «Повезло» Реми Чарлип. Издательство «Лес рук». 2020

Мне очень нравится, что любая книжка для детей — это игра. И это не про явное воспитание или привитие ценностей. Когда мы предоставляем выбор, мы помогаем сформировать вкусы и интересы. Нужно сталкиваться с разным и учиться прислушиваться к себе, чтобы понять: нравится — не нравится, интересно — не интересно, красиво — не красиво. Конечно, мы хотим дать все самое лучшее, самое полезное. Это то, что отличает российских родителей, которые хотят, чтобы у всего была супер ценность и «только так правильно». Но должно же быть и что-то неправильное, могут же быть ошибки в выборе. И это тоже хорошо показывать на примере книг. У нас такое отношение к книге, как к носителю святой ценности.

Но авторы и художники — это такие же люди. Книга — это диалог, возможность поговорить с автором, не встречаясь с ним лицом к лицу. Поспорить с ним, согласиться или не согласиться. Было бы классно, если бы родители воспринимали книгу как собеседника.

Книжка — это не догма: «все, что здесь сказано, истина в последней инстанции, законы жизни». Мне бы хотелось, чтобы и в жизни было больше легкости и тогда к книжкам относились бы проще. Чтобы было больше свободы и меньше поучений. Книга — это же и развлечение, и собеседник, и игра. Это все, что угодно!

— Что важнее иллюстрации или текст?

Мне кажется, тут нет соревнования. Тем более, если мы говорим о книжке-картинке. Это настолько взаимодополняющие элементы, что одно без другого просто не может существовать.

— В конкурсе было какое-то количество заявок литературоцентричных, а какие-то, наоборот, каринкоцентричные. Можно ли представить, насколько будет хороша (и будет ли вообще хороша книга), если ты не видишь иллюстраций? Потому что, мне кажется, что мы можем представить себе картинку совершенно без текста, но книжку-картинку без иллюстраций представить нельзя.

Если слабый текст и сильные картинки — надо дотягивать текст; если сильный текст и слабые картинки — надо дотягивать картинки. Если в целом концепция и идея классные — там есть за что уцепиться и что развивать, то дальше все должно быть на уровне. Будет не очень хорошо, если что-то из этого будет перетягивать, все должно быть органично и максимально хорошо работать вместе.

— Какую книжку из заявок вы бы хотели иметь в детстве?

Комментируя свой выбор, я написала в одной из заявок, что хотела бы эту книгу себе. Правда, написала «сейчас», но, я думаю, в детстве она мне бы тоже понравилась. Это была текстовая заявка про дневники Чехова. Мне как раз понравилось, что там уходит пиетет перед гением. Классик предстает обычным человеком, который размышляет, собирает яблоки, у него какая-то обычная рутина. Сложно себе представить, что ребенок возьмет и будет читать мемуары и дневники. А я очень люблю этот жанр — это возможность понять, чем жил человек. Вот такая книжка, в принципе, могла бы помочь подойти к чтению классики по-другому.

— Расскажите ещё про русские картинки, назовем их так. Есть ли, не хочу сказать тренд, но реально отличаются ли они чем-то? Чувствуется ли влияние нашей традиции или наоборот западной?

Про традицию я, пожалуй, не возьмусь говорить широко, что-нибудь упущу. Вообще история книжки-картинки в нашей стране интересная. Был расцвет в начале двадцатого века, новой стране нужен был рупор. Этим рупором стали, в том числе книжки-картинки. Был такой очень интересный деятель — Яков Мексин, который вывозил советские книжки-картинки на международные выставки, и это, наверняка, оказало влияние на развитие книжной иллюстрации за рубежом. Но потом репрессии, война — наступило текстоцентричное время, и сейчас оно в какой-то степени продолжается, потому что родители не хотят, не видят ценность в картинках. Многие видят ее только в количестве букв. Если много букв, значит, цена на книжку оправдана. Если только иллюстрации, то «зачем нам книжка на один раз?». А ребенок взял и прочитал четыре раза. И то у него ее забрали.

Репринты советских детских книг начала двадцатого века:

Сейчас книжка-картинка возвращается на русский рынок, и это, скорее всего, благодаря европейской традиции, которая восприняла такой формат и начала его развивать. Современные художники все больше работают именно так. И российские издатели готовы издавать книжки-картинки, а родители — постепенно покупать. Хотя в нашей стране все еще любят побольше текста. Когда я показываю некоторые иллюстрированные книжки зарубежным издателям, они говорят: «Ой, как много текста, нам такие не подходят». Хотя там и картинок много. Сохраняются различия в форматах, которые по-разному воспринимаются в России и за рубежом. Действительно, та книжка, которая будет хороша в одной стране, не всегда будет подходить для другой. Происходит постоянный взаимообмен. Мне вообще очень нравится, что я встречаюсь с коллегами, рассказываю про книжки и они откликается у человека с совершенно другим культурным кодом — мы оба считаем, что эта книга достойна внимания. Мне нравится встречаться с партнерами и слышать какой-то фидбек, что им подходит — что им не подходит. Но бывают и общие тренды, например, недавно все издавали книжки про вирусы. Кто-то готов и сейчас продолжать их делать, а кто-то устал. Много различий и много сходств — это классно.

— Как вы выбираете себе портфель? Это интуитивная вещь «нравится-не нравится», или есть стратегия?

Безусловно, я ориентируюсь на свой вкус, но этот вкус профдеформирован. Когда я смотрю какую-то книжку, она может мне нравится не просто по моим личным читательским предпочтениям, а потому что я понимаю, как могу рассказать об этой книжке, или слышала запросы от иностранных издателей на эту тему, и понимаю, что это сейчас может быть интересно. Мне приходится делать выбор, я не смогла бы работать со всем объемом, который ко мне попадает. Я стараюсь работать только с тем материалом, который у меня самой вызывает восторг. Потому что по-другому не получится. Я не вспомню об этой книге в разговоре с издателем, если сама не буду хотеть о ней рассказать, как можно большему количеству людей. Часто это просто интуиция: вот эта книжка пойдет. И она идет!

— Поменялось ли что-то в работе после 24 февраля? Мы видим, что происходит с покупкой прав на издание в России, а что с продажей русских книг?

Поскольку мы еще внутри этой трагедии, то ничего постоянного нет. Все время что-то меняется. В начале было совершенно непонятно, что делать и как себя вести. Казалось, что все совершенно неуместно. Сейчас я вижу, что моя работа нужна — и моим клиентам, и моим партнерам. Я стараюсь нащупывать интонацию, чтобы сохранять диалог, не дать оборваться связям, которые мы выстраивали столько лет. И я очень благодарна иностранным партнерам, для которых это тоже оказалось важно. Бывают разные специфические ситуации, конечно, и это естественно в сложных обстоятельствах, но массового отказа в сотрудничестве нет. Мы продолжаем общение, и это очень важно и ценно для меня. Еще в первые дни я получила много поддержки от своих издателей, которые понимают, что для людей, которые работали для укрепления международных связей и взаимопонимания между культурами, происходящее — ужас и шок.

и еще немного детских книг:

Сообщение «Но должно же быть и что-то неправильное» появились сначала на Ad Marginem.

Важный тренд — книгоиздание коренных народов Австралии

Anastasia Kolesnik — Tue, 19 Jul 2022 08:06:41 +0000

Австралия — страна, в которой колониальный вопрос стоит очень остро. Движение за права коренных народов появилось еще в первой половине прошлого века, расцвело в шестидесятые (в 1967 году они получили право голоса) и сейчас переживает новый этап. И Тайсон Янкапорта — один из участников этого движения. О том, что происходит в австралийском книгоиздании в последние годы и о нескольких книгах, посвященных истории коренных народов, — в журнале Ad Marginem.

Мария Левунова

Редактор журнала Ad Marginem

Книги о коренных жителях континента и те, которые написаны авторами-автохтонными жителями, — важный тренд австралийского книжного рынка. Издательство Magabala Books, которое публикует исключительно таких авторов, существует с 1987 года, но за последние несколько лет продажи их книг выросли в три раза. Помимо Magabala в стране действуют еще три издательства, которые публикуют только авторов-коренных жителей и поддерживают их грантами. Но в последние годы темой интересуются и другие издательства. «Разговоры на песке» Тайсона Янкапорты в Австралии вышла в издательстве Text publishing, которое до этого не занималось изданием книг на тему коренных народов. А Мелисса Лукашенко (писательницы смешанного происхождения) в 2019 году получила престижную австралийскую книжную премию имени Майлза Франклина.

Рост интереса к теме связывают с движением Black Lives Matter, но проблемы расовой дискриминации в Австралии стоят не менее остро. В 2008 году премьер-министр Австралии Кевин Радд принес свои извинения коренному населению страны, в первую очередь представителям и потомкам «украденных поколений».

Термином «украденные поколения» называют детей, которых забирали из семей в рамках «программы спасения» (в начале XX века считалось, что из-за низкого уровня жизни коренное население вымирает и не может позаботиться о детях). С 1910-го по 1970-й из семей было изъято около двадцати пяти тысяч детей (точность подсчетов оспаривается). Детей помещали в монастыри, детские дома и приемные семьи. Им запрещалось использовать родной язык и общаться с родственниками. Цель была в том, чтобы дети ассимилировались в англо-австралийском обществе, а через несколько поколений и вовсе «выцвели», вступая в браки с белыми. Осмысление этой травмы — одна из главных тем современных авторов.

Отношение к автохтонному населению Австралии меняется, в том числе из-за увеличение количества авторов, относящих себя к нему. Изучение культуры и истории коренных народов входит в обязательный учебный план в австралийских школах, и к каждой книжке-картинке издательства Magabala о культуре и истории прилагается план обсуждения книги для учителей. Но важно не то, что разговор серьезный, а то, что книжка красивая. Вот несколько книг, которые прямо сейчас влияют на умы юных австралийцев — пяти-десяти лет. Все упоминаемые книги написаны писателями-коренными жителями Австралии.

Арчи Роуч, Руби Хантер Took the Children Away

Песня Took the Children Away Арчи Роуча вышла в конце 1980-х и стала символом движения памяти об «украденных поколениях», которое тогда как раз набирало силу. Арчи Роуч был одним из таких «украденных детей». Эта книга, выпущенная к тридцатилетию выхода сингла, во многом повторяет его содержание — иллюстрации, нарисованные женой Роуча (которую тоже забрали из родной семьи в рамках программы) сопровождаются строчками из песни. В книге также есть разворот, с фотографиями из семейного альбома Арчи Роуча: «Это единственное фото моих родителей, которое у меня есть» — подписана одна фотография; «Это единственная наша совместная фотография с братом» — подписана другая.

В этом контексте интересно вспомнить, что Янкапорта — тоже усыновлен, но наоборот — одним из кланов коренного населения. Хотя его приняли в семью, когда тому было уже за тридцать.

Брюс Паско Found

Книга, метафорически рассказывающая об «украденных поколениях», — история теленка, отнятого от семьи. Как заметила одна из читательниц книги, на иллюстрациях видно, что шерсть главного героя светлее, чем у других коров из его семьи, и напомнила, что чаще всего из семей забирали детей смешанного происхождения или тех, чья кожа казалась светлее, чтобы быстрее «вымыть» автохтонное происхождение. Found — первая книжка-картинка Брюса Паско, писателя, получившего большую известность после выхода нон-фикшн книги Dark Emu, которая отчасти породила интерес к теме коренного населения. В своей книге Паско, опираясь на научные работы и другие нон-фикшн книги, отстаивает идею, что первые австралийцы были не только охотниками и собирателями, но и вели сельское хозяйство. Эта идея Паско до сих пор вызывает большие споры, но умение увлекательно рассказывать истории у автора не отнять, что и стало причиной такой популярности книги. В 2020 году вышла детская версия.

