Рецензия "НГ-Ex Libris"

Всеволод Емелин: поэзия социального абсурда

У поэта Емелина вышла очередная, не то шестая, не то седьмая книга. Называется Gotterdammerung. Конечно, по количеству изданий Емелин не Донцова, но если сравнивать с другими поэтами, то, наверное, Емелин близок к рекорду. В свое время Хрущев говорил, что мы делаем ракеты, как сосиски, так Емелин – поэт, изготовляющий книги даже не как сосиски, а как бутерброды. Даже как-то удивляешься мужеству издателей, которые выпускают новую книгу поэта – увесистый томик в 600 страниц, когда старую-то едва-едва успели раскупить (правда, старая-то выходила в совсем другом издательстве, но не суть). Да и если бы просто поэта, а то ведь кого: алкоголика, разбавляющего спирт кровью еврейских младенцев.
Антисемитизм и гомофобия Емелина – тот камень преткновения, мимо которого трудно пройти критику: слишком часто он сам нападал на литературные школы «старых евреев и молодых пидарасов». Можно оправдывать «первого поэта России», говорить об «избирательности» емелинского антисемитизма, о том, что это антисемитизм художественный и эстетический. Такие оправдания даже забавны: Холокост тоже может быть акцией художественной и эстетической – называл же Дали Гитлера великим сюрреалистом, и уж, несомненно, Холокост избирателен, даже крайне. С другой стороны, разве можно серьезно называть антисемитом того, кто общается с человеком по фамилии Гельман? И как можно поклонника философии Фуко считать гомофобом? Розанов в начале ХХ века писал: «Жидов бьют, потому что они суть бабы». Как-то так приблизительно и описывают сегодня отдельные критики отношения Емелина с культурой вообще и еврейством в частности. Он и сам признает, что жаждал «интеллигентного» общения, хотел попасть в среду евреев-интеллектуалов, не попал – отказала женщина, осталось только насмехаться и по примеру лисы из басни говорить, что виноград зелен: жаловаться на «литературную мафию» и т.п. В этом есть что-то мазохистское, какая-то жажда униженности и оскорбленности. Но в биографии поэта были и героические поиски подвига: Емелин участвовал в диссидентском движении, входил в кружок о. Меня, в 1991-м защищал Белый дом.

подробнее

Радио Свобода. Беседа с писателями на Московском открытом книжном фестивале.

Михаил Гиголашвили, Лена Элтанг, Михаил Шишкин и Михаил Эпштейн.

Елена Фанайлова
Елена Фанайлова: Свобода на Московском открытом международном книжном фестивале. Русская литература или русские литературы. Всякий ли писатель, который пишет по-русски, является принадлежностью русской литературы? Едина русская литература, или писатели, которые живут в разных странах, но пишут по-русски, создают совсем другую литературу? За нашим столом известные писатели, состоявшиеся, их книги прекрасно знают, они получали литературные премии. Например, Михаил Гиголашвили, не получивший еще премию, но выпустивший нашумевшую уже книгу, роман "Чертово колесо", живет в Германии, пишет о Тбилиси. Лена Элтанг, роман "Каменные клены", живет в Литве. Михаил Шишкин, живет в Швейцарии, "Венерин волос" и "Взятие Измаила", известные и любимые читателями книги.

Михаил Эпштейн, литературовед, культуролог, живет в США.

Скажите, вы русские писатели или писатели, пишущие на русском языке?

подробнее

Часкор о Садулаеве

Пелевин с самого начала ориентировался на экзистенциальное, а Садулаев — на бытовое, социально-политическое. Предложенный Аксёновым образ эпохи не открывает, а закрывает образ шестидесятых мифом.

подробнее

"Актуальные комментарии" о "Большой свободе Ивана Д."

В русской литературе, где так много писателей и премий, но исчезающее мало количество читателей, наметился любопытный тренд.

Издаются романы, всем своим видом демонстрирующие, что они и не романы вовсе. Нет в них ни фабулы, ни героев, ни сюжета, ни экспозиции. Буквы какие-то есть, несколько вполне тривиальных мыслей, ну и обложка. Вершиной этого жанра стал, конечно, роман «Люди в голом» Андрея Аствацатурова, которого я без всякой иронии считаю гением. Только откровенный гений мог продать (или лучше сказать «всучить», может быть, «впарить»?) зазевавшимся дамам, располагающим досугом, под видом модной литературы издевательские блокнотные записи. «Я давно хотел написать роман, но никак не мог придумать, как именно начать. Но делать нечего, Рубикон пройден, так может быть вот так... Нет, так не пойдет. Что же делать, мой читатель?».

подробнее

Лимон читает новые стихи

Книга: «А старый пират...»

Эдуард Лимонов

Виктор Топоров о Дмитрии Добродееве на chaskor.ru

Книгу Дмитрия Добродеева «Большая svoboda Ивана Д.» можно прочесть по-разному — как «Исповедь сына века», как «Признания авантюриста Феликса Крулля» или как «Шпиона, пришедшего с холода».

подробнее

"Соль" о новом Емелине

На днях издательство Ad Marginem Press выпустило собрание сочинений живого классика, колумниста «Соли», поэта Всеволода Емелина — «Gotterdammerung: стихи и баллады».

подробнее

Ведомости.Пятница о книге Добродеева

Автобиографический роман, написанный бывшим сотрудником радио «Свобода». Его герой, некто Иван Д., советский профсоюзный чиновник средней руки, бежит в 1989 году из еще социалистического Будапешта в капиталистическую Австрию.

подробнее

Gazeta.ru о "Весне"

В сборнике «Весна» проза Павла Пепперштейна психоделична по-весеннему и распускается знакомым Пепперштейном из под снега, Зощенко, Хармса: все превращается во все, лик боттичеллиевой «Весны» дрожит на кончике змеи, куб полон сострадания – и читатель волен отыскивать в этом какую хочет реальность, литературную в том числе.

Павел Пепперштейн – очень русский писатель. Во всяком случае, проза у него исключительно российская. В смысле концептуальная. Автор пишет сам себе законы, строгость которых смягчается постоянным же их неисполнением.

подробнее

Эмигрант поневоле

"Известия" о романе Михаила Гиголашвили "Чертово колесо"

Оригинал статьи

Книга: «Чертово колесо»

Михаил Гиголашвили