Куньи Джун Энн Макинерни Kunyi

Автобиографическая книга художницы о том, что происходило с детьми после того, как их забирали из семей. Детские дома похожи в любой стране — например, в них полно очередей и совсем нет личного пространства. Это энциклопедия жизни в учреждении для детей, основанная на личном опыте. «Мне хотелось показать, что на самом деле чувствовали „украденные дети“, чтобы об этом знали мои дети, чтобы люди поняли, насколько это плохо — отрывать человека от его семьи, культуры, земли, где он вырос». Автор — художница-самоучка. Большинство иллюстраций — часть ее выставки «Мои картины говорят за меня».

Рейчел Бин Саллех, Саманта Фрай Alfred’s War

Это книга не об «украденных поколениях». Альфред — один из забытых солдат Первой мировой. Австралия вступила в войну в 1914-м, но представителей коренного населения стали принимать в армию только в 1917-м, когда солдат из числа белых австралийцев стало не хватать, и то за меньшую плату. Таких солдат называют «потерянными», потому что привилегии ветеранов на них не распространялись. Так, например, белые ветераны после окончания войны имели право на получение земли для обустройства фермы (земля к тому же, как правило, принадлежала коренным племенам). Читатель впервые видит Альфреда уже стариком — он спит в парке и живет случайными заработками. Но мысли его занимает не настоящее, а прошлое. Alfred’s War — это в первую очередь книга о войне и ранах, которые она оставляет в душе тех, кто ее видел.

Жасмин Сеймур Baby business

Это небольшая красивая книга рассказывает о церемонии окуривания младенца — обряда, делающего новорожденного частью сообщества. Окуривание — довольно распространенный ритуал на разные случаи жизни. В «Разговорах на песке» Янкапорта, например, упоминает, что окуривает место для сна тлеющими листьями, чтобы избавиться от привидений.

Забирая детей из семей австралийское правительство заявляло, что спасает их, что их настоящие матери не смогут позаботиться о них и обеспечить их безопасность (проблема с «украденными поколениями» еще в том, что в учреждениях, в которые их помещали, они часто подвергались насилию). В 2020 году церемония окуривания младенцев, важная для сообществ автохтонных жителей, прошла в Университетской больнице Голд-Коста (правда, не в такой волшебной обстановке, как в книге Жасмин Сеймур). В больнице уже несколько лет действует программа Waijungbah Jarjums. По ней женщины из коренных народов Австралии с начала беременности и пока ребенку не исполнится два года могут расчитывать на акушерку и медицинскую сестру из коренных народов, а также на помощь в навигации по системе здравоохранения и культурную безопасность.

(В оформлении обложки использованы фотографии Трейси Моффат — представительницы «украденных поколений»)

Сообщение Важный тренд — книгоиздание коренных народов Австралии появились сначала на Ad Marginem.

«Книга — это результат командной работы»

Anastasia Kolesnik — Thu, 30 Jun 2022 07:00:00 +0000

Кто такой режиссер книги и как выбрать тему для книги-картинки? Публикуем разговор с Машей Титовой — членом жюри и консультантом второго сезона конкурса ABCDbooks, шорт-лист которого объявили 18 июня в галерее «Промграфика».

Маша Титова

Художница, иллюстраторка, преподаватель МГХПА им. С. Г. Строганова и мастерской Бориса Трофимова

— Какой должна быть нон-фикшн книга для детей? В чем ее отличия от книг для взрослых?

Мне думается, что нон-фикшн книга — это какой-то удивительно интересный формат. Она должна быть срежиссирована таким образом, чтобы не повторять уже существующие общие темы или под каким-то совершенно новым углом эти темы раскрывать. Потому что то количество книг, которое сейчас есть, то количество тем, которые сейчас раскрыты, — оно совершенно головокружительное. В этом вопросе и для взрослых, и для детей все начинается с темы и с того фокуса и ракурса, с которого художник, автор и издательство смотрят на эту тему. Для меня это самое любопытное в нон-фикшн книгах.

Чем отличаются детские нон-фикшн книги от взрослых? Я думаю, глубиной погружения в тему — она не содержит груза информации по теме, который может быть сложно воспринять. Если книга для взрослых, мы можем апеллировать к той информации, которую приблизительно каждый взрослый человек уже знает, — в литературе, истории, естественных науках, социологии. А дети еще этого не знают, и, если пытаться всё объяснить, книжка становится громоздкой.

— Ты сказала про новый ракурс в освещении существующих тем. У тебя есть понимание, каким сейчас должен быть этот ракурс? Есть ли сейчас какая-то общая тенденция?

Я могу рассуждать, отталкиваясь только от своей насмотренности и от личного зрительского восприятия. Мне интереснее всего книги, которые раскрывают какую-то супер узкую тему: про улитку, про секунды, про малиновый цвет… Книги, в которых через такую узкую тему, как через провод, автор раскрывают свою идею. Мне думается, что это такой хитрый подход своей хитростью притягательный.

Ты можешь говоришь про улитку буквально, а можешь посмотреть на нее в метафорическом смысле и поговорить о течении времени или о том, чего ты вообще достиг в жизни: с какой скоростью ползет улитка? Какие у нее цели поставлены на день?

Мне интересно к этому обращаться, в том числе, когда я говорю со студентами. Мы с ними стараемся придумать тему, которая, описывая очень конкретный объект, может рифмоваться с большим количеством разных сюжетов.

— Мне понравилось твое выражение — «режиссер книги», я никогда его не встречала. Что ты понимаешь под этим?

Книга — это очень сложный механизм. У каждой книги есть несколько сюжетных линий, свои задачи, ритмы, темы. И это очень созвучно с кино или с мультипликацией. Мне кажется, что слово «режиссер» здорово монтирует постановку ролей в современной детской нон-фикшн книге. Очень часто автор и художник — это одно и то же лицо. А если команда сложнее — если есть и автор, и дизайнер, и художник, и иллюстратор — то, скорее всего, есть еще арт-директор книги, который направляет каждого из команды и видит общую картинку. Этого арт-директора можно назвать режиссером. Слово «режиссер» описывает какое-то неустанное размышление о том, как текст, картинка и нить повествования будут связываться, и как ты будешь эту книгу потом продвигать. Независимо от объема книги, это всегда многосоставная структура, объект, о котором хотелось бы думать с режиссерской позиции.

— Что важнее в книге — текст или иллюстрации? Можно ли понять, хороша ли будет книга, не зная, как она будет выглядеть, только по тексту?

Книга — это результат командной работы. Когда ты подаешь книгу в издательство, как в случае с конкурсом A+A, вы вместе выстраиваете более точный продукт. В таком продукте главным не может быть картинка или текст, главное — то, как книга будет продаваться. Трудно предугадать, в каком элементе книги будет что-то провоцирующее, неожиданное, в чем будет открытие. Самый хороший случай — это когда открытием становится монтаж всех составляющих, когда ты просто без ума от увиденного — как же это красиво, как же это здорово, остро, выразительно! Иногда настолько хороша и выразительна получается одна из составляющих, что остальные ей служат, аккомпанируют. Командная работа с издательством помогает добиться успеха в монтаже всех частей.

— Значит, совсем готовые книги на конкурс подавать неинтересно?

Это сильно зависит от уровня подготовки. Мы видим, что издаются книжки, пусть и красивые, но очень сырые, и они потом сталкиваются с большим количеством проблем — хороший текст, красивые картинки, но как продукт она может не работать. Непонято, какая у нее аудитория, в каком магазине ее продавать, каким темам она отвечает. Интерес работы в команде в том, чтобы увидеть, как создается продукт от А до Я. Как редактируется текст, чтобы стать более точным по интонации, как работают с форматом, с бумагой, с рекламой, с иллюстрациями, с героями, с дополнительными сюжетами — каким образом все это собирается в одно целое. Безусловно, если ты все это уже знаешь, все это прошел, то обычно ты уже работаешь с агентом, и вы спокойно делаете и продаете книжки.

— Я работала в книжном магазине и знаю, что, когда продаешь детскую книжку, бывает, что она нравится ребенку, но не нравится взрослому. Как ты думаешь, это признак хорошей или плохой книги?

Механизм выбора может быть такой спонтанный… Я очень часто, когда выбираю книгу племянникам, не смотрю на текст вообще, а только на картинки. Я прихожу домой, говорю: «Смотрите, какая книга хорошая», а дети начинают читать и спрашивают: «Что это вообще за чушь?» Или часто встречаешь книгу с какими-то странными картинками, но с очень хорошими стихами, например. Наверное, стоит ориентироваться на примеры, когда книга нравится и взрослому и ребенку, а таких примеров очень много.

— Я сейчас читаю про советскую детскую книгу 1920–1930-х годов, и там рассказывается, как тогда поезда и самолеты становились новыми героями. Есть ли сейчас такой новый герой?

Я довольно много времени провожу с племянниками, и мне кажется, что сейчас это всякие Фиксики. Есть еще «Маленькое королевство Бена и Холли». Из-за того, что эти персонажи маленькие на экране, кажется, что они такие твои маленькие друзья, которые рассказывают то про волшебное королевство, то про устройство компьютера. Скорее всего, ничего не поменялось. Эти герои были всегда — роботы, техника, всякие животные-насекомые.

— У тебя была в детстве любимая иллюстрированная книга?

Думаю, это книжка со стихами финской поэтессы Эдит Сёдергран. Это была совершенно потрясающая по красоте книжка с акварельными разводам, с какими-то свободными пейзажами. Эта книжка меня жутко притягивала и я довольно часто рисовала картинки из этой книги.

Эдит Сёдергран «Возвращение домой» Л: Детская литература, 1991 г. Иллюстрации Фаины Васильевой

— Детскую книгу в исполнении кого из больших художников, из прошлого или из ныне живущих, ты бы хотела видеть?

Мне было бы очень интересно посмотреть на то, как это сделали бы художники Возрождения. Мне кажется, это было бы очень красиво и очень точно. Было бы интересно посмотреть на всякую старину. Может быть, говорить про Возрождение в контексте детских книг довольно нелепо, потому что их работы уже и есть книжка. Может быть, наоборот, хочется, чтобы современные авторы были способны сделать ту красоту, ту удивительность, которую творили художники Возрождения.

А те художники, которых я люблю, довольно суровые. Они, возможно, не подходят для детской книжки. Мне нравится, например, Виктор Попков, в целом «суровый стиль» 1960-х годов. Очень близка иконопись, Раннее и Северное Возрождение. Еще очень нравится, что сейчас происходит в издательстве V—A—C press, их работа с современными художниками в книгах для детей. Мне кажется, что это совершенно беспрецедентная для России история, качество работы всей команды и особенно дизайнеров книги.

— Какие в целом ощущения от того, что ты была жюри?

Во время конкурса я предложила свою помощь как волонтер-консультант. Многие проекты, которые вошли в лонг-лист, я заранее видела и консультировала, и это дало возможность быть гораздо более вовлеченной в процесс. А процесс этот бесконечно увлекательный. Ты видишь черновики, ты видишь очень живые мысли, ужасно интересно наблюдать какие-то новые и неожиданные ракурсы. Многие книги были сделаны с очень личным отношением к теме. Любопытно видеть, как проекты будут переведены в продукт. Любопытно, как вот это твое личное, пережитое, с твоей интонацией становится готовой книгой, которая будет доступна сотням покупателей.

Вопросы задавала Мария Левунова

Новый иллюстрированный нон-фикшн

Anastasia Kolesnik — Tue, 21 Jun 2022 13:41:59 +0000

Таракан гуляет по дореволюционной Москве, новая работа Кати Гущиной, устройство библиотеки и дома на воде. 18 июня в галерее «Промграфика» объявили шорт-лист второго сезона конкурса ABCDbooks. Рассказываем о книгах, вошедших в него.

Проекты иллюстраторов

Наталья Демьяненко «Мой дом на воде»

О чем книга

На примере историй людей из разных стран, книга рассказывает об альтернативном виде жизни в городе. Автор идеи Наталья Демьяненко хочет развеять миф, что жить в доме на воде холодно, сыро и опасно. Ей очень нравится идея дома, который не привязан к конкретному месту.

Комментарии жюри

Маша Титова (художница, иллюстраторка): Очень любопытно устройство дома на воде. Особенно интересно узнать быт: походы-поездки в школу на моторной лодке, возможное плавание дома к другому берегу, волны, которые дом убаюкивают, а особенно — первый зимний лёд вокруг. Здорово узнать, как мечта может стать для кого-то смелого и решительного удивительной повседневностью.

Аня Десницкая (книжный иллюстратор): Для начала мне очень понравилась тема. Она узкая (не просто необычные дома, а именно дома на воде), но при этом интересная не только ограниченному кругу читателей. Мне кажется, всем очень захочется узнать, как же люди живут в домах на воде, по крайней мере мне уже захотелось! Это мой любимый тип нонфикшн-книг — про то, как живут другие люди. Иллюстрации очень обаятельно нарисованы, хочется их рассматривать и любоваться. В общем, мне очень хочется увидеть эту книгу законченной и купить ее в свою домашнюю библиотеку!

Катя Порутчик (кураторка программ для детей и семей «ГЭС-2»): Ладно, крепко, «пятерошно» собранная книжка. Все в ней есть — и история, и детали, и приятные иллюстрации. Сама мысль о доме, который может быть каким угодно и перемещаться с тобой по миру, кажется чертовски актуальной сейчас.

Татьяна Сафонова «Азбука конструктивизма»

О чем книга

В книге отражены люди, события и памятники архитектуры, связанные с конструктивизмом. А также новый быт и «новый человек». Эта азбука — не для изучения алфавита, она — путеводитель в мир удивительного направления. Одна буква — один тематический раздел.

Комментарии жюри

Евгения Екадомова (основательница агентства Genya aGency): Конструктивизм у всех на слуху, но для большого круга читателей важные термины, явления и имена остаются неизвестны. Хороший формат, чтобы рассказать об этом направлении искусства и периоде нашей истории.

Юлия Блюхер (художник, исследователь, куратор и педагог): Интереснее всего здесь предощущение среды, возможность понять, как строился этот «новый человек».

Кэти Ольмедийас (основательница и креативный директор журналов Anorak и Dot и дизайн-бюро Anorak Studios): Это сложная задача и мне нравится ее амбициозность. Азбука — это всегда интересный прием для нон-фикшена. Мне нравится качество набросков и разворотов, я вижу, что книга будет очень информативной. Интересно, будет ли она привлекательна для международного рынка?

Сара Шабоян «Как устроена библиотека»

О чем книга

Откуда берутся книги и как они систематизируются? Как они создают вокруг себя жизнь внутри библиотеки и в городе? Библиотеки — это центры и хранители книжной культуры. Сара Шабоян хочет показать их красоту и привлечь туда детей и взрослых. А еще рассказать о том, как нужно хранить и заботиться о книгах — ведь все бы немного библиотекари.

Комментарии жюри

Марина Соломонова (заместитель директора по развитию и инновациям Центральной городской детской библиотеки им. А. С. Пушкина): Я библиотекарь и книга о современных библиотеках действительно нам очень нужна. Есть много книг о метро, театре, музыке, а о библиотеках нет ни одной! Она точно будет пользоваться популярностью — ее будут продвигать все библиотекари страны. А еще дети, которые любят книги, обычно любят и библиотеки. И по раскадровкам книга выглядит потенциально очень внятной. Автор точно бывает в современных библиотеках и явно уже с кем-то общался из профессионалов отрасли.

Дарья Чилякова (куратор детской литературы «Подписных изданий», глава ОПГ «Ясельки»): Очень красиво! Я обалдела!

Кэти Ольмедийас (основательница и креативный директор журналов Anorak и Dot и дизайн-бюро Anorak Studios): Мне нравятся ретро-иллюстрации в стиле 60-х, но более важным, конечно, кажется предмет книги. Я согласна, библиотека — волшебное место. Детям нужно напоминать и поощрять их видеть в них места, хранящие множество историй. И еще я думаю, что эта книга универсальна и понравится всем детям за границей.

Роман Беляев «Бюро ненаходок»

О чем книга

«Почему ты все вечно теряешь?» — спрашивают взрослые у детей после очередной пропажи шапки, учебника, ключей, телефона. Но какие вещи теряют сами взрослые? Как насчет ноутбука с секретными документами, стометрового круизного лайнера или геостационарного спутника связи? Никто из нас не идеален, а ошибки могут допускать не только дети, но и взрослые уважаемые специалисты.

Комментарии жюри

Марина Соломонова (заместитель директора по развитию и инновациям Центральной городской детской библиотеки им. А. С. Пушкина): Книга про потерянные вещи точно покажется детям очень забавной. Это бесполезные, но невероятные факты, которые они обожают. Особенно не очень читающие дети, которых задрюкали «полезностью» книг. Такая книга может привлечь их внимание. А еще ее здорово дарить взрослым. Мне нравится и тон повествования (такая мягкая ирония), и размеры текста, и манера раскрадровки, очень комфортная для чтения книга.

Катя Порутчик (кураторка программ для детей и семей «ГЭС-2»): Я обожала энциклопедии (и была в этом не одинока). А энциклопедия с замечательно ненужными знаниями была бы моим лучшим другом. Выбираю за идею. Сами иллюстрации не произвели каких-то особых впечатлений.

Анна Мартовицкая (архитектурный обозреватель, автор ютуб-канала Архиблог, главный редактор архитектурного издания todigest): Замысел интересный и неожиданный. Много разнообразных примеров. Развороты динамичны, включают в себя разномасштабные объекты. Может получиться отличная книга, привлекательная для детей и родителей.

Елена Новоселова «Птицы и звери Святого Георгия»

О чем книга

Собор Святого Георгия в Юрьеве Польском полностью покрыт белокаменной резьбой, изображающей святых, животных, птиц и фантастических существ. Он был построен в 1234 году, но в XV веке значительная часть здания обрушилась. При восстановлении барельефы были перепутаны и заняли новые места. Авторы книги переживают за состояние архитектурного памятника, но кроме того, им очень грустно от мысли, что герои барельефов оказались разлучены со своими друзьями и уже несколько столетий не могут с ними увидеться. Они решили дать им шанс встретиться, хотя бы на страницах книги. История про трогательную дружбу очень разных персонажей. В книге будет две части: сказочная и познавательная.

Комментарии жюри

Паоло Контон (основатель издательства Topipittori, кавалер ордена Искусств и литературы Французской республики, преподаватель): Интересный проект с отсылкой к русской иллюстрации ХХ века. Структура книги довольно жесткая и если сделать ритм чтения более разнообразным, книга может стать лучше. Тем не менее, иллюстрации выглядит хорошо, и в целом этот проект кажется хорошим способом научить детей более внимательному смотрению.

Евгения Екадомова (основательница агентства Genya aGency): Храм Святого Георгия в Юрьеве Польском действительно уникальное сооружением с уникальной историей. Кажется важным рассказывать детям не только об общеизвестных и популярных памятниках архитектуры и искусства, но и нецентральных с географической точки зрения объектах. Они достойны не меньшего внимания и бережного отношения.

Маша Краснова-Шабаева (иллюстраторка, преподавательница иллюстрации в Академии Виллема де Кунинга): Эта книга привлекла меня очень легкими, красочными иллюстрациями. Кроме того, из представленных разворотов и сториборда видно, что книга эта очень разнообразная визуально. С моей точки зрения, это должно привлечь целевую аудиторию и способствовать более быстрому и ненавязчивому изучению тем, затронутых в книге.

Маша Пряничникова «Книга с изюминкой»

О чем книга

История Москвы конца ХIХ века через забавные и курьезные истории, вдохновленная рассказами о дореволюционной Москве Владимира Гиляровского. Главный герой — таракан. Здесь автор сразу отсылает нас к истории из сборника Гиляровского о том, как появились булочки с изюмом. Генерал-губернатор Москвы нашел в булке таракана и вызвал к себе булочника Филиппова. Тот заявил, что это не таракан, а изюм — в доказательство съев кусок булки. Генерал не поверил, сказав, что булок изюмом не бывает, но уже на следующий день Филиппов угощал всех новинкой с настоящим изюмом. Избежавший съедения таракан-изюминка побывает в разных уголках дореволюционной Москвы. У парикмахера он завьет себе кудри на усах, когда город затопит дождем — поплавает на сапоге и почувствует себя настоящим капитаном, испугается разъяренного слона на площади и даже побывает в Елисеевском магазине.

Комментарии жюри

Ублит Базейриа (основательница книжного магазина Casa Anita, комиссар детской издательской программы Мэрии Барселоны, организатор ежегодного слета иллюстраторов La Trobada d’Il·lustradors): В этой книге хотелось бы выделить работу с разворотами, которая очень хороша на представленных набросках и примерах. Еще нравится представление с различных точек зрения и ракурсов. Изображения разных персонажей хорошо встроены в сцену. Сильная работа, которая предлагает не только оригинальный способ изучения истории, но и очень хорошо визуально построена.

Юлия Блюхер (художник, исследователь, куратор и педагог): Интересная пластика персонажей и колористика. Немного смущает выбор главного персонажа. Но путеводитель по Москве — это все равно круто.

Кэти Ольмедийас (основательница и креативный директор журналов Anorak и Dot и дизайн-бюро Anorak Studios): Это одновременно очаровательно и странно. Развороты прекрасно иллюстрированы, хотелось бы посмотреть побольше. Я мало знаю о дореволюционной Москве, что также привлекает меня в этой книге — потому что это возможность узнать историю через микс шуток и фактов.

Мария Нестеренко «Недра земли»

О чем книга

Известный путешественник Капитан Собака должен доставить секретную посылку в алмазную шахту в недрах Земли. На пути он преодолевает препятствия и узнает много нового об устройстве нашей планеты. Он успевает увидеть извержение вулкана, метеоритный дождь, пещеры с кристаллами и скелеты динозавров. Но что же скрывается у него в коробке?

Комментарии жюри

Дарья Чилякова (куратор детской литературы «Подписных изданий», глава ОПГ «Ясельки»): Здесь же Капитан Собака, друзья! И иллюстрации — балдеж!

Анна Чефранова (основательница фестиваля книжной иллюстрации и визуальной литературы «Морс»): Интересное графическое решение. Тема геологии в нон-фикшн не нова, но с такой графической подачей, на мой взгляд, это будет интересно. И стало любопытно, что в коробке Капитана Собаки.

Таня Борисова (художник, иллюстраторка, дизайнер, победительница ABCDbooks 2020): Классная техника и исполнение, интересная тема. Все сошлось.

Полина Калашкинова «Художники Тарусы»

О чем книга

Это книга — взгляд на маленький провинциальный городок через жизнь его художников. Автор книги выросла в среде работников художественного завода и до школы была уверена, что других профессий просто не существует. Читатель узнает небольшую историю города, познакомится с художниками, связанными с Тарусой сегодня, и окунется в историю завода как кластера формирования новой художественной среды. «Я мечтаю построить свою мастерскую в Тарусе. Однажды я соберу всех любимых художников из детства в своей мастерской в Тарусе и скажу им спасибо! А пока я говорю им спасибо в этой книжке».

Комментарии жюри

Евгения Екадомова (основательница агентства Genya aGency): В конкурсе много интересных заявок о городках России — тянет на целую серию! Я отметила эту. Мне понравилось, что это не просто путеводитель и что сюжет не ограничивается перечислением мест и фактов. Город раскрывается через личную историю, через жизни людей, через искусство. В этом есть радость жизни — ты пришел в гости! И, думаю, полезно узнать про разные техники и материалы.

Таня Иванкова (живописец, иллюстратор, куратор курсов по иллюстрации в БВШД): Классный язык, смешная тема и пространство для увлекательного и небанального виммельбуха.

Кэти Ольмедийас (основательница и креативный директор журналов Anorak и Dot и дизайн-бюро Anorak Studios): Я рада, что такие города существуют! Это хороший способ познакомить детей с различными дисциплинами, связанными с искусством. Мне нравятся неровные линии и идеальное использование цветов. Я думаю, что эта книга будет иметь международный успех!

Проекты авторов: в этой категории свои заявки могли подавать авторы сценария книги, без иллюстраций

Татьяна Старостина «Как Вася Баранов менял фамилию»

О чем книга

Почему нас так зовут? Герой книги Вася Баранов готов рассказать на примере своей многочисленной семьи, друзей и домашних питомцев, как возникли и менялись имена, фамилии, отчества, прозвища. Читатель узнает, зачем наши предки называли детей Злоба, Немил, Некрас или Мороз; почему не стоит обижаться на своих предков из-за фамилии; что такое матчество и девичья фамилия; почему фамилии передаются по мужской линии и многое другое.

Комментарии жюри

Дарья Чилякова (куратор детской литературы «Подписных изданий», глава ОПГ «Ясельки»): Есть детские книги по общей этимологии, но книг, которые рассказывали бы, почему у нас такие имена — нет, хотя детям это очень интересно. Да и мне самой тоже!

Юлия Блюхер (художник, исследователь, куратор и педагог): Интересно и весело будет читать и смотреть всей семьей. Круто вовлекающий семейный проект. И отдельный плюс за актуальный язык.

Анна Чефранова (основательница фестиваля книжной иллюстрации и визуальной литературы «Морс»): Очень клевая идея книги! У всех есть имена и фамилии, но откуда и почему мало кто разбирается. Я бы хотела чтобы такая книга появилась в крутой графике, это может стать бомбой.

Юлия Богатко «Дуэль»

О чем книга

Как дуэли пришли в Россию? Что делать накануне — писать стихи или выспаться? Какое оружие использовали дуэлянты? Юлия Богатко рассказывает о дуэли как о важной определяющей русской дворянской жизни. Без понимания устройства дуэли, а также связанных с ней понятий чести и достоинства, считает она, зачастую невозможно понять литературу XIX века, больше того — понять человека времени, когда формировалась высокая русская культура.

Комментарии жюри:

Аня Десницкая (книжный иллюстратор): Лично мне после прочтения заявки сразу захотелось: а) срочно прочитать эту книгу самой, б) срочно купить эту книгу моим детям, в) порисовать для нее иллюстрации. Я знаю, что я в детстве была бы в восторге от такой книги — ужасно интересно представлять себя на месте людей из других эпох (а книга как раз предлагает представить себя на месте дуэлянта), и уверена, будет очень интересно рассматривать все бытовые детали и мелочи.

Анастасия Архипова (художник-иллюстратор, Заслуженный художник РФ, председатель секции «Книжная графика» Московского союза художников, член-корреспондент РАХ): Все знают, что Пушкин погиб на дуэли. Думаю, это важно, чтобы дети узнали, что это такое, почему Пушкин оказался в такой ситуации, откуда появилась эта традиция и как общество к ней относилось. Проект также дает большие возможности для художника.

Маша Краснова-Шабаева (иллюстраторка, преподавательница иллюстрации в Академии Виллема де Кунинга): Необычная тема. Звучит интересно!

Специальное упоминание жюри

Отдельно нужно сказать о новой книге автора «100 причин, почему плачет Лев Толстой». Катя Гущина подала заявку на конкурс вместе со всеми. Но Катя — уже состоявшийся и успешный автор издательства А+А, поэтому на этапе отбора в шорт-лист мы приняли решение издать книгу вне конкурса, но отметить проект специальным упоминанием.

Катя Гущина «Горький, который хотел летать»

О чем книга

«Мальчик Алеша смотрит в окно. За ним — бескрайнее небо. Носятся чайки, летают по Волге пароходы. Вот бы и ему улететь куда-нибудь подальше из этого темного, страшного дома! А ведь, кажется, выйди на высокий берег реки, распахни руки, и лети, лети отсюда… Так что когда дед предлагает Алеше „пойти в люди“, тот не согласен. Он пойдет в птицы!» Жизнь Максима Горького переплетается с историей русской революции. В лирическом и фантастическом ключе.

Комментарии жюри

Анна Чефранова (основательница фестиваля книжной иллюстрации и визуальной литературы «Морс»): Имея на руках книгу Кати Гущиной «Сто причин почему плачет Лев Толстой», читая описание и смотря на первые развороты книги про Горького, уверена, что эта книга будет отличной и успешной. Графический язык и любовь Кати к тому, что она делает — очевидны

Маша Титова (художница, иллюстраторка): Заворожила история с драконом. Особенно меня поразил текст — на мой взгляд это пронзительно страшная метафора надежд, которым ты не веришь, а потом понимаешь, почему.

Долорес Прадес (издательница, соосновательница журнала Emília, президент института Instituto Emília, директор лаборатории образования Laboratório Emília de Formação, консультант Болонской ярмарки детской книги по Латинской Америке): Иллюстрации привлекают внимание с первого взгляда. Автор выбирает цветовую палитру, где главным становится красный цвет. Используя технику коллажа, смешивая фотографии и рисунки, автор обращается к историческому периоду огромной важности. Сильный и мощный визуальный ряд соединяется с историей. Изображения и текст дополняют друг друга и дают услышать множество голосов в этой книге-гибриде комического и информативного.

Вам может понравиться:

Сообщение Новый иллюстрированный нон-фикшн появились сначала на Ad Marginem.

«Новый герой — он не новый, он просто стал ближе к обычным детям»

Anastasia Kolesnik — Fri, 17 Jun 2022 15:56:34 +0000

«Если бы мне хоть что-нибудь из этого в детстве попалось, я бы просто обалдела. Может мой жизненный путь пошел бы в другую сторону», — в преддверии объявления шорт-листа конкурса ABCDbooks поговорили с членом жюри Дарьей Чиляковой.

Дарья Чилякова

Куратор отдела детской литературы «Подписных изданий»,
глава ОПГ «Ясельки»

— Нон-фикшн для взрослых часто направлен на то, чтобы простыми словами объяснить сложную вещь. Чем нон-фикшн для детей отличается/должен отличаться от нон-фикшена для взрослых?

Чуть более простые слова.

— И все?

Естественно, всегда есть какая-то иллюстрация этих простых слов и она для детей гораздо более важна, чем для взрослых. Пожалуй, все.

— Что важнее — иллюстрация или текст?

Зависит от возраста. Если человеку пять лет, то для него важнее иллюстрация. Если ему десять — то для него важнее текст (если он читающий человек, конечно). Здесь нет однозначного ответа, это не черное и белое. Нужно рассуждать в зависимости от человека, к которому приходит книга. Для меня, например, важна и иллюстрация, и текст. И шрифт. И бумага. И все остальное из чего состоит книга.

— Можно ли представить, хороша ли будет книга, если еще нет иллюстраций — только текст и идея?

Это очень сложно. Дело в том, что, если мы видим по тексту, что книга будет о чем-то суперклассном, о чем вообще еще нет книг, и ты знаешь, что есть дети (или даже взрослые), которых очень это интересует, ты готов делать все, чтобы эта книга стала крутой. Есть редакторы, есть очень много людей, которые направляют автора к тому, чтобы получилось так, как было бы лучше всем. А это сложно.

— Есть сейчас какой-то новый герой детских книг, как был в книгах 1920–1930-х?

Нет никакого нового героя, есть возродившийся интерес детей к шпионам.

Мне кажется, что новый герой — он не новый, он просто становится ближе к обычным детям. Детям, у которых родители в разводе, детям, которые переехали в Америку и оставили свою привычную жизнь. Сейчас сложно назвать новых героев. Посмотрим, что будет завтра, как говорится.

— Что ты имеешь в виду, про интерес к шпионам?

Приходят дети и играют в шпионов. Приходят дети и спрашивают: у вас есть книги про шпионов?

— Это как давно произошло?

Последние два месяца. Ты должна понимать, что детям не очень важен контекст. Мальчишки обожают войнушку. Не потому что там кровь и убивают людей, а потому что это прикольно — экшн, оружие, пистолеты, мечи, сабли, танки, боевые действия, стратегия. Просто дети любят вот такие штуки. Им прикольно в это играть.

— Обязательно ли хорошая детская книга должна нравиться взрослым? Или взрослые могут ничего не понимать, а дети наоборот — очень ее любить.

Конечно. «Дневник слабака», например. Если ты попробуешь ее прочитать, то ты поймешь — то, что происходит там сейчас тебя совсем уже не колышет. И она написана очень просто, ты не получаешь удовольствия от чтения. Хотя это суперкрутая книга. И если бы мне было девять-десять лет, я бы читала ее ночами. Потом перечитала бы ее еще раз, потом я прочитала бы все остальные пятнадцать частей — как раз потому, что именно в этом возрасте все очень животрепещуще воспринимается. Потому что там с главным героем происходит то, что в этом возрасте происходит примерно со всеми детьми. И это очень важно для ребенка в этот момент.

Из «Дневник слабака» Джефф Кинни

Да много таких книг. Может быть, это я такой циник, начиталась своего Юрия Коваля и говорю: «Дневник слабака» — это не круто. При этом я же очень люблю детскую литературу. Я пониманию, что возьму Нину Дашевскую и я получу и гигантское удовольствие, и еще могу узнать мир с другой стороны, потому что там автором высказаны какие-то чувства. Когда я читаю «Дневник слабака», мне не круто — мне скучно. Но в десять лет мне было бы кайфово. Очень много такого характера книг, когда родители говорят: нет, это не круто, не прикольно, ты уже взрослый. А ребенку это сейчас очень нужно, он в этой книге находит себя и сейчас для него важно.

— Какая была твоя любимая книга в детстве (нон-фикш или просто)?

Да не было в моем детстве нон-фикшена. У нас были энциклопедии «Аванта». В моем детстве самая любимая нон-фикшн книга была — медицинская энциклопедия.

— Взрослая или детская?

Конечно взрослая! Там были все эти страшные раны, нарывы, язвы… Отдельно мне очень нравились развороты с гимнастикой. Потому что там очень смешные были лица у людей, которые выполняли эту гимнастику. Я приходила после школы, включала мультики по СТС, а потом подходила к шкафу с книгами и смотрела свою любимую медицинскую энциклопедию. При этом у мамы была копия этого издания, и у бабушки тоже — в каждом доме по медицинской энциклопедии. Мне очень нравилось, что моя любимая книга всегда со мной. А художественная… Наверное «Два капитана». Был какой-то момент отчаяния, когда ты сидишь и у тебя нет никаких новых книг. Тебе десять лет, ты прочитала уже все детективы из серии «Черный котенок» и ты копаешься у бабушки в шкафу: «так… Чехов это прикольно… а вот это что такое?». И ты открываешь, начинаешь читать «Два капитана» и совершенно пропадаешь. Хочется назвать ее первой серьезной книгой, которая привела меня в серьезную литературу.

— А Чехова ты читала до «Двух капитанов»?

Я что-то читала до, но в основном после. Он мне казался самым нестрашным автором из классиков. Потому что — это ж смешные рассказы.

— Вопрос-мечтание: вот было бы здорово, если бы этот художник проиллюстрировал книгу/стал автором книги-картинки… Современный или художник прошлого.

Я обожаю Хокни. У меня есть сказки братьев Гримм с его иллюстрациями. Это выглядит очень круто, но мне бы хотелось, чтобы он сделал книжку-картинку. У него же есть альбомчик про его таксу. Пусть это будет тихая книжка-картинка Дэвида Хокни про то, как его такса обедает.

— Какую книгу из конкурса ты хотела бы иметь в детстве?

Да все! Очень сложно судить, потому что все мы знаем, что в нашем детстве двадцать лет назад не было таких книг, которые есть сейчас — крутых книг про искусство, про архитектуру, про дождевых червей. Мне кажется, что, если бы мне хоть что-нибудь из этого в детстве попалось, я бы просто обалдела. Может мой жизненный путь пошел бы в другую сторону. Но сейчас невозможно об этом судить. Я была очень любознательным ребенком, мне было интересно все, особенно если это красиво выглядит.

Вопросы задавала Мария Левунова

Вам может понравиться:

Сообщение «Новый герой — он не новый, он просто стал ближе к обычным детям» появились сначала на Ad Marginem.

От старых мастеров до современности

Anastasia Kolesnik — Tue, 22 Mar 2022 15:19:55 +0000

Искусство многогранно и непостижимо, заинтересовать им бывает непросто. Наша подборка поможет увлечь в этот мир не только детей, но и взрослых.

Про рамы и картины, Валентина Бялик, Валентина Белохвостова

Почему рамы бывают торжественными и лаконичными, овальными и прямоугольными, золочеными и резными? Почему «Вечерня» Карла Брюллова обрамлена как резное окно, а вокруг «Приема волостных старшин» Ильи Репина расположены гербы губерний? Что такое чеканка и гравировка, поталь и десюдепорт? Об этом все знает деревянная птичка, слетевшая с рамы «Мастерской художника» Константина Маковского. Следуя за маленьким проводником, дети рассматривают деревянные полевые цветы и гравированных зверушек, узнают, для каких пространств писались полотна, и даже находят на картине Василия Пукирева «Неравный брак» портрет рамщика, которого из уважения к мастеру художник поместил на саму картину. Так читатели книги искусствоведа Валентины Бялик знакомятся с хрестоматийными произведениями русских художников и узнают, что их рамы могут рассказать о самих картинах, художниках и их эпохе.

История картин для детей, Дэвид Хокни, Мартин Гейфорд, Роз Блейк

Эта книга составлена из разговоров двух друзей — художника Дэвида Хокни и искусствоведа Мартина Гейфорда. Они удивительно просто и интересно рассказывают о множестве тем, связанных с художественным творчеством.

Непринужденный диалог уносит нас в путешествие по истории искусства — от древних рисунков на стенах пещер до изображений, создаваемых сегодня с помощью компьютеров и смартфонов. Роз Блейк дополнила текст иллюстрациями, которые наверняка понравятся юной аудитории. .

Весь мир в 100 произведениях искусства, Беатрис Фонтанель, Даниэль Вольфромм

Как и «История картин» и «В погоне за искусством», это книга-путешествие. Она соединяет в себе два полушария — миры восточной и западной культуры, показывая их неотделимость друг от друга. Из книги мы узнаем, почему жители острова Крит изображали на фресках быков и рыб, как появилась империя Тан, как создавались первые китайские изделия из бронзы. Почему исчезла цивилизация майя, в чем очарование персидских миниатюр. А также когда импрессионисты открыли для себя прелесть японских гравюр и почему Гогена и Пикассо вдохновляли произведения скульпторов Африки и Океании.

По следам современного искусства, Элис Харман, Серж Блок

Увлекательная книга-квест, написанная британкой Элис Харман и искрометно проиллюстрированная известным французским художником Сержем Блоком, проводит нас по истории современного искусства и залам парижского Центра Помпиду. Обозревая лучшие экспонаты этого музея и беседуя с их создателями и, порой, беззлобно подшучивая над ними, авторы книги не оставляют сомнений в том, что искусство — одна из самых веселых вещей на свете.

Зачем картинам названия, Иржи Франта, Ондржей Горак

А это не квест, а целая детективная история. Жили-были дедушка с бабушкой. Бабушка интересовалась искусством, читала книги о художниках, а дедушка в молодости сам занимался живописью и не понаслышке знал, как смешивать краски. И были у них внуки — Эма, старшеклассница, и Микулаш, девятилетний сорванец, больше всего на свете любивший гонять мяч и наблюдать за футбольными матчами.

Однажды Эме задали на выходные сочинение о картинах, и тогда бабушка с дедушкой решили сводить ее и Микулаша в музей современного искусства, да не в простой музей, а в волшебный музей мечты, где собраны шедевры со всего света. В то же самое время бывший директор этого музея, знавший цену сокровищам, что в нём хранятся, задумал похитить одно из них. И пока дедушка с бабушкой рассказывали Эме и Микулашу о картинах, в музей прокрались грабители.

Так юные посетители стали участниками настоящей детективной истории. Эта книга рассказывает о том, как эта история развивалась, а заодно, как развивалось искусство последних двух столетий.

Почему в искусстве так много голых людей?Сьюзи Ходж, Клер Гобл

За кликбейтным названием в этой книге скрывается множество ответов на вопросы об искусстве. О том, как искусство помогает воспринимать окружающий мир. О разных жанрах, включая натюрморты, пейзажи и портреты, о роли и ценности искусства в прошлом и настоящем.

Книга учит детей активной роли в восприятии искусства. Она помогает освоить инструментарий настоящего исследователя и не стесняться задавать «глупые» вопросы, потому что глупых вопросов, конечно, не бывает. Человечки из палочек — это искусство? Зачем художники рисовали фрукты и пейзажи? Кто все эти люди? Это хорошая картина или плохая? Почему в музее нельзя шуметь? И надо ли быть очень умным, чтобы ходить на выставки?

Я знаю такого художника, Сьюзи Ходж

«Я знаю такого художника» — это восемьдесят четыре очерка о выдающихся художниках XIX–XXI веков, оказавших решающее влияние на ход истории искусства. А еще это история неожиданных встреч и удивительных пересечений судеб. Одних художников — например, Пауля Клее и Анни Альберс — связывали отношения преподавателя и студента, других, как Джексона Поллока и Ли Краснер, — любовь и супружество, третьих — общий источник вдохновения, как, например, цветы в творчестве Джорджии О’Кифф и Такаси Мураками.

Расширенная картина. Женщины, изменившие мир искусства, София Беннетт, Манджит Тэпп

Книга «Расширенная картина» рассказывает о жизни и творчестве женщин, которые внесли выдающийся вклад в искусство. Все они, от провозвестниц женского искусства до наших современниц, боролись за то, чтобы их голоса были услышаны, и их произведения бесповоротно меняют наш взгляд на мир. Краткие биографии тридцати четырех художниц сопровождаются их портретами, репродукциями их главных произведений, выдержками из их высказываний, а также заметками о том, как устроен современный мир искусства.

Старые мастера рулят! Как смотреть на картины вместе с детьми, Мария-Кристина Сайн-Витгенштейн Ноттебом

«Старые мастера рулят!» включает в себя 50 картин как известных художников: Леонардо да Винчи, Винсента ван Гога, Эдварда Мунка, Питера Пауля Рубенса, Эдгара Дега, Эдуарда Мане, так и менее знакомых. Все они сгруппированы по темам — «Животные», «Природа», «Герои», «Мифы», «Магия» и другие — и наиболее полно рассказывают о художественных произведениях с XII до XX века.

Большая инвентаризация искусства, Луиза Локкар

Наконец, когда мы узнали историю искусства и убедились, что об одних и тех же картинах можно рассказывать по-разному и не скучно, пришло время провести инвентаризацию наших знаний. В этом нам поможет книга Луизы Локкар, которая сама представляет собой произведение искусства.

В книге десять глав, разбитых на периоды и охватывающих всю историю искусства. Каждая глава — своеобразная кладовая с коллекцией художественных артефактов конкретного периода — ключевыми художниками и произведениями искусства. Для того, чтобы лучше понять мир и его историю, его полезно разложить по импровизированным полочкам.

Сообщение От старых мастеров до современности появились сначала на Ad Marginem.

Ad Marginem в Тобольске: мини-репортаж с фестиваля детской книги

Anastasia Kolesnik — Tue, 14 Sep 2021 17:28:42 +0000

В прошлые выходные мы съездили в Тобольск — принимали участие в Тобольском детском книжном уикенд-фестивале. Поездка, которая задумывалась как история про развитие культуры в малых городах, оказалась красочным приключением. Рассказываем, что же было в Тобольске.

Тобольск — второй по численности город тюменской области, живет в нем около 100 тысяч человек. Книготорговля — не самое популярное здесь направление для бизнеса. В городе всего один книжный магазин — и тот принадлежит крупной федеральной сети.

Однако правило о том, что спрос рождает предложение, в случае с тоболяками, кажется, не работает. Хоть в городе нет независимых книжных магазинов, отрицать бесполезно: тоболяки, в том числе самые юные, очень любят читать.

Поэтому Тобольский Кремль оказался идеальным местом для проведения книжного уикенд-фестиваля. Что за уикенд-фестиваль такой? Все просто: каждую пятницу, субботу и воскресенье, начиная с 10 сентября, в Кремле выставляется новый книжный магазин. Полки заполняются детскими книгами, а также проводятся различные увлекательные мероприятия.

Магазин Ad Marginem в Белой башне Тобольского кремля

Нашему издательству довелось открыть фестиваль — первый уикенд в Тобольском Кремле был полностью нашим. То, что сначала казалось авантюрой, на поверку оказалось отличной инициативой. Но обо всем по порядку.

Мы прибыли в Тобольск 9 сентября, накануне открытия фестиваля. И разместили нас… в Тобольском Кремле! На три дня в Белой башне Кремля открылся шоурум наших детских книг.

Поначалу казалось, что тобольская погода настроена решительно против проведения фестиваля — почти каждый день шел сильный дождь. Однако тоболяков это не остановило, и практически никто не уходил без покупки.

Ученицы местной гимназии рассматривают «Большую книгу моря» Юваля Зоммера

К фестивалю мы подготовили большую программу — спасибо куратору Музея Москвы Полине Жураковской, чей опыт детских выставок помог придумать мастер-классы. Проводили мастер-классы в Воздушном павильоне на площади Ремезова.

За основу мастер-классов мы взяли детские книги нашего издательства и импринта А+А. Например, по мотивам книги «Сам себе издатель» мы мастерили с тоболяками зин из воспоминаний — материальных, конечно: в ход шли старые фотографии и вырезки из газет. А «Кофейня. Мой первый бизнес» стала первым шагом на пути к планированию собственного бизнеса — расположенного в Тобольске, разумеется.

Но настоящим хитом стал мастер-класс по книге «Прощай, нефть». На нем посетители сначала обсуждали, как и для чего добывают нефть, какие механизмы используют для этого, затем играли в игру «найди следы нефти», а потом собирали эти «следы» в портрет симпатичного жителя города. Для Тобольска это важная тема — достаточно сказать, что фестиваль прошел при поддержке программы социальных инвестиций нефтегазохимической компании СИБУР.

Полина Жураковская дает интервью «Тобольской правде»

— На всех занятиях, которые я проводила, все места были заняты. Потом приходили еще дети, и я придумывала, как их посадить, — рассказывает Полина Жураковская. — Самое приятное — это что, ребята, которые пришли в пятницу, в субботу привели друзей. А они уже привели своих друзей — в воскресенье.

По ее словам, мастер-классы имеют большое значение для детей и развивают в них творческие способности и умение видеть.

— У детей появляется уверенность, что они могут что угодно — ты берешь кирпич и ты можешь делать с ним что угодно. Ощущение того, что ты можешь влиять на реальность, — важное. Надо просто задать этот импульс, — уточнила Жураковская.

Мастер-класс по книге «Зачем картинам названия»

Красная (водонапорная) башня стала местом выставки из 50 книг разных издательств, посвященных городу. Кураторская подборка, которой занималась иллюстратор Кася Денисевич, представляла из себя актуальную визуальную культуру детской книги.

Здесь были собраны и познавательные, и художественные, и игровые издания о том, как устроен город, из чего он состоит, как функционирует, какие возможности открывает перед ребенком и родителем. С помощью игры и стимуляции воображения, они вызывают любопытство к окружающей городского ребенка среде, помогают сориентироваться в ней, вступить с ней во взаимодействие, найти ей художественный и аналитический язык описания.

Выставка «50 городов» в Красной башне

Наше издательство стало первым резидентом фестиваля — на очереди «Самокат» и другие детские книжные издательства. Их книги наполнят полки магазина выходного дня в следующие уикенды.

Магазин-фестиваль проходит в рамках федеральной программы «Книги в городе». Следить за новостями проекта можно здесь.

Сообщение Ad Marginem в Тобольске: мини-репортаж с фестиваля детской книги появились сначала на Ad Marginem.

Ad Marginem едет в Тобольск! Рассказываем, что посетить на уикенд-фестивале

Anastasia Kolesnik — Wed, 08 Sep 2021 13:22:12 +0000

С 10 по 12 сентября мы едем в Тобольск. Будем принимать участие в книжном уикенд-фестивале в Тобольском Кремле — он посвящен детской книжке-картинке. В эти выходные наши книги можно будет купить в магазине фестиваля. А еще посетителей будут ждать увлекательные мастер-классы по мотивам наших книг, которые проведет Полина Жураковская, методист детских программ, куратор выставочных проектов для детей и научный сотрудник Музея Москвы. Рассказываем, что мы приготовили.

На мероприятия фестиваля нужна регистрация.

Историческая личность

По мотивам книги: «Сам себе издатель», Кристина Бажински
Когда и во сколько: пятница, 10 сентября, 17.30

На этот мастер-класс нужно принести важные для вас фотографии — будем делать зин по воспоминаниям. А именно, впишем личные истории в более широкий контекст — жизнь города, страны, мира. Фотографии лучше всего распечатать на принтере или отправить по почте.

Материалы: плотные листы белой бумаги А3 (по 3 на каждого ребенка), плотные листы черной бумаги А3 (по одному на каждого ребенка), цветная бумага пастельных тонов, крафтовая бумага, цветные карандаши, фломастеры, черные маркеры и линеры 1 мм, белые линеры, журналы и газеты о Тобольске, ножницы, клей-карандаш.

Музей замечательных людей

По мотивам книги: «Как устроен музей», Ондржей Хробак, Иржи Франта
Когда и во сколько: Суббота, 11 сентября, 18.00

Узнаем, зачем городу нужен музей, выясним, какие музеи есть в Тобольске, как они устроены. Дальше — время ролевых игр. Сначала подумаем, чего каждому из нас не хватает и что сделает нашу жизнь веселее и ярче. Затем нарисуем эскизы этих благотворных приспособлений и устройств, распределим роли и организуем свой музей — с выставочным отделом, пиаром, дизайном и маркетингом, с экскурсиями и бдительной охраной.

Материалы: плотные листы А3, тонкие листы А4 для эскизов, цветная бумага пастельных тонов, цветные карандаши, фломастеры, черные маркеры и линеры 1 мм, журналы и газеты, ножницы, клей-карандаш, цветной скотч, моток бечевки, прищепки.

Я смотрю, как я смотрю

По мотивам книги: «Почему в искусстве так много голых людей», Сьюзи Ходж, Клер Гобл
Когда и во сколько: суббота, 11 сентября, 17.00

Поговорим о границах — между искусством и неискусством, картиной и зрителем, о пересечении этих границ, о временных и культурных различиях. Особенно сосредоточимся на картине Каспара Давида Фридриха «Странник над морем тумана» и сделаем шутливый оммаж с собственным автопортретом в технике коллажа.

Материалы: плотные листы А3, цветная бумага пастельных тонов, цветные карандаши, черные маркеры и линеры 1 мм, журналы и газеты, ножницы, клей-карандаш.

Какой ты сегодня зверь?

По мотивам книги: «Старые мастера рулят! Как смотреть на картины вместе с детьми», Мария-Кристина Сайн-Витгенштейн Ноттебом
Когда и во сколько: суббота, 11 сентября, 14.00

Посмотрим на изображения животных у старых мастеров, вглядимся в их морды и увидим в них лица. Поговорим об ответственности людей перед животными, о любви и дружбе, а затем нарисуем собственный автопортрет в образе животного.

Материалы: плотные листы А3, цветные карандаши, фломастеры, черные маркеры и линеры 1 мм, журналы и газеты, ножницы, клей-карандаш.

Может ли кирпич стать объектом искусства?

По мотивам книги: «Зачем картинам названия», Иржи Франта, Ондржей Горак
Когда и во сколько: суббота, 11 сентября, 16.00

Поговорим о том, где можно встретить искусство в городе, если не в музее. Можно ли сделать выставку «настоящего» искусства, например, в детской школе искусств? И кто решает, что такое «настоящее искусство», а что нет? Посмотрим примеры уральской домовой росписи, увидим, как улица вдохновляет художников, а затем попробуем примерить традиционное маховое письмо с белильными оживками и черными приписками к росписи кирпича.

Материалы: плотная бумага или картон формата А4 для эскизов и тренировки, гуашевые краски основных цветов + черный и белила, кисти флейцы №9, силикатные одинарные полнотелые кирпичи.

Это классное место!

По мотивам книги: «Кофейня. Мой первый бизнес», Юстина Березницкая, Изабелла Дуджик
Когда и во сколько: воскресенье, 12 сентября, 12.00

Во время занятия мы придумаем бизнес-план для настоящей кофейни в Тобольске. Для этого нам понадобиться выбрать подходящую локацию, просчитать аренду, разработать меню, придумать эффектное название, а еще нарисовать вывеску и логотип. Возможно, эти полтора часа положат начало будущему успешному проекту.

Материалы: плотные листы А3, тонкие листы А4 для расчетов и эскизов, цветная бумага пастельных тонов, цветные карандаши, фломастеры, черные маркеры и линеры 1 мм, синие ручки, журналы и газеты, ножницы, клей-карандаш.

Тобольск и другие города мира

По мотивам книги: «Атлас города», Джорджия Черри, Мартин Хааке
Когда и во сколько: воскресенье, 12 сентября, 13.00

На мастер-классе мы будем разглядывать и обсуждать особенности других городов, а затем порассуждаем, какие городские места и объекты могут и должны попасть в разворот книги, посвященный Тобольску. Что делает город уникальным? Что едят на обед жители города? Какие необычные праздники отмечают? Здесь участники мастер-класса в какой-то момент поменяются с ведущим ролями и окажутся в роли экспертов. Итогом работы должен стать полноценный разворот — с картинками, подписями и инфографикой.

Материалы: фломастеры, цветная бумага пастельных тонов, черные маркеры и линеры 1 мм, журналы и газеты о Тобольске, лист ватмана А1, ножницы, клей-карандаш.

Здесь будет город-сад

По мотивам книги: «Большой сад», Жиль Клеман, Венсан Грав
Когда и во сколько: воскресенье, 12 сентября, 16.00

Рассмотрим, как устроен сад, какие бывают сады, вспомним знаменитые сады в городах и книгах. Иногда целый город может превратиться в сад. Неужели такое возможно? Мы сделаем первый шаг на этом пути — нарисуем собственную клумбу для зеленого и цветущего Тобольска.

Где нефть?

По мотивам книги: «Прощай, Нефть», Харриет Рассел
Когда и во сколько: воскресенье, 12 сентября, 14.00

Поговорим о самой нефти, о том как она появилась, как и для чего ее добывают и перерабатывают, какие бывают очистные сооружения. Затем поиграем в игру «найди следы нефти», а потом соберем эти самые «следы» в портрет симпатичного жителя Тобольска.

Материалы: пластиковые литровые бутылки, синельная проволока, крышки, ненужные компакт-диски, пупырчатая пленка, мелкие игрушки из киндер-сюрпризов цветной скотч, бумажный скотч, пластиковые шары (примерно 7-8 см., для декорирования или сухого бассейна, либо теннисные мячики), фломастеры и черные маркеры, ножницы, клеевые пистолеты (2-3) и стержни, доступ к розетке.

Карта мира из Тобольска

По мотивам книги: «Почему звезды мерцают», Джеймс Дойл, Клер Гобл
Когда и во сколько: пятница, 10 сентября, 18.00

Поговорим о настоящих звездах и несуществующих созвездиях, о Солнце и планетах, о черных дырах и темной материи, о Земле и Луне. Строгие научные знания разбавим остроумной поэзией, уточним собственный адрес и нарисуем шуточную многослойную карту.

Подробнее о мастер-классах на фестивале можно узнать здесь.

Сообщение Ad Marginem едет в Тобольск! Рассказываем, что посетить на уикенд-фестивале появились сначала на Ad Marginem.

Что читать детям летом? 12 книг для летних каникул

Anastasia Kolesnik — Tue, 01 Jun 2021 16:38:08 +0000

Лето — идеальное время, чтобы прочитать как можно больше интересных книг. Это верно как для взрослых, так и для маленьких читателей. Ко Дню защиты детей мы подобрали 12 книг, которые скрасят лето любого ребенка. До 4 июня (включительно) все книги из подборки можно приобрести со скидкой 20% по промокоду leto.

Лето в городе

Когда нет возможности уехать на море или дачу, только и остается, что проводить лето в городе. В такой ситуации книги на городскую тематику помогут лучше понять пространство, в котором вы живете.

«Атлас города», Джорджия Черри, Мартин Хааке

Лондон, Токио, Рим, Нью-Йорк, Рио-де-Жанейро — иллюстрированный путеводитель Джорджии Черри и Мартина Хааке расскажет все самое интересное о 30 крупнейших городах мира. Внутри — полезная информация о культовых постройках и достопримечательностях, культурных традициях и особенностях каждого города. География самая разнообразная — от Стокгольма до Мумбаи, от Праги до Буэнос-Айреса.

«Зачем картинам названия?», Иржи Франта, Ондржей Горак

Картинные галереи — это украшение любого города. Лучше понять изобразительное искусство поможет эта детективная история о дедушке, бабушке и их внуках. Герои книги пришли в музей современного искусства, куда прокрались воры. Так началось увлекательное расследование. А еще экскурсия о том, как развивалось искусство последние двести лет.

«Кофейня. Мой первый бизнес», Юстина Березницкая, Изабела Дуджик

Книга для маленьких предпринимателей. Как открыть первый бизнес и почему кофейня — лучший для этого вариант, расскажут польская писательница Юстина Березницкая и художница Изабелла Дуджик.

«Парк культуры и отдыха», Валерий Алфеевский, Татьяна Лебедева (Маврина)

Узнать Москву начала 1930-х и проникнуться атмосферой того времени поможет иллюстрированный рассказ о гуляющих по набережной Парка Горького. Книга Валерия Алфеевского и Татьяны Мавриной реконструирует бытовые реалии и характерные типажи этого времени.

Лето за городом

Летние каникулы за городом — чем не идеальное времяпрепровождение? А еще это отличная возможность исследовать окружающий мир и узнать много нового.

«Большой сад», Жиль Клеман, Венсан Грав

Подойдет для юных садовников. Автор книги Венсан Грав — французский ландшафтный дизайнер, садовод, эколог и создатель общественных парков, известный далеко за пределами Франции. В «Большом саду» он собрал вместе знания по садоводству, ботанике и экологии, проиллюстрировав это великолепными рисунками.

«Путешествие в Крым», Александр Введенский, Елена Сафонова

Куда летом хочет поехать каждый ребенок? Правильно, конечно же, на море. Туда и отправляются герои «Путешествия в Крым» — два брата из холодного Ленинграда. Их историю рассказывает этот репринт советского детского издания.

«Лагерь», Алексей Пахомов, Евгений Шварц

«Лагерь» Алексея Пахомова и Евгения Шварца — не просто книга о, собственно, лагере, но и прорыв в книжном дизайне для своего времени. Книжка построена на двух цветах, в ней Пахомов нашел необычный способ передачи пространства (подсмотренный у древнерусских икон).

«Большая книга букашек», Барбара Тейлор, Юваль Зоммер

Идеально для тех, кто проводит лето на даче. Эта иллюстрированная инсектопедия лучше всего расскажет юному читателю о многообразии мира насекомых. Каждая страница в книге посвящена отдельному виду.

Лето где угодно

Не так важно, где ты проводишь лето, главное — как! Ведь лучшее лето — это то, что не прошло зря. Заняться саморазвитием помогут книги из нашего списка.

«Сам себе издатель», Кристина Бажински

Почему бы не запустить на летних каникулах собственное издательство или, скажем, зин? Сделать это можно даже с помощью ножниц, клея, скотча и карандашей. Как именно, расскажут инструкции, собранные иллюстратором Кристиной Бажински и опубликованные в рамках совместной издательской программы с Музеем современного искусства «Гараж».

«Типомания», Ян Байтлик

Оглядитесь по сторонам и что вы увидите? Буквы, считает польский иллюстратор и дизайнер Ян Байтлик. Его активити-книга «Типомания» посвящена всем, кто влюблен в шрифты так же, как и он. На ее страницах рассказывается история алфавита. Читателей приглашают стать соавторами книги — рисовать и калякать на полях, играть с буквами и придумывать картинки.

«Идеи для выходного», Фиона Хейз

Лето — это один большой выходной, и надо придумать, как его провести. Идеи для времяпрепровождения можно подчерпнуть в этой книге. Она поможет проявить творческие способности, научит мастерить поделки, готовить угощения. Финальный проект — грандиозный разноцветный попугай, который умеет летать и восхитит любителей поделок всех возрастов.

«Почему звёзды мерцают?», Джеймс Дойл, Клер Гобл

Задавать вопросы и находить на них ответы — одно из главных умений в жизни человека. Научит этому книга Джеймса Дойла и Клер Гобл. В ней — 22 раздела, по одному вопросу на каждый. Текст написан с юмором и сопровождается забавными иллюстрациями.

Сообщение Что читать детям летом? 12 книг для летних каникул появились сначала на Ad Marginem.

Детская книга ноября: Жиль Клеман, Венсан Грав «Большой сад»

Anastasia Kolesnik — Thu, 07 Nov 2019 13:23:06 +0000

«Большой сад» — книга жизни садовника и его особый взгляд на мир, в котором все подчинено Солнцу и Луне. Книга совсем не о сезонах и месяцах, как можно было подумать. Это жизнь маленького человека — садовника, его мечты, его тревоги, его философия.

Каждая отдельно взятая глава написана в виде небольшого эссе на определенную тему (сад, фрукты, почва, грибы, насекомые), и разбивка на месяцы здесь немного запутывает, особенно совмещение «Февраль. Насекомые».

Безусловно, книга «Большой сад» не для малышей и создана не для того, чтобы по ней познавать смену времен года или премудрости посадки растений. (Хотя есть много деталей познавательного характера, поэтому книгу могу рекомендовать детям школьного возраста). Эта книга в первую очередь — арт-объект, в котором текст и иллюстрации тесно связаны. Главный герой — садовник, уменьшенный до мухи и размноженный в десятки копий, как будто растворенный в своем любимом деле, каждой своей частицей действующий на благо своего сада, живущий в нем, мечтающий в нем, любящий его.

Полунаучный, концептуальный, поэтичный текст вводит в транс. И вот уже этот садовник — я, исследую лабиринты корневых систем картофеля и свёклы или лежу среди цветов и слушаю музыку растений. Каждый раз читая книгу, находишь в ней новые детали — и в иллюстрациях, и в тексте. Это поразительное ощущение новизны еще больше влюбляет в книгу. Если честно, это одна из важных и особенных книг для меня. Не потому что я садовод или эколог, нет. Просто эта книга — яркий, эффектный пример того, какой должна быть книга художника. И пусть здесь это два человека (автор текста и иллюстратор), но они слились в единое целое для создания авторского проекта.

Жиль Клеман, написавший текст к этой книге, — ландшафтный дизайнер и «садовник» (как он сам себя называет), пропагандирующий гуманитарную экологию и работу в партнерстве с природой.

Текст: Мария Обухова

Сообщение Детская книга ноября: Жиль Клеман, Венсан Грав «Большой сад» появились сначала на Ad Marginem.

Блогер Мария Обухова о книге «Лабиринты»

1 1 — Mon, 30 Sep 2019 15:05:09 +0000

«Одна из красивейших книг осени уже скрасила мне (нам с сыном) последние летние деньки на море. Где как ни на пляже, полном ракушек, проходить через лабиринт Минотавра, изучать комнаты Кносского дворца или блуждать по Афинскому акрополю.

В детстве я очень любила мифы Древней Греции, у меня была классическая книга Куна (она до сих пор есть) и я помню, как все летние каникулы с упоением читала ее. «Лабиринты» — отличный повод увлечься Древней Грецией и помощь тем, кто уже начал постигать эту историю (я бы с благодарностью в свое время приняла такую помощь). Очень здорово, что появилась такая книга-квест Яна Байтлика (в оригинале она называется «Нить Ариадны»). Ты как будто бы просто проходишь лабиринты, разглядывая попутно персонажей, а на деле изучаешь культуру Древней Греции. Визуальная схема древнегреческого представления об устройстве мира, переработанная в лабиринт, прочный кирпичиком оседает в сознании. Эта книга, на мой взгляд, подходит для всех типов восприятия: мой сын, еще нечитающий, аудиально и визуально запомнил Геракла и некоторые из его подвигов, например. А кинестетик отлично проведет время, проходя кончиками пальцев по улочкам греческого городка.

Форма лабиринта отлично подчеркивает динамику мифов и их запутанные семейные узы (генеалогическое древо богов — тот еще лабиринт), а иллюстрации так же интересно рассматривать как и читать пояснительный текст во второй части книги. Текст простой, этакий краткий пересказ, отлично дополняет визуальную часть.
Некоторые лабиринты выполнены в виде паттернов, а некоторые в виде географической карты или плана местности. По сути, вся книга — и есть карта искателя приключений, блуждая по которой, находишь самый настоящий клад.

Ко всему сказанному, хочу добавить, что книгу очень здорово брать с собой в машину на долгие расстояния. Мы проделали путь в 23 часа, из них все светлое время сын рассматривал и проходил «Лабиринты». А по вечерам, уже в кровати, мы читали пояснительную часть и искали персонажей»

Сообщение Блогер Мария Обухова о книге «Лабиринты» появились сначала на Ad Marginem.

Наталья Кочеткова о книге «Архитектура глазами голубя»

1 1 — Mon, 30 Sep 2019 13:33:02 +0000

«Прием отстранения, то есть попытка взглянуть на привычную ситуацию или сюжет чужим свежим взглядом, — в литературе любим, а потому нередок. Одна только история плавания Ноева ковчега насчитывает изрядно интерпретаций, включая попытки изложения от лица собаки, пингвина и даже насекомого. Поэтому нет ничего удивительного в том, чтобы предложить ребенку посмотреть на знаменитые архитектурные сооружения под не вполне привычным углом. Не так, как будто он гуляет рядом с Эйфелевой башней или Тадж-Махалом, а как будто он птица, например, голубь, и имеет возможность менять оптику, то поднимаясь над памятником и рассматривая его с большого расстояния, то опускаясь на землю и прохаживаясь вокруг него пешком.

Кинематографический подход к изучению объекта — не единственный интересный прием в этой книжке. Фигура рассказчика — голубя — тоже примечательна. Особенно, если вспомнить смыслы, с которыми эта птица традиционно ассоциируется в культуре. Даже если взять самые распространенные — это и Дух Святой, и птица, приносящая Ною оливковую (то есть благую) весть, и символ мира, и любви до гроба (голуби, как известно, однолюбы и выбирают себе пару до кончины одного из партнеров). И «воздушные лошади», которые буквально не могут жить, то есть погибают в клетке без движения. Поэтому владельцы голубятен «гоняют» своих питомцев, чтобы все процессы в их организме шли правильно. И «воздушные крысы», разносящие в городских условиях грязь и эпидемии. Иными словами, кому еще рассказывать ребенку о Биг-Бене и здании МГУ, Великой Китайской стене и Колизее, пирамиде Хеопса и Саграда Фамилия, как не голубю?»

Сообщение Наталья Кочеткова о книге «Архитектура глазами голубя» появились сначала на Ad Marginem.

«Джин вырвался из бутылки»

1 1 — Mon, 30 Sep 2019 11:48:06 +0000

Ильдар Галеев рассказал нашему журналу о ярком десятилетии в истории детской книжной иллюстрации.

Ильдар Галеев

Галерист, консультант серии репринтных книг художников Русского авангарда А+А.

Мир детства, его образы — возможно самые счастливые впечатления людей. Они питают среду их обитания, дарят позитивные эмоции, очищают глаз и душу человека в век его непростых взаимоотношений с собственной памятью. Наверное потому детские книги, созданные взрослыми, помогают выстроить эту связь как комплекс соотнесения своего сознания с сознанием ребенка, как способ решения проблемы эстетического канона и его изменяемости.

Расцвет детской книги в России пришелся на 20-е годы XX века. Этот исторический отрезок, отмеченный бурным всплеском активности в искусстве, через который проходили многие художники и на Западе, у нас проявился с определенным своеобразием, о котором хочется сказать.

Иллюстрация из книги Веры Ермолаевой «Собачки»

С самого начала революционных преобразований (конец 1910-х) проект книги для детей в России развивался стихийно, без вмешательства новой власти. На это были веские причины. Пока кипели политические страсти, пока шло драматическое противоборство двух сил — старой и новой, заботы о книгах и поколениях их читателей отступали на дальний план. Между тем художники-авангардисты, enfants terrible искусства того времени, все чаще обращали свои взоры на книгу и книжную иллюстрацию как форму творческого высказывания. Джин вырвался из бутылки примерно на рубеже 1910–1920-х годов. Для того, чтобы этого джина упрятать в бутылку обратно, большевикам понадобилась еще примерно дюжина лет. В 1932 году проект иллюстративных книг для детей, в контексте радикального искусства ХХ века, был окончательно закрыт.

Эта дюжина лет (1920–1932) сыграла важную роль прежде всего для самих художников, которым остро необходима была возможность воплощения мечты о новом пластическом языке; для самих детей, получивших книгу как «блюдце секретов» — собрание образов, ставших плодами взаимодействия картинки и текста; и для самой большевистской власти — как средство воспитания поколения формирующегося советского человека. Все это триединство интересов было актуально лишь на определенном этапе развития страны — в эпоху становления социализма. Смена курса в направлении ужесточения режима похоронила иллюзии о детском книжном феномене как форме свободного творчества.

Иллюстрация из книги Татьяны Лебедевой и Валерия Алфеевского «Парк культуры и отдыха»

Книги для детей выпускались массовыми, зачастую миллионными, тиражами многими издательствами в Советском Союзе, в большинстве своем частными, что было совсем неудивительно в эпоху НЭПа — новой экономической политики (1921–1929). Частная инициатива шла неконтролируемым потоком, издатели задумывались о том, как книга должна овладевать читательской аудиторией, о ее внешнем виде, об оформительских заказах ведущим художникам страны, впервые почувствовавшим себя не только мастерами живописнопластических или монументальных композиций, но и прикладными художниками, иллюстраторами, участвующими в создании образа новой страны и новой эпохи.

Иллюстрация из книги Александра Дейнеки «В облаках»

Среди издательств, специально нацеленных на производство иллюстрированных книг для детей, особенно заметна «Радуга». Там работали крупнейшие русские художники: Лебедев, Конашевич, Тырса, Лапшин и другие мастера «серьезного» жанра — живописцы, рисовальщики станковых форм искусства. Получившие как у публики, так и у критиков известность своим участием в резонансных выставках современного искусства, некоторые из них занимались педагогической деятельностью в Академии и художественных учебных заведениях. Их ученики — молодое поколение художников, свежеиспеченные выпускники Академии — и стали тем кадровым подспорьем в нарастающей валом издательской «лихорадке».

Интересы и увлеченность молодежи стали базисом для развития форм творческой активности: не только живопись стала отражением токов современной жизни, но и дизайн, прикладное оформительство стало неотъемлемой частью общекультурного строительства. Детская книжная иллюстрация, благодаря ее экономической привлекательности (хорошие гонорары, возможность сотрудничества с разными издателями) явилась той бухтой, в которую направлялись лучшие творческие силы. В ней нашли свой причал художники разных направлений, ученики грандов русского авангарда: Малевича, Филонова, Петрова-Водкина, Матюшина, Татлина. Детская книга, пожалуй, впервые в истории этого жанра дала такое разнообразие стилей и методов, концептуальных подходов и идей. Вместе с учениками супрематической и аналитической школ работали и их старшие коллеги, прикоснувшиеся и к новейшим французским веяниям, и к немецкой экспрессионистской традиции, и адепты русского классического модерна — наследники объединения «Мир Искусства». Очень много для понимания той художественной ситуации дали выставки и представителей наивного, неопримитивного искусства — Нико Пиросмани, художников народов Севера (чукчей, эскимосов, эвенков). Судя по каталогам крупных советских издательств, специально занимавшихся выпуском детских книг, наименований таких изданий было десятки тысяч. По крайней мере, когда в 2002 году Музей современного искусства (МОМА) в Нью-Йорке решил отметить этот феномен специальной выставкой, в каталоге представленной коллекции числилось свыше тысячи экспонатов (все — дар Фонда Джудит Ротшильд). Выставки советской детской книги и тогда, в 1920-е годы, были достаточно популярны на Западе (Лейпциг, Осло, Париж, Копенгаген, Лондон, Филадельфия, Амстердам), и сегодня они завоевывают все больше почитателей (Валенсия, Франкфурт, Тель-Авив, Берлин). Русскую иллюстрированную детскую книгу 1920-х любят во всем мире, ее читают, исследуют, публикуют, и, наконец, коллекционируют.

Иллюстрация из книги Эль Лисицкого «Супрематический сказ про два квадрата»

В наши дни достаточно обратиться к каталогам специальных книжных аукционов крупнейших компаний — Sotheby’s, Christie’s, чтобы среди представленных лотов обнаружить детскую русскую книжку 1920-х годов с характерным штампом: Printed in Soviet Union. Вероятно, эту привезенную из Москвы или Ленинграда книжку когда-то давным-давно купил с выставки какой-то европейский собиратель. Штамп говорит о ее географическом происхождении, о стране ее издания. И хотя такой страны уже не существует, тем не менее русская детская книга — факт в истории мировой книжной культуры, который сегодня игнорировать невозможно.

Вам может понравиться:

Сообщение «Джин вырвался из бутылки» появились сначала на Ad Marginem.

Как говорить с детьми о Декарте?

1 1 — Thu, 19 Sep 2019 12:36:22 +0000

Специально для нашего журнала мы попросили французского философа, издателя и автора книг Жан-Поля Монгена рассказать о коллекции иллюстрированных учебников по философии для внеклассного чтения из серии «Платон и Ко»

Когда в 2010 году я основал эту серию, во Франции уже существовал довольно большой выбор философской литературы для детей. Однако всем этим книгам был свойственен тематический подход: Что такое счастье? Есть ли у детей право не любить ходить в школу? Всякий раз речь шла об обсуждении того или иного вопроса. Такой подход предполагает, что среди вопросов, которыми задаются люди, некоторые являются философскими, а некоторые — нет, а это уже серьезная философская проблема! Но в конце концов, можно, подобно Лейбницу, подступить к философии, размышляя о причинах уникальности веточки дерева. Бывают ли исключительно философские темы и вопросы? Во всяком случае, на мой взгляд, существует история философии. И я спросил себя: почему бы не поговорить с детьми о Декарте, Канте, Сократе, но не просто в биографическом ключе, а стремясь передать насыщенность и остроту, свойственную философскому универсуму? К тому же, как мне кажется, взаимосвязь между учителем и учеником является основополагающей для погружения в философию. От Сократа к Платону, от Платона к Аристотелю передавался тот сущностный опыт, к которому дети невероятно восприимчивы. При этом философские практики, основанные на тематическом подходе, зачастую оставляют этот опыт за скобками.

Итак, как говорить с детьми о Декарте? Очевидно, что разговор о философии нужно начинать не с биографий авторов, а отталкиваясь от тех идей, которые породили философы. Со времени Платона философский дискурс не переставал видоизменяться, отдаляясь от диалектической формы. Знаменитые платоновские «мифы» не являются простыми аллегориями-иллюстрациями, которые были бы весьма бедны в концептуальном плане. Эти мифы появляются там, где речь идет о трансцендентальном. Так, платоновский миф о пещере похож на сказку: это замечательная история для детей, и в то же время она помогает понять, что такое теория познания. То же со злым гением Декарта: он является выдуманным персонажем, но позволяет помыслить радикальное сомнение. Итак, я начал с того, что написал одну-две истории и посмотрел, как их восприняли дети. Нужно суметь представить ключевые концепты того или иного философа, но так, чтобы история, которую мы рассказываем, не становилась лишь предлогом, фоном, на котором располагается некий перечень идей. Само развитие истории должно раскрывать концепты. Добиться этого не всегда легко. Опыт движения от концепта к воображению сложен и очень полезен. Требуется определенный писательский такт для того, чтобы, удаляясь от абстракции, прояснить ее суть. Философы не всегда заботятся об этом. Вы не представляете, какое это для меня мучение! Работа над книгой про Дионисия Ареопагита заняла у меня все лето. Всякий раз это мука.

Я планирую продолжить писать истории. Затем, как издатель, я намерен предоставить слово людям, квалифицированнее меня. Мы обращаемся к настоящим специалистам, стремящимся точно передать мысли авторов. Я люблю помогать этим маститым интеллектуалам находить верный тон и подход. Третья вещь, о которой я думаю, касается распространения философии в школе и вне ее. Я не забыл, каким кошмаром школа была для меня. Я и представить не мог, что однажды моя деятельность будет с ней связана. И от этого сейчас я еще сильнее интересуюсь вопросами образования. Благодаря возможности читать наши книги моим собственным детям, я стал иначе излагать мысли! Многие преподаватели обратились к нам для сотрудничества, предложили организовать встречи. Мы уже начали совместную работу с разными партнерами, в том числе с театром «Одеон». Наши книги официально внесены в школьную программу. И мы работаем во французских спальных районах над организацией философских кружков для детей, которых называют «неблагополучными». Это возможность показать, если есть необходимость, что нет ничего реальнее философии. Кроме того, когда дети погружаются в философию, они учатся лучше владеть собственным языком, аргументировать свою точку зрения, они знакомятся с этимологией, с историей, с общей культурой, максимально приближаясь к передаче фундаментальных знаний. И у учеников, порой отстающих в школе, появляется возможность сказать слово, которое будет свободным, воспримется всерьез и проложит путь к знаниям, имеющим для них смысл. Мне известно множество историй учеников или просто детей, которые изменились благодаря философии.

Перевод: Алиса Бельских

Сообщение Как говорить с детьми о Декарте? появились сначала на Ad Marginem.

детские книги - Ad Marginem

«Черный рынок», новый сайт А+А и клуб иллюстраторов

Готовятся к изданию:

Что выйдет в А+А в 2023 году

Рекомендованные книги:

«Для меня очень важно здесь остаться рассказчиком, не навязывающим свое мнение»

Вам может понравиться:

«Но должно же быть и что-то неправильное»

Евгения Екадомова

ЭТО НЕ ТЕ САМЫЕ, НО ТОЖЕ КРАСИВЫЕ КНИГИ О ПРИРОДЕ:

Репринты советских детских книг начала двадцатого века:

и еще немного детских книг:

Важный тренд — книгоиздание коренных народов Австралии

Мария Левунова

Рекомендованные книги:

«Книга — это результат командной работы»

Маша Титова

Рекомендованные книги:

Новый иллюстрированный нон-фикшн

Вам может понравиться:

«Новый герой — он не новый, он просто стал ближе к обычным детям»

Дарья Чилякова

Вам может понравиться:

От старых мастеров до современности

Ad Marginem в Тобольске: мини-репортаж с фестиваля детской книги

Ad Marginem едет в Тобольск! Рассказываем, что посетить на уикенд-фестивале

Что читать детям летом? 12 книг для летних каникул

Лето в городе

Лето за городом

Лето где угодно

Детская книга ноября: Жиль Клеман, Венсан Грав «Большой сад»

Блогер Мария Обухова о книге «Лабиринты»

Наталья Кочеткова о книге «Архитектура глазами голубя»

«Джин вырвался из бутылки»

Ильдар Галеев

Вам может понравиться:

Как говорить с детьми о Декарте?

детские книги - Ad Marginem

«Черный рынок», новый сайт А+А и клуб иллюстраторов

ЧИтайте также:

Готовятся к изданию:

Что выйдет в А+А в 2023 году

читайте также:

Рекомендованные книги:

«Для меня очень важно здесь остаться рассказчиком, не навязывающим свое мнение»

ЧИтайте также:

Вам может понравиться:

«Но должно же быть и что-то неправильное»

Евгения Екадомова

ЭТО НЕ ТЕ САМЫЕ, НО ТОЖЕ КРАСИВЫЕ КНИГИ О ПРИРОДЕ:

Репринты советских детских книг начала двадцатого века:

Читайте также:

и еще немного детских книг:

Важный тренд — книгоиздание коренных народов Австралии

Мария Левунова

ЧИтайте также:

Рекомендованные книги:

«Книга — это результат командной работы»

Маша Титова

Читайте также:

Рекомендованные книги:

Новый иллюстрированный нон-фикшн

ЧИтайте также:

Вам может понравиться:

«Новый герой — он не новый, он просто стал ближе к обычным детям»

Дарья Чилякова

ЧИтайте также:

Вам может понравиться:

От старых мастеров до современности

читайте также:

Ad Marginem в Тобольске: мини-репортаж с фестиваля детской книги

читайте также:

Ad Marginem едет в Тобольск! Рассказываем, что посетить на уикенд-фестивале

читайте также:

Что читать детям летом? 12 книг для летних каникул

Лето в городе

Лето за городом

Лето где угодно

читайте также:

Детская книга ноября: Жиль Клеман, Венсан Грав «Большой сад»

Блогер Мария Обухова о книге «Лабиринты»

Наталья Кочеткова о книге «Архитектура глазами голубя»

«Джин вырвался из бутылки»

Ильдар Галеев

читайте также:

Вам может понравиться:

Как говорить с детьми о Декарте